Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

Фонды и описи разных архивов

Очень интересный информационный ресурс - http://metrics.tilda.ws/archives?fbclid=IwAR3_8UT8H9fn9UjoNLoopdutQwn0CQUnSblyHLrGl-tR2XwKxfSnexAhqjA
Собраны и учтены различные формы представления архивных описей, опубликованные на сайтах самих архивов или сторонних ресурсах - отсканированные описи в форматах pdf или jpg (поиск по наименованиям отдельных дел в таких описях невозможен), распознанные описи в формате doc, автоматизированные информационные системы (АИС), электронные читальные залы, самостоятельные сайты, публикующие архивные описи, и проч.
Охват доступных описей в каждом случае различен - в одном случае это могут быть описи лишь нескольких архивных фондов, в другом - большая информационная система, позволяющая проводить поиск по всем фондам или отдельным делам архива.
В 1990-х - 2000-х гг. в некоторых архивах России, Украины, Беларуси и других республик бывшего СССР последователи религиозного течения мормонов проводили оцифровку части документов - в первую очередь, метрических книг, ревизских сказок, воинских фондов. Отсканированные в ходе этой работы материалы доступны на отдельном сайте для просмотра онлайн - в таблице такие архивы помечены буквой "м".

В-общем, ресурс для тех кто ищет...

Большой террор. Начало.

Тема не искончаема. Но вот по-настоящему интересных материалов встречается мало (на мой взгляд)
Хочу привести некоторые моменты из интервью с Константином Богуславским - российским исследователем из Санкт-Петербурга (читать полностью - И вдруг – "враг народа").
Вопрос - Стало ли для вас более ясным, зачем вообще понадобился Большой террор? -
Сталин, с его точки зрения, хотел обезопасить страну, уничтожив в ней внутреннюю контрреволюцию. Кто были эти внутренние контрреволюционеры? В основном бывшие кулаки, помещики, жандармы. Они все состояли на учете в НКВД и по приказу №00447 их решили уничтожить, а вместе с ними – еще и уголовников. Потом начались "национальные операции", когда массово арестовывали представителей той или иной национальности и происхождения, в основном из враждебных стран, которые окружали СССР. Это Польша, Япония, Румыния и вдобавок, естественно, Германия, которая хоть и не граничила с СССР, но там у власти были нацисты.
Изначально было намечено определенное количество, но когда людей стали вызывать на допросы и пытать, когда один человек стал сдавать пятерых, а те пятеро – еще 20 человек, все это стало разрастаться. В какой-то момент, как мне кажется, власть даже потеряла контроль над этим. Естественно, из 10 человек 9 не выдерживали пыток, оговаривали своих знакомых, тех брали, включали в эти мифические организации из враждебных стран, точно так же пытали, и в итоге все это разрослось до таких чудовищных масштабов.

Вопрос - Можете ли вы сравнить, как хранят память о жертвах Большого террора в России и в Украине? Много ли таких же исследователей, как вы, работают с этими документами? Интересна ли обществу эта тема, много ли публикаций о репрессиях?-
Публикаций гораздо больше, чем в России. Там работает над этим гораздо больше исследователей, и работают очень плотно. При этом нужно понимать, что у них все-таки есть для этого благодатная почва. Ты записался в архив, пришел, нашел все, что тебе нужно. Ты не ждешь годами какую-то одну выписку. Просто приходишь, как в библиотеку, и ищешь то, что тебе нужно. А дел там – миллион. И, конечно, все это выливается в очень большое количество работ, которые издаются, – говорит Константин Богуславский.
За период "Большого террора" на территории Украины, по оценкам историков, были осуждены почти 200 тысяч человек. Точное число расстрелянных неизвестно – по приблизительным оценкам, высшая мера наказания применялась в 2/3 случаев. Многие арестованные погибли в ссылках и лагерях. Всего, по разным оценкам, в 1937–38 годах в СССР были арестованы и приговорены к расстрелу от 700 тысяч до полутора миллионов человек.
Вопрос -
Изучали ли вы документы, в которых есть интересные истории не жертв террора, а их палачей? -
Да, там много документов об исполнителях расстрелов. Например, о таком человеке, как Артём Петрович Зелёный. О нем известно немногое: он был комендантом Харьковского УНКВД и одновременно основным исполнителем приговоров. Я видел своими глазами и листал 15 томов, в которых находятся только акты о расстрелах, подписанные этим Артемом Петровичем Зеленым. Это 15 толстых томов, не содержащие ничего, кроме этих актов размером с четверть листочка бумаги. "Такой-то расстрелян, комендант харьковского УНКВД Зеленый", и его подпись.
Один из томов расстрельных актов, подписанных Артемом Зелёным
Один из томов расстрельных актов, подписанных Артемом Зелёным
Им было подписано более 6000 таких актов, то есть он с 1937 по 1938 год сам расстрелял более 6 тысяч человек. В 1942 году он погиб на фронте. Я думаю, что на постсоветском пространстве, если брать подтвержденные документально данные, он лично осуществил больше всего расстрелов. Назывались фамилии [Василия Михайловича] Блохина, [Петра Ивановича] Магго, цифры, то ли 10, то ли 20 тысяч расстрелянных, но эти цифры скорее гипотетические, никто не знает точно. Известно, что много, но никто из историков не знает точно, сколько человек расстрелял Василий Блохин, главный исполнитель в Москве. В случае с Зеленым это можно подтвердить цифрами. У него насчитали 6200 с чем-то расстрелов.

