Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Конец Первой мировой войне. Окончание

Конечно, мне было приятно самому да и родственникам, которым сообщил о такой находке...
Но я пошел еще дальше. Оказывается на сайте http://gwar.mil.ru/ возможен расширенный поиск, с помощью которого мне удалось установить, что из Довской волости Рогачевского уезда было много погибших и пропавших без вести. А вот здесь и начанаются фамилии жителей этой волости.
Для начала приведу Список населенных мест, входивших в Довскую волость на 1910 г. (взял из Пожарова - Список населенных мест Могилевской губернии):
Александровка - фольварк
Белое Болото – хутор и урочище
Березовка – имение и хутор
Берестовец – деревня
Богушевка – хутор
Болотня – село и деревня
Бор – урочище
Борхов – деревня
Веселево – имение
Волосовичи – фольварк
Гутище – деревня и фольварк
Дедлово – имение
Довск – деревня и хутор
Долгое поле – фольварк
Задубье – деревня и фольварки
Заложье – хутор
Звонец – деревня
Иохимово - фольварк
Карчеваха – фольварк
Катин – хутор
Ковалевка – хутор
Кривск – село
Кристополье – фольварк
Курганье – деревня
Кусочек – деревня
Лески – хутор
Лесничевка – Бор – урочище
Малашковичи – деревня
Маховая – деревня
Новая Олешня – деревня
Новая Серебрянка – деревня
Новый Свет – хутор
Осмоловичи – деревня
Осов – деревня
Павловка – хутор
Пасека – хутор
Пасека – слобода – деревня
Петровичи – деревня и фольварк
Рекотин – поселок: 16 домов 99 жителей, это место призыва Томашева Николая Парфеновича
Свержень – местечко: 170 домов 346 жителей
Старая Серебрянка – деревня, 21 дом 187 жителей
Сипоровка – имение и деревня
Скрыня – хутор
Соломянка – хутор
Старая Олешня – деревня
Староград – фоьварк
Староселье – фольварк и деревня
Сычман – деревня и фольварки
Тересполье – фольварк
Федоровка – имение
Ферма – хутор
Хвощ - хутор
Хизов – фольварк
Хизово – село
Хизовская Буда – деревня
Хмеленец – имение
Шапчицы – село
Юдичи – деревня
Ямное – деревня
Яновка – поселок
Всего поиск по сайту выдал 667 записей о погибших и пропавших без вести, в том числе: из Списков потерь - 451, и в документах лазаретов - 213.
Пусть даже имеется повтор в записях, но ведь это огромное количество людей, живших в вышепоименованных населенных пунктах и призванных на Мировую войну!!!
И никому до них нет дела?! Будто бы исчезли из ПАМЯТИ!!!
По полкам:
- 117-й пехотный Ярославский полк - 114 записей
- 302-й пехотный Суражский полк - 33 записи
По званиям:
- рядовых - 411 записей.
Конечно, меня интересует 302-й пехотный Суражский полк.