От себя добавлю - наверно мы никогда не узнаем КАК было в тогдашней Белорусской ССР?!
А мне бы очень хотелось узнать где лежат мои родные дядьки, чтобы хоть раз в году на "Деды" положить у их останков цветы, чтобы они знали - мы помним о них!

Поиск сведений о репрессированных

Террор снимают с учета
В России на основании засекреченного межведомственного приказа 2014 года уничтожаются архивные учетные карточки со сведениями о репрессированных в СССР. Об этом директор Музея истории ГУЛАГа Роман Романов сообщил советнику президента РФ Михаилу Федотову, попросив его разобраться в ситуации. Уничтожение карточек означает полное удаление информации о нахождении осужденных в системе ГУЛАГа, говорится в письме. Как заявил «Ъ» господин Федотов, сохранение документов, относящихся к этому периоду истории, крайне важная задача.
Читать полностью - https://news.mail.ru/society/33721930/?frommail=1

...А когда документа нет, можно придумать все, что угодно...
И это касается не только данной темы!!!

Манёвры войск ОБВО 1937 года

Я уже обращался к этой теме (ПОДГОТОВКА К МАНЕВРАМ БВО 1937 Г.), но теперь решил из того же источника разместить небольшой материал под заголовком - «Разоблачение классово чуждых элементов».
Наряду с политмассовой работой наибольшее внимание уполномоченные ЦК КП(б)Б и СНК БССР уделяли выявлению и «разоблачению классово чуждых элементов». В условиях, когда в стране развернулись массовые репрессии, людей зачисляли в список «врагов народа» по малейшему поводу. Причем обычные пороки советской действительности — халатность, воровство, некомпетентность должностных лиц, за которые полагалась административная или уголовная ответственность, трактовались уполномоченными как «политические преступления» («вредительство», «подрывная деятельность», «диверсии»), за которые назначалась смертная казнь. Так, в Пропойском районе к 12 сентября в колхозах и сельсоветах «по линии НКВД» было «изъято» около 150 человек «политически неблагонадежных лиц» [5, л. 9]. Все они были репрессированы.
Большинство злоупотреблений носило хозяйственный характер, за что были сняты многие председатели колхозов и сельсоветов и члены их правлений. Так, в колхозах «Завет Ильича» и «Сталинский призыв» (Кульшицкий сельсовет) отстранили от должностей 13 человек, в Иванищевичском — четыре, в Лапатицком — шесть. Среди «вражеских элементов» оказались: председатель колхоза «Коммунар» Якушенко («бывший офицер белой армии») и счетовод — «дочь попа», которая «развалила всю учетную работу». Кульшицкий сельсовет характеризовался уполномоченным Бражинским как состоящий в большинстве «из бывших бандитов, кулаков, репрессированных, осужденных» [5, л. 9]. Аресту также подвергся председатель колхоза «Ясный прамень» (Добровский сельсовет) Паричского района за «развал» хозяйства [5, л. 17 об.].
Серьезные проблемы в борьбе «с последствиями вредительства в колхозном строительстве» наблюдались в Уваровичском районе, поэтому аресту подвергся директор совхоза «Коммунар» Куликов — бывший секретарь Чаусского РК КП(б)Б, имевший родственников в Польше. Были также арестованы «польский шпион» Кучинский и работавший с ним заведующий райфо Переход. Последний дважды исключался из партии «за искажение линии», а впоследствии «вредительски» начислял налоги и проводил их массовые изъятия [5, л. 25]. Уполномоченный ЦК КП(б)Б и СНК БССР Семенов обнаружил «орудующих врагов» и в колхозе «Пробуждение» (Сталинский сельсовет). Оказалось, что «за непродолжительное время продано 12 коней», а один конь «неизвестно кем заколот вилами». При этом на работу в колхозе из 67 женщин выходят всего 16—17. А для уборки льна и сена коммунист Старовойтов нанимал «одноособников» [5, л. 24 об.]. По мнению уполномоченного Семенова, все это было следствием действий бывшего секретаря райкома С. Н. Фридмана — «неразоружившегося троцкиста», исключенного из партии 19 августа 1937 г. Парторганизация же, «имея сигналы о его троцкистской деятельности, не вскрыла этого врага». Ничего не делалось в районе и «по очистке сельсоветов и колхозов от враждебных элементов», а партийная дисциплина была «слабая», и только сейчас «начали выкрывать прихвостней Фридмана, и то недостаточно решительно» [5, л. 25].
Иногда к числу «врагов народа» причисляли даже обычных калек-попрошаек или «сектантов». В основном это были инвалиды, которые перемещались из района в район в поисках милостыни. Так, в Науховском сельсовете Чечерского района сотрудники НКВД арестовали «какого-то полунемого», а в Ново-Зареченском сельсовете разыскивали «завезенного из Гомеля для контрреволюционной работы» инвалида-«сектанта» (без обеих ног). Но ему удалось скрыться на территории другого района. Все это, по мнению уполномоченного Качурова, свидетельствовало о недостаточной работе среди населения [5, л. 12, 13]. А в д. Галкавка (Старобелицкий сельсовет) Уваровичского района «открыто орудовали сектанты», которыми якобы руководили «бывшие жандармы и белогвардейцы». При этом начальник районного НКВД заявил, что он знает об их деятельности, но пока не планирует ничего предпринимать, «т. к. там дело более серьезное» [5, л. 24 об.]. Очень часто арестам подвергались колхозники или единоличники, которые выказывали недовольство политикой советской власти. Все это трактовалось как «нездоровые явления», которые наблюдались во всех районах БССР. Например, во время собрания в д. Успашье (Стенский сельсовет) Паричского района, на котором сообщалось «о потоплении фашистами советского парохода», к докладу отнеслись с молчанием. Уполномоченный ЦК КП(б)Б и СНК БССР Матусевич объяснял это тем, что в деревне «много высланных кулаков и других политически неблагонадежных элементов, имеющих связи с Польшей», и отсутствием разъяснительной работы [5, л. 17]. А в д. Малиновск (Щедринский сельсовет) уполномоченный обнаружил засилье «польского» населения. Матусевич констатировал, что «в каждом дворе имеют родственников, удравших в час оккупации в Польшу». Когда районное отделение НКВД частично «изъяло таких лиц», оставшиеся на свободе члены семей распространяли слухи «о невинности» задержанных и о том, что «скоро всех арестуют». Во время отправки арестованных из местечка Паричи возле здания НКВД собрались их жены и подняли шум и плач, поэтому Матусевич сделал замечание начальнику райотдела НКВД, и вскоре практика отправки арестантов днем была прекращена [5, л. 17—17 об.].
«Враги» действовали и в д. Красная Дубрава (Телешовский сельсовет) Уваровичского района, где было обрезано «три пролета провода, проведенного красноармейцами-связистами». И хотя дело передали в НКВД, однако оно продвигалось «медленно» [5, л. 24 об.].
«Масштабнее» всего «зачистка» была произведена в Жлобинском районе. Только за четыре дня сентября, по данным Лахмана, было «разоблачено и изъято органами НКВД 150 человек разной к.-р. (контрреволюционной. — А. Л. ) фашистской падали». При этом «наиболее крупные террористические к.-р. национал-фашистские группы» вскрыты в
Сеножатском, Казимировском сельсоветах и в Жлобине [5, л. 22]. Как сообщал 3 сентября 1937 г. секретарь Жлобинского РК КП(б)Б В. Е. Чернышев и. о. первого секретаря ЦК КП(б)Б А. А. Волкову, в районе было обнаружено отравление двух колодцев. Так, в д. Мормоль больные дизентерией колхозники Семен Иванович Говор и его жена Просковья Ивановна Пекурина бросили в колодец чугун, «в котором находились их мокроты». После ареста они сознались, что сделали это «с целью заражения колодца». А в д. Белица (Луковский сельсовет) вернувшийся из ссылки Илья Ильин вылил в колодец керосин. Он также был арестован «органами НКВД» [5, л. 18]. Жлобинский РК КП(б)Б направил в деревни Мормоль и Белица членов своего бюро «для проведения массовой работы и разоблачения их контрреволюционной деятельности». В целях «мобилизации колхозников и трудящихся на повышение бдительности» об отравлении колодцев было рассказано на совещаниях уполномоченных райкома и комендантов населенных пунктов. Были приняты меры по охране колодцев, выделению дежурных на время маневров. Райком КП(б)Б также просил ускорить «посылку выездной коллегии Верхсуда для организации судебного процесса над всей этой группой диверсантов в ближайшие дни до начала маневров» [5, л. 18].
Мнение В. Е. Чернышева об «исключительной засоренности» Жлобинского района «антисоветскими элементами» поддержал и уполномоченный ЦК КП(б)Б и СНК БССР Лахман. Поэтому за август и восемь дней сентября 1937 г. сотрудниками НКВД было «разоблачено и изъято около 300 человек “врагов народа”» [5, л. 29]. Как отмечал уполномоченный, «наряду с подрывной деятельностью антисоветские элементы пытаются, а кое-где и проводят свою провокационную вражескую работу среди населения». Так, 5 сентября в Верхне-Албянском сельсовете сотрудники НКВД «при попытке к бегству» убили «главаря к. р. террористической банды» Купрея Лопатина [5, л. 22]. В некоторых сельсоветах, где были произведены аресты, «враги» стали распускать слухи, что «НКВД сейчас арестовывает всех, кто был под судом или привлекался к ответственности за малейшие проступки в прошлом» [5, л. 29]. После этого «все ранее судимые перешли на нелегальное положение»: «дома не ночуют, прячутся по соседним домам, на чердаках и в амбарах». Вместе с ними скрывались 14 человек «антисоветских элементов», которых следовало «изъять» [5, л. 29]. Все эти факты, по мнению Лахмана, свидетельствовали о «неудовлетворительном состоянии партийно-политической работы среди трудящихся района и недостаточной еще разоблачительной работе, проводимой парторганизацией на местах» [5, л. 30].
Еще большие «разоблачения» были проведены на железнодорожной станции Жлобин. По данным Лахмана, за несколько дней органами НКВД на железнодорожном транспорте было выявлено «29 шпиков, диверсантов и троцкистов». А в депо станции «притаился и вел свою гнусную фашистскую работу... резидент польской разведки — Граховский». По словам Лахмана, «этот бандит в 1920 г. занимался шпионажем, а в последующие годы проводил вредительскую работу на транспорте и вербовал антисоветски настроенных лиц польской национальности в шпионско-диверсионную повстанческую фашистскую организацию» [5, л. 22]. Обвинения выдвигались и против начальника отделения тяги станции Христовича, ранее исключенного из партии. По мнению Лахмана, он «окружил себя враждебными антисоветскими элементами» и его «необходимо убрать из транспорта» [5, л. 22].
Многочисленные случаи «вредительства» были выявлены и на других станциях железной дороги. В целом же путевое хозяйство от Жлобина до Гомеля, Могилева и Осиповичей находилось «в угрожающем состоянии» [5, л. 27, 28]. Лахман пришел к выводу, что очень слабую работу проводит начальник политотдела Жлобинского отделения железной дороги Бортников. Уполномоченный ЦК КП(б)Б и СНК БССР просил А. М. Левицкого «командировать одного человека из центрального партактива на ст. Жлобин для помощи в работе политотдела» и воздействовать «на руководство Белорусской дороги» [5, л. 28].
В подтверждение опасений Лахмана 13 сентября в 5 ч 30 мин на станции Жлобин произошло чрезвычайное происшествие — крушение воинского эшелона. В результате пострадало 40 человек, из них 30 получили легкие ушибы, восемь — легко ранены, у двоих были травмы средней тяжести, не опасные для жизни. Причиной аварии послужил «человеческий фактор» — халатные действия молодого железнодорожника, который перевел стрелку не на тот путь. Однако данному происшествию придали политическую окраску. Сотрудники НКВД арестовали десять человек [5, л. 32]. В результате выяснилось, что «на станции Жлобин с осени 1936 г. орудовала террористическая диверсионно-троцкистская к.р. группа, которая и совершила этот фашистский акт». В ее состав вошли: майор Ефимов, бывший военный комендант станции — «белогвардеец» и «польский шпик»; составитель поездов Иван Минович Парашенко, который якобы «подготовил крушение воинского эшелона с целью убить красноармейцев»; младший стрелочник Павел Орехов, названный «злостным аварийщиком». Последний якобы сознался, что ему «было предложено нач. станции Тимариным перевести стрелку на 15-й путь (занятый) с целью аварии воинского эшелона» [5, л. 32—32 об.]. К участию в «диверсионном акте» сотрудники НКВД также приобщили бывшего парторга станции Жлобин Гусева, приговоренного в мае 1937 г. к пяти годам за «к.-р. троцкистскую агитацию и подрывную работу на транспорте». В целом Лахман считал, что «Жлобинский узел и поныне еще засорен темными, социально опасными и др. вражескими элементами» и на нем необходимо навести «порядок» [5, л. 32 об.].