Вот Список Убитых, раненных/контуженных и пропавших без вести, рожденных в Довской волости по 302-му полку:
1.Булка Тит Максимович. Пропал без вести, Мл. унтер-офицер. 17.11.1914 Место события под г. Лович у д. Марьянка
2.Котов Ефим Константинович. Пропал без вести, Ефрейтор. 7.11.1914 Место события под г. Лович у д. Марьянка
3.Лисашенков Емельян Иванович. Пропал без вести, Рядовой. 7.11.1914 Место события под г. Лович у д. Марьянка
4.Кулажен Иван Матвеевич. Пропал без вести, Рядовой. 7.11.1914 Место события под г. Лович у д. Марьянка
5.Юрченко Ефрем Адамович. Ранен/контужен, Рядовой. 7.11.1914 Место события под г. Лович у д. Марьянка
6.Любин Григорий Васильевич. Пропал без вести, Рядовой. 6.11.1914 Место события под г. Лович у д. Марьянка
7.Громчаков Степан Иванович. Ранен/контужен, Рядовой. 17.11.1914 Место события под г. Лович у д. Марьянка
8.Зборовский Абрам Хаимов. Пропал без вести, Рядовой. 16.11.1914 Место события под г. Лович у д. Марьянка
9.Груздов (Груздев) Алексей Иванович. Рядовой. Данные из лазарета. 02.04.1915
10.Пархамович Кузьма Емельянович. Ранен/контужен, Ст. унтер-офицер. 13.07.1915 Место события д. Лютоброк
11.Сундуков Герасим. Пропал без вести, Ефрейтор. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
12.Васильев Борис.  Пропал без вести. Рядовой. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
13.Савченка Мартин. Пропал без вести. Мл. унтер-офицер. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
14.Давидов Емельян. Пропал без вести. Ефрейтор. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
15.Москальцев Андрей. Пропал без вести, Рядовой. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
16.Сорокин Стефан Леонович. Пропал без вести, Рядовой. 7.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
17.Корнеев Филипп Никифорович. Пропал без вести,   Рядовой. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
18.Колькин Игнатий Трофимович. Пропал без вести. Рядовой. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
19.Ваксенас Лейба Израил.. Пропал без вести, Ефрейтор.
20.Серяков Федор Филиппович. Пропал без вести,   Рядовой. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
21.Видренко Никифор. Пропал без вести, Ефрейтор. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
22.Патеев Григорий Евтихиевич. Убит, Выбыл: 27.08.1914, Ст. унтер-офицер. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
23.Довыдовский Платон Федорович. Пропал без вести, Ст. унтер-офицер. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
24.Томашев Николай Парфенович. Пропал без вести. Рядовой.  27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
25.Иванов Василий Федорович, Попал в плен. Рядовой. 02.08.1915 Место события д. Спассы
26. Максименко Михаил Андреевич, Пропал без вести. Рядовой. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
27. Числов Леон Ивакович, Пропал без вести. Ефрейтор. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
28. Сурпачев Лука Игнатоевич. Пропал без вести. Рядовой. 27.08.1914 Место события под Летценом у д. Поссессерн
29. Хворостов Иван Наумович. Пропал без вести. Рядовой. под Летценом у д. Поссессерн
30. Беликов Егор. Пропал без вести. Рядовой. 0.12.1914 - 23.12.1914 Место события фольв. Могелы
31. Лукъянов Петр. Пропал без вести. Рядовой. 0.12.1914 - 23.12.1914 Место события фольв. Могелы
Можно сделать небольшой вывод: за месяц-полтора не возможно подготовить новобранца к боевым действиям. Поэтому, призванные по мобилизации из Довской волости были просто пушечным мясом, не выдержавшим и одного боя!
Но ведь мы говорим о ПАМЯТИ!!!
Кстати, если брать весь Рогачевский уезд, то Найдено документов: 12 286.
И причем, на сайте выложены далеко не все документы (видимо проблемы с оцифровкой документов).
И последнее - ПАМЯТЬ человеческая вещь конечно избирательная: здесь помню, а здесь - не помню...
В этом году весной исполнилось 75 лет со Дня образования 10-й Журавичской партизанской бригады. ВЫ думаете эту дату кто-то отмечал? Как бы не так!!! Нет этой даты в Списке Памятных дат Рогачевского района на этот год. А ведь эта бригада внесла значительный вклад в дело борьбы с немецко-фашистскими захватчиками, в разы её боевая активность превышала аналогичную 8-й Рогачевской партизанской бригады!!!
Именно этой дате была посвящена книга- "10-я Журавичская партизанская бригада. Воспоминания и документы". На мое предложение сделать презентацию этой книги в библиотеке Довского сельсовета с привлечением школьников и населения, заведующая библиотекой Пригара Татьяна Михайловна нашла массу отговорок для того, чтобы презентация не состоялась. А ведь основной силой этой бригады были жители именно Довского сельсовета, да и действовала она в этом регионе. К слову, книга была востребована во Владивостоке и Хабаровске, в Ямало-Ненецком автономном округе, Курске и Санкт-Петербурге, не говоря уже о Рогачеве, Жлобине и Бобруйске...