(no subject)

ИЗ ПРОТОКОЛА № 49
ЗАСЕДАНИЯ ПОЛИТБЮРО ЦК РКП(б)
г. Москва                                                                                                                                29 ноября 1923 г.
1. Вопросы НКИД.
ж) О границах Белоруссии.
(ОБ 26.XI. пр. № 57, п. 21) (т. Асаткин).
1. ж) а) Принять первый пункт предложений комиссии Оргбюро о границах Белоруссии (см. приложение).
б) Предложить Президиуму ЦИКа СССР в месячный срок оформить в советском порядке настоящее постановление, причем комиссия ЦИКа СССР (с обязательным участием в ней представителей БССР, УССР и РСФСР) должна произвести работу по уточнению границ Белоруссии, исходя из принятого пункта предложений комиссии Оргбюро.
в) Отнести к компетенции правительства расширенной Белоруссии поднятые в предложениях комиссии Оргбюро вопросы об административном делении Белоруссии на округа и пр.
Секретарь ЦК                                                                         И. Сталин

Приложение к п. 1-ж
протокола Политбюро № 49 от 29.XI.23 г.
Предложение комиссии Оргбюро об изменении границ ССРБ, утвержденное Политбюро 29.XI.23 г.
1. Присоединить к ССРБ родственные ей в бытовом, этнографическом и хозяйственно-экономическом отношениях нижеследующие уезды смежных губерний:
а) Горецкий и Мстиславльский Смоленской губ.;
б) Витебский, Полоцкий, Бочейковский, Оршанский, Себежский, Дриссенский, Невельский, Городокский и Велижский уезды Витебской губ.;
в) Могилевский, Рогачевский, Быховский, Климовичский, Чаусский, Чериковский, Гомельский и Речицкий уезды Гомельской губ., присоединив остальные уезды: Стародубский, Новозыбковский, Мглинский, Почепский и Суражский к Брянской губернии.

НАРБ. Ф. 1440. Оп. 3. Д. 478. Л. 89–90. Копия.

Историки — об архивных документах, которые до сих пор недоступны для исследований

На прошлой неделе журнал «Огонек» опубликовал статью о новых рассекреченных документах, касающихся маршала Георгия Жукова. Решение о рассекречивании личного дела маршала было принято только в 2011-м, появления материалов в общем доступе пришлось ждать еще четыре года. Автор статьи, историк Леонид Максименков написал, что в кругах специалистов это событие все равно воспринимается как чудо: иногда процесс вывода секретных советских документов в общий доступ занимает куда больше четырех лет.
Руководители архивов отмечают, что большинство документов давно уже рассекречено; об активной работе в этой области говорил в апреле 2016 года и руководитель Росархива Андрей Артизов. Но историки уверяют, что на деле это не так: даже если статус секретности снят, в работе с документами возникает множество препятствий. В ведомственных архивах нет открытых описей, и ученые лишены возможности пользоваться научно-справочным аппаратом. Какие документы давать, а какие нет, решает сотрудник архива. Личные дела многих сотрудников НКВД остаются под запретом из-за закона о персональных данных. И даже в более открытых архивах, не закрепленных за силовыми ведомствами, историки сталкиваются с разными сложностями.

Фальсификация «Катынского дела». Корейская война

Никита Петров

Заместитель председателя совета Научно-информационного и просветительского центра (НИПЦ) «Мемориал». Защитил докторскую диссертацию на тему «Сталин и органы НКВД — МГБ в советизации стран Центральной и Восточной Европы. 1945–1953 годы»

Вот яркий пример из личного фонда Сталина, который хранится в РГАСПИ. Там есть документы, связанные с руководством Сталиным органами госбезопасности. Речь идет в том числе и о его указаниях по «Катынскому делу» (массовые расстрелы пленных польских граждан, осуществленные сотрудниками НКВД весной 1940 года в Катынском лесу в Смоленской области; советская пропаганда распространяла версию о том, что расстрелы провели немецкие военные в 1941 году — прим. «Медузы»).



Выписка из протокола №13 заседания Политбюро ЦК, где принималось решение о расстреле поляков в Катыни

Решение Политбюро (5 марта 1940 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло решениео расстреле «находящихся в лагерях для военнопленных 14 700 польских офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осадников и тюремщиков» — прим. «Медузы») доступно. Но существуют информационные материалы, связанные с фальсификацией «Катынского дела» в 1944 году, так как это было преподнесено в отчете комиссии [Николая] Бурденко. Документы частично находятся в архиве ФСБ, есть небольшая часть в личном фонде Сталина, и все они — и в том числе материалы, связанные с советской фальсификацией этого дела, — закрыты для исследователей.

Есть еще документы, связанные с корейской войной [1950–1953]. О том, какую роль играл СССР, насколько он поощрял Северную Корею произвести нападение на Южную, как был устроен механизм возникновения этой войны. Здесь идет речь о прямых указаниях и разъяснениях Сталина. Скрывается прежде всего переписка Сталина и [китайского лидера] Мао Цзэдуна. Частично она есть в открытом доступе, частично скрывается — как, например, важные шифровки, которые Сталин передавал Мао Цзэдуну, его указания и соображения.

Читать полностью - https://meduza.io/feature/2016/05/17/ukazaniya-stalina-resheniya-politbyuro-i-pisma-eserov

Справка о количестве награждений орденами и медалями СССР за время войны

За ратные и трудовые подвиги в годы Великой Отечественной войны государственных наград были удостоены около 11,5 млн человек. ГА РФ публикует справку отдела по учету и регистрации награжденных Президиума Верховного Совета СССР о количестве награждений орденами и медалями СССР за время войны по состоянию на 1 апреля 1946 года (фонд 7523, оп. 17, д. 353, с. 11-12). Справка содержит данные о национальности, партийности и полу лишь по 7,33 млн человек, поскольку полных учетных материалов к тому времени не было, т.к. немалая часть награждений производилась от имени Президиума Верховного Совета непосредственно на фронтах и в тылу.

По состоянию на 1 ноября 1946 года высшей наградой - орденом Ленина было произведено 63 612 награждений, в том числе Героев Советского Союза 12 208, Героев Социалистического Труда 216, различных организаций, воинских частей и коллективов 423 (фонд 7523, оп. 17, д. 353, с. 50).

Источник - http://www.statearchive.ru/610

О создании Центрального штаба партизанского движения

№961
Из постановления Государственного Комитета Обороны СССР № 1837сс об объединении руководства партизанским движением в тылу противника и его дальнейшем развитии
30 мая 1942 г.
1. В целях объединения руководства партизанским движением в тылу противника и для дальнейшего развития этого движения создать при Ставке Верховного Главного Командования Центральный штаб партизанского движения.

2. Для непосредственного руководства партизанскими отрядами создать при военных советах фронтов следующие штабы партизанского движения:
а) Украинский штаб партизанского движения (при Военном совете Юго-Западного направления);
б) Брянский штаб партизанского движения;
в) Западный штаб партизанского движения;
г) Калининский штаб партизанского движения;
д) Ленинградский штаб партизанского движения;
е) Карело-Финский штаб партизанского движения. Перечисленные выше штабы подчинить Центральному штабу партизанского движения.

3.  В своей практической деятельности по руководству партизанским движением Центральный штаб партизанского движения должен исходить из того, что основной задачей партизанского движения является дезорганизация тыла противника:

а) разрушение коммуникационных линий противника (подрыв мостов, порча железнодорожных путей, устройство крушений поездов, нападение на автомобильный и гужевой транспорт противника);
б) разрушение линий связи (телефон, телеграф, радиостанции);
в) уничтожение складов с боеприпасами, снаряжения, горючего и продовольствия;
г) нападения на штабы и другие войсковые учреждения в тылу противника;
д) уничтожение материальной части на аэродромах противника;
е) осведомление частей Красной Армии о расположении, численности и передвижениях войск противника...

4. В состав Центрального штаба партизанского движения ввести товарищей Пономаренко П.К. (ЦК ВКП(б) - нач. штаба, Сергиенко ВТ. (НКВД), КорнееваТ.Ф.3 (Разведывательное управление НКО).