Не уделила должного внимания этой дате и районная газета, не говоря уже о властных структурах района...
А рогачевские краеведы - Аксакалы краеведения, лауреаты Иолшинской премии Михаил Николаенко и Михаил Ольха, продолжают выпускать исторический журнал, материал в котором, как в каменный век, печатают на пишущей машинке и страницы нумеруют вручную. Мне могут возразить - дело не в обложке, а в содержании... Но вот интересно даже, соиздателями этого журнала выступают три государственных учреждения: музей "Народной Славы", Центр туризма и краеведения и районная газета?! И содержание всех, выпущенных номеров этого журнала оставляет желать лучшего...
И все же, сегодня, именно сейчас, когда я пишу эти строки, в Париже началась церемония памяти погибших в Первой мировой войне.
На этом - кропка!

Партизанский трибунал

Рассказывает в своих воспоминаниях  бывший партизан Леонид Николаевич КАЛИНКОВИЧ.
  В начале августа 1943 года после блуждания по деревням Рогачевского района мне, 16-летнему подростку, посчастливилось быть принятым в партизанский отряд № 259 8-й Рогачевской партизанской бригады. В первые дни партизанской жизни каждому, кто зачислялся в отряд, политрук роты объяснял правила партизанских поведения. Некоторые из этих правил опирались  на советские законы, а некоторые возникли и стали традиционными под влиянием партизанской жизни. Самым почетным считалось добыть в бою трофей, особенно оружие. От новичков принималось партизанская клятва, которую давали перед строем.
В партизанской среде самым позорным наказанием было лишение оружия и зачисление в хозяйственный взвод. Этим наказывались нарушители дисциплины. Но произошел редкий случай, когда дело дошло и до партизанского трибунала …
…Осенью 1943 года советско-германский фронт после Курской битвы приближался к Беларуси. Фашистское командование оборудовало линию обороны по рекам Днепр и Друть. А в Крушиновском лесу Рогачевского района вблизи Друти как раз и дислоцировалась 8-я бригада. Партизанские связные и разведчики стали докладывать о том, что в деревнях вдоль шоссе Рогачев-Бобруйск стали собираться отряды карателей, они приближались к Крушиновскому лесу.
В эти дни на сторону 259-го партизанского отряда перешло отделение власовцев. Бывшие пленные стали власовцами, спасаясь от неминуемой голодной смерти и издевательств в лагере, и в удобный момент перешли на сторону партизан. Видимо, командир «власовского» отделения, а, возможно, и связные бригады сообщили о времени начала карательной операции, потому что бригада оставалась в лесу до последнего дня, когда каратели заняли со стороны Рогачева все деревни.
Глубокой ночью в первые дни ноября 1943 вся партизанская бригада была поднята по тревоге и двинулась в сторону Быховского района. На рассвете при переходе вброд через Друть партизаны услышали артиллерийскую канонаду. Каратели пошли в атаку, но в лесу партизан уже не было.
В быховских лесах возле деревень Шмаки и Селец задержаться не удалось: временный лагерь, застроенный шалашами из ели, бомбила авиация фашистов …
Бригаде пришлось искать пути передислокации в Кличевский район. Переход трех тысяч партизан и с обозами через шоссе Бобруйск-Могилев, которое охранялась системой дотов — очень трудное дело. Он был самый сложный за весь год моей «партизанщины». Дорога была в ямах и канавах с водой. Сыпал дождь со снегом. Малые белорусские лошади чуть не падали, вытаскивая возы из грязи. То и дело партизанам приходилось помогать им. Сначала шоссе переходила «живая» сила. А как только затарахтели телеги с ранеными и больными, с ближнего дота начался миномётный обстрел. Пришлось оставить повозки и, нагрузивши лошадей, перебираться через шоссе другими путями. Отойдя несколько километров, отряды остановились на привал. Каждое отделение развело костер. Грелись, просушивали одежду, тряпки, подкреплялись своими припасами. Весь день отряды из леса не выходили. Видимо, разведчики собирали сведения о положении в окрестных деревнях. К тому же надо было собраться всем, кому пришлось бродить по лесу и искать переход через шоссе.