5. В состав штабов партизанского движения при фронтах ввести следующих товарищей:
а) Украинский штаб - т. Строкача (НКВД) - нач. штаба, Спивака (ЦК КП(б)У), Виноградова4 (нач. разведотдела ЮЗФ).
б) Брянский штаб - т. Матвеева (секретарь Орловского обкома партии) - нач. штаба, Горшкова5 (НКВД), Чекмазова6 (нач. разведотдела Брянского фронта).
в) Западный штаб - т. Бельченко (НКВД) - нач. штаба, Калинина (ЦК КП(б)Б), Ильницкого (нач. разведотдела Западного фронта).
г) Калининский штаб - т. Раценко (НКВД) - нач. штаба, Рыжикова7 (ЦК КП(б)Б), Алешина8 (нач. разведотдела Калининского фронта).
д) Ленинградский штаб - т. Никитина (Ленинградский OK ВКП(б) - нач. штаба, Алмазова (НКВД), Евстышева3 (нач. разведотдела Ленинградской группы войск).
е) Карело-Финский штаб - т. Вершинина12 (НКВД) - нач. штаба, Хорошаева (ЦК КП(б) - Карело-Финская ССР, Поветкина13 (нач. разведотдела Карельского фронта).

Председатель Государственного Комитета Обороны И. Сталин

ЦАМО, ф. 202, on. 9, д. 12, лл. 15-17. Подлинник.
http://veteran-fsb.ru/nkvd/o-sozdanii-tsentralnogo-shtaba-partizanskogo-dvizheniya.html