Каждому отряду командование назначило деревню для сбора, нашему отвели деревню Зеленица Кировского района, у опушки леса, километрах 8-10 от шоссе. Эту небольшую деревушку каратели сожгли дотла еще в 1942 году во время блокады партизан. Вместо домов крестьяне построили землянки, правда, у каждой была печь. Нашему первому взвода назначили занять крайнюю от леса землянку. В ней хозяйничала старая женщина, сидевшая возле печи и подбрасывая смоляную лучину. От огня шло и свет, и тепло. Женщина приготовилась отдыхать у печи, а партизаны легли на пол «в покат», прижимаясь друг к другу. Не успела совладать дремота, как командир взвода, открыв дверь, приказал: «Первое отделение, на выход!». Подошел начальник штаба отряда Шальский, объяснил обстановку и отдал приказ: «выставить стражу по дороге в сторону Коршуков и Городца, наладить засаду и нести стражу до утра. Разведка доложила, что в Городце стоят немцы, есть танки. Нужно быть очень бдительными, при появлении врага принять бой ».
Мы, истощенные переходом и непогодой, поплелись в сторону Городца. Отошли от Зеленицы около километра, командир отделения Липовский осмотрел дорогу и на одном из поворотов назначил место для пулеметчика. Выкопали небольшой окопчик. Сыпал нудный дождь со снегом. Партизанская изношенная и промокшая одежда почти не грела. Пробирала дрожь. Костер жечь нельзя, поэтому грелись, двигая руками. Командир отделения Липовский нашел выход: выставили дозор у пулемета, а остальные могли придремнуть на кочкам, где было по суше. Через некоторое время  менялись местами.
…Когда стало светло, к нам пришла смена, но отдыхать не пришлось. По приказу весь отряд выстроился буквой «П». Оказывается, один партизан оставил ночью пост и устроился спать в землянке. Ночью, при смене постов, начальник штаба, не найдя постового, поставил в наряд другого, а сам начал поиск. Утром спящего арестовали.
Командир отряда Андрианов выступил перед шеренгами, сообщил, что партизан второй роты (назвал фамилии) совершил в тяжелых боевых обстоятельствах действия, которые подлежат рассмотрению партизанским трибуналом, и предложил назвать три кандидатуры в состав трибунала. Председателем трибунала выбрали Яркина, руководителя диверсионного группы, а членами — одного из бывших председателей колхоза и юриста, пришедшего вместе с Тихомировым из-за линии фронта. Яркин до войны работал мастером МТС. Война нанесла ему страшные душевные раны. Весной 1943 года в Коноплицах каратели захватили его младшего сына Виктора — 17-летнего парня — и увезли в Рогачев. Связные донесли, что его якобы отправили в Германию, но судьба была неизвестна. Старший сын Владимир — токарь МТС — в отряде был пулеметчиком. В сентябре 1943-го каратели ночью окружили Коноплицкий поселок, где ночевала около 40 партизан из разных отрядов, утром начался бой. Владимир был ранен, взят в плен и расстрелян возле деревни Старое Село. Жена Яркина еще раньше, когда мужчины из Рогачева ушли в партизаны, бросилась их искать. Но была по дороге задержана полицаями и после пыток в гестапо расстреляна. Яркин искусно устраивал мины на дорогах и железнодорожном полотне, на которых подрывались фашисты. Эти диверсии, судьба и личные черты делали партизана самым авторитетным.