Шпионаж в пользу Польши

Ранее я уже писал о моем репрессированном отце и его родственниках, которые были арестованы, а двое его братьев - расстреляны, в 1938 г.
Предлагаю почитать материал (выдержку) из статьи Геноцид. Автор Аўтар: Игорь КУЗНЕЦОВ I 3 лістапада 2006 г
Особенно активизировалась деятельность НКВД БССР и областных “троек” с июля 1937 года, когда, согласно указанию “сверху”, на местах были составлены списки на весь “контрреволюционный” элемент. Вслед за этим в Беларуси, Западно-Сибирском крае и других регионах страны начались массовые операции по осуществлению арестов и фальсификации “контрреволюционных дел”. Смысл этих акций сводился к “созданию” так называемых “всесоюзных контрреволюционных организаций”: контрреволюционно-диверсионной, антисоветской повстанческо-террористической, эсеровской шпионской, контрреволюционной националистической фашистской, Польской организации войсковой и многих других.
Приказ №00485 был утвержден Политбюро ЦК ВКП(б) 9 августа 1937 г. (П51/564), 11 августа подписан Ежовым и после этого вместе с закрытым письмом “О фашистско-повстанческой, шпионской, диверсионной, пораженческой и террористической деятельности польской разведки в СССР”, также предварительно одобренным Сталиным и подписанным Ежовым, был разослан во все местные органы НКВД.
Необходимость одновременного издания этих двух документов была продиктована некоторыми особенностями предстоящей операции. Предыдущий оперативный приказ №00447, изданный 30 июля 1937 г., вышел без всякого сопроводительного письма. Он не требовал такого подкрепления.
Во-первых, потому, что ему предшествовала месячная интенсивная подготовка (учет контингентов, подлежащих аресту, переписка по составам “троек”, корректировка лимитов на аресты и расстрелы и т.п.).
Во-вторых, и это важнее, приказ этот был по своей направленности совершенно ясен не только руководителям, но и рядовым работникам НКВД, которым предстояло его осуществлять. Он был направлен против привычных для них категорий лиц — кулаков, уголовников, членов бывших политпартий, духовенства и т.д., то есть именно против тех, кто всегда считался в СССР “враждебным элементом” и кого они арестовывали и осуждали многие годы. Не нов был и способ осуждения (местные “тройки”), опробованный частично в 1920-е гг., а повсеместно — в эпоху коллективизации.
Таким образом, приказ №00447 выглядел скорее естественным завершением, “последней точкой” в деле уничтожения “традиционных” врагов советской власти, чем чем-то принципиально новым. В приказе поражали разве что заданность цифр и их масштаб (за четыре месяца по Союзу следовало арестовать, провести следствие и исполнить приговоры в отношении почти 300 тысяч человек).
Совсем иначе должен был восприниматься приказ №00485. Несмотря на то, что речь там велась не о поляках как таковых, а о польских шпионах, все-таки из него следовало, что под подозрением оказывается едва ли не все польское население СССР, а это довольно трудно увязывалось с официально провозглашаемыми государством интернационалистскими лозунгами. К тому же среди сотрудников НКВД было немало поляков. Не могли не вызвать вопросов и отдельные формулировки, касающиеся категорий лиц, подлежащих аресту, например: все перебежчики или все бывшие военнопленные. Не те из них, кто подозревается во враждебной деятельности, а именно все. В практике ОГПУ-НКВД такого рода директива была новацией.
По признанию А.О.Постеля, сотрудника УНКВД БССР, “когда нам, начальникам отделений, был зачитан приказ Ежова об аресте абсолютно всех поляков, польских политэмигрантов, бывших военнопленных, членов польской коммунистической партии и др., это вызвало не только удивление, но и целый ряд кулуарных разговоров, которые были прекращены тем, что нам заявили, что этот приказ согласован со Сталиным и Политбюро ЦК ВКП(б) и что нужно поляков громить вовсю”. По-видимому, именно в предвидении такой реакции на приказ №00485 и было издано параллельно ему “закрытое письмо”, которое дополняло приказ и в некотором роде обосновывало его.
Тридцатистраничный текст письма, насыщенный именами и фактами, рисовал фантастическую картину деятельности польской разведки на территории СССР на протяжении двадцати лет: эта деятельность направлялась и осуществлялась Польской военной организацией (ПОВ) вместе со Вторым (разведывательным) отделом Польского генштаба; агенты ПОВ с давних пор захватили руководство компартией Польши и польской секцией Коминтерна, проникли во все звенья советского государственного аппарата (включая НКИД, НКВД, РККА); с их помощью в Союз из Польши под видом политэмигрантов, обмененных политзаключенных и перебежчиков были переброшены тысячи новых агентов, создавших в свою очередь множество шпионско-диверсионных групп, вербовка в которые в основном осуществлялась в среде местного польского населения.
Руководил всей этой сетью московский центр, действующий по указке Варшавы, однако отдельные группы или лица были связаны с Варшавой — непосредственно или через консульства Польши в СССР.
“Головка” организации “к настоящему времени” (то есть к августу 1937 г.) уже считалась разгромленной, и основной задачей органов НКВД, как она была сформулирована в преамбуле к приказу, стала “полная ликвидация незатронутой до сих пор широкой дивер-сионно-повстанческой низовки ПОВ и основных людских контингентов польской разведки в СССР”.
Соответственно этой версии и перечислялись в приказе шесть намеченных к аресту категорий:
1. “Выявленные в процессе следствия и до сего времени не разысканные активнейшие члены ПОВ по прилагаемому списку”.
Следствие по делу ПOB интенсивно велось в Центральном аппарате НКВД СССР с конца 1936 г., в конце июля 1937 г. полученные под пытками признательные показания нескольких десятков наиболее видных арестованных были сгруппированы в специальные тома, материалы которых, вместе с посвященными ПОВ тезисами доклада Ежова на июньском Пленуме ЦК ВКП(б), были использованы при составлении как приказа №00485, так и “закрытого письма”. Одновременно из тех же показаний были извлечены имена, которые затем вошли в прилагавшийся к приказу список “не разысканных активнейших членов ПОВ”. Часть показаний, кроме того, была размножена и разослана по органам НКВД вместе с приказом №00485 и “закрытым письмом”.
2. “Все оставшиеся в СССР военнопленные польской армии”. В основном поляки-военнопленные советско-польской войны 1919—1920 гг. вернулись в Польшу в начале 1920-х гг., но некоторое их число (по предположительной оценке от 1,5 тысячи до 3 тысяч) оставалось в СССР и к середине 1930-х гг.
3. “Перебежчики из Польши, независимо от времени перехода их в СССР”.
Экономические, социальные, семейные, а также политические обстоятельства определяли непрерывный на протяжении многих лет поток беженцев из Польши в СССР. Как правило, беженцы относились к беднейшим слоям польского населения.
Перебежчики (а в эту категорию включались все нелегально перешедшие госграницу на территорию СССР, независимо от того, были они задержаны погранохраной или добровольно заявили о себе) подвергались обязательной проверке, в процессе которой происходила сортировка: одних отправляли (“перебрасывали”) назад в Польшу, других арестовывали по подозрению в шпионаже, контрабанде или иных преступлениях, третьих (членов революционных организаций), имевших соответствующие рекомендации, освобождали и разрешали им повсеместное проживание в СССР, наконец, четвертых (а их было более всего), которые, с одной стороны, имели право просить и получить в СССР убежище (круг этих людей был широк, сюда входили, например, дезертиры из армии), а с другой, не имели касательства к революционному движению, также освобождали, но расселяли и трудоустраивали в определенных областях.
Там они в течение трех лет находились на оперативном учете (то есть под наблюдением) в соответствующем органе ОГПУ-НКВД, куда должны были периодически являться на регистрацию, после чего, как правило, с учета их снимали, оформляли им советское гражданство, и они могли свободно менять место проживания.
Централизованного учета перебежчиков из Польши не велось, неизвестна была даже их общая численность (Ежов, выступая в январе 1938 г. перед руководящим составом ГУГБ НКВД, высказал предположение, что их несколько более 100 тысяч), и к 1937 г. следы очень многих из них затерялись, так что именно поиски перебежчиков стали едва ли не главной заботой НКВД в ходе реализации “польского” приказа.
4. “Политэмигранты и политобмененные из Польши”.
5. “Бывшие члены ППС и других польских политических партий”.
Именно согласно этим пунктам приказа №00485 был уничтожен почти весь рядовой состав польской коммунистической эмиграции в СССР, а также другие польские политические активисты, в особенности те, кто на каком-то этапе жизни был связан с Польской партией социалистичной (ППС), возникшей еще в 1892 г. и в своей долгой истории многократно делившейся, объединявшейся, дробившейся на фракции и группы и т.д.
По поводу же обмененных заключенных (такие обмены между Польшей и СССР происходили в 1920—1930 гг. на основании специальных соглашений, заключенных в 1923—1924 гг.; польских политзаключенных меняли, в частности, на арестованных в СССР ксендзов) “закрытое письмо” решительно утверждало, что практически все они агенты ПОВ и что аресты их в Польше были специально инсценированы с целью последующего внедрения в СССР.
6. “Наиболее активная часть местных антисоветских и националистических элементов польских районов”.
Этот пункт фактически предписывал провести аресты в местах компактного проживания поляков. По данным переписи 1937 г., всего в СССР проживало 636.220 поляков, из них в УССР — 417.613, в БССР — 119.881, в РСФСР — 92.078. В Украине и в Белоруссии более двух третей поляков жили в сельских районах (еще в начале 1930-х гг. здесь действовало более 150 польских сельсоветов). Особенно много поляков проживало в Каменец-Подольской, Житомирской и Винницкой областях Украины.
В РСФСР наибольшее число поляков проживало в Ленинградской и Московской областях, а кроме этого в Западной Сибири. С 1936 г. около 36 тысяч (по другим сведениям — 45 тысяч) поляков жили в Казахстане — их выслали туда в результате чистки граничащих с Польшей районов Украины (эта акция по замыслу прямо предшествовала “польской операции” 1937—1938 гг.). Именно в поименованных регионах, а также на Урале, где, по мнению НКВД, осело много перебежчиков, приказ 00485 реализовывался с наибольшей интенсивностью.
Кроме перечисленных категорий приказ №00485 требовал прекратить освобождение из лагерей лиц, осужденных по обвинению в шпионаже в пользу Польши. Материалы на них за два месяца до конца срока следовало предоставлять в ГУЛАГ, откуда их передавали в Особое совещание при НКВД СССР (ОСО) для вынесения новых приговоров.
Существенное расширение подлежащих аресту контингентов произошло 2 октября 1937 г., когда Ежов специальным указанием распространил на членов семей лиц, арестованных по приказу №00485, свой приказ “О репрессировании жен изменников родины, членов право-троцкистских шпионско-диверсионных организаций, осужденных Военной коллегией и военными трибуналами”, изданный еще 15 августа 1937 г.
Согласно этому приказу, аресту подлежали все жены осужденных этими судебными органами, вне зависимости от причастности к “контрреволюционной деятельности” мужа, а также их дети старше 15 лет, если они были признаны “социально опасными и способными к антисоветским действиям”.
Жены по приговору ОСО заключались в лагеря на 5—8 лет, дети старше 15 лет в зависимости от имеющихся на них характеристик направлялись в лагеря, колонии или детские дома особого режима. Дети от 1 года до 15 лет, оставшиеся сиротами, направлялись в ясли и детские дома Наркомпроса.
“Следствием по делу вскрытой и ликвидированной контрреволюционной шпионско-диверсионной повстанческой организации ”Польской организации войсковой" установлено, что в деятельности повстанческой организации принимали участие..." — такие слова из постановлений на арест были вписаны в дела многих тысяч поляков и белорусов, репрессированных в 1934—1938 годах не только на территории Беларуси, но и в Москве, Пятигорске, Новосибирске, Томске, Красноярске и многих других больших и малых населенных пунктах всего бывшего Советского Союза. Практически всех их обвиняли тогда в организованном заговоре против Советской власти. Организационной формой этого “заговора”, по мнению работников НКВД, должна была быть некая подпольная контрреволюционная организация, под непосредственным руководством которой и по ее прямому указанию должны были действовать “враги народа” с польскими и белорусскими фамилиями. И совсем неважно, что такой организации в природе не существовало: она была “создана” в недрах НКВД.
Дело на “Польскую организацию войсковую” — одно из самых массовых после “Российского общевоинского союза” и “Союза спасения России” и яркий пример линейных арестов — арестов по национальному признаку. Филиалы организации “создавались” органами НКВД в абсолютном большинстве не только в центральных районах страны, но и в Западно-Сибирском крае, Восточной Сибири, на Урале. Тем более что сложностей это не вызывало — процент проживающих там поляков и белорусов (они в первую очередь включались в “расстрельные списки”) был достаточно высок, сказалось их переселение в Сибирь в конце ХIХ и в начале ХХ столетия.
Преамбула обвинительного заключения всегда оставалась неизменной, менялись лишь фамилии да названия населенных пунктов, да “факты”, да “примеры” враждебной деятельности.
“При допросах выясняли, где работал до ареста обвиняемый, чем занимался, были ли какие-либо факты пожаров, отравления скота и так далее. Выяснив эти вопросы, искусственно приписывали в показания обвиняемых совершение тех или иных актов вредительской или диверсионной деятельности...” (Из показаний от 27 августа 1957 года бывшего сотрудника Новосибирского управления НКВД уроженца Минской губернии Филиповича С.Ф.) И еще одно. У дел на “Польскую организацию войсковую” была особенность, отличающая эти дела от других, — почти все они были групповыми. Вспомним хотя бы судьбу жителей деревни Белосток Кривошеинского района Западно-Сибирского края, где за одну ночь в декабре 1937 года были арестованы все мужчины в возрасте от 16 до 70 лет. Большинство из них оказались в этом печальном списке. Вернулись же из них всего несколько человек.
И, может быть, не стоило говорить об этих мифических центрах и комитетах не существовавшей “Польской организации войсковой”, если бы за ними не было реальных человеческих судеб. Судьбы людей с разными убеждениями, взглядами, прожитыми жизнями, но одинаковым ее завершением: подвалами НКВД и пулей в затылок. С архивно-следственными делами некоторых “членов” этой организации удалось познакомиться и таким образом более подробно изучить историю их жизненного пути.
Collapse )