За состав партизанского трибунала проголосовали единогласно. Трибунал устроился перед отрядами за принесенными с землянок столом и табуретками. Началось слушание дела.
Два конвоира вывели арестованного партизана. Это был славный парень, рослый, чернявый, неплохо одетый, в сапогах. Он пришел в отряд из Жлобинского района. С той местности у нас было немало партизан, так как Рогачевская бригада действовала и там.
Об обстоятельствах поступка допросили виновного, начальника штаба Шальскога и партизана нашего первого взвода, который привел в отряд отделение власовцев. Вырисовалась картина поступка постового. Ему было поручено патрулировать по деревне, прислушиваться и поднять тревогу, если на заставах раздастся стрельба. Усталый от перехода, в промокшей одежде, он, увидев огонек в нашей землянке, зашел обогреться. У печи сидела старая женщина, не спала, на припечке горела лучина. Позже сказал женщине,  что он придремнёт на полу, а она пусть часа через два его разбудит. Бывший власовец,  услышав это, сказал, что так нельзя делать - надо идти на пост, потому что, внезапно ворвавшись в деревню, немцы перебьют всех. В ответ услышал: «Молчи, предатель. Не твое дело». Забравшись под полати, где был свален картофель, лег и уснул. Уснула и женщина. При замене постов обнаружилось отсутствие постового …
Collapse )

А. Рабкин «Вниз по Шоссейной»

Глава пятнадцатая
Как рассказывала Зина Гах, эти "вторые" поляки были не такие свирепые, как легионеры Довбор-Мусницкого. Они реже расстре­ливали и резали бороды и даже влюблялись в еврейских девушек. А сапожнику Соломону Фишу, сумевшему сшить генералу Конажевскому щегольские сапоги, генерал выдал пропуск на право ходить по городу на час позже положенного времени.
Как-то можно было жить, дожидаясь лучшего...
Мне сейчас трудно заглянуть в ту даль времени и увидеть этот обыч­ный день Оккупированного белополяками города и молодого челове­ка, который через шесть лет станет моим отцом, и мы проживем с ним вместе, короткую, закончившуюся трагедией жизнь.
Может быть, не стоит заглядывать так далеко, ведь тогда нам придется вместе с ним пробираться среди мечущихся в тифозном бреду пленных красноармейцев, отыскивая среди мертвых еще живых, и перетаскивать их в казармы, которые санэпидотряд, заколотив выбитые окна, сделает лазаретом...
Может быть, не нужно нам видеть то, что увидит он, и отягощать этим наш и без того омраченный взор...
Может быть... Может быть...
Но это кусок жизни моего отца, и его ему припомнит озверевший следователь из команды Зубрицкого, не добившись признания в под­жоге "Белплодотары"...
И нам сейчас необходимо увидеть обычный день оккупированного белополяками города, над которым нависла эпидемия тифа.
В этот день мой будущий отец Исаак придет к доктору Хазанову, собиравшему добровольцев-медработников в санитарно-эпидемио­логический отряд для борьбы с тифом в лагере военнопленных.
У Исаака не было медицинского образования, но отряду нужны были смелые люди и рабочие руки.
И Хазанов взял Исаака в отряд.
И в списке отряда, после перечисления врачей, фельдшеров и сестер милосердия стал числиться медбрат Исаак Рабкин.
И при поляках были извозчики и балагулы, и их коням нужен был овес.
 …
В тот день Исаак придет к своим, опекавшим его теткам, чтобы сообщить о принятом решении.

Он сказал, что будет работать у Хазанова в санэпидотряде и если и спасет от смерти хоть одного человека, то это будет нужнее и правильнее, чем женитьба на стародорожской невесте.
И тогда все его тетки, побагровев в щеках и чуть ли не размахивая грушевидными носами, подняли руки к потолку и, поддержанные шумя мужьями, стали поносить его и кричать: "Безумец! Безумец!".
На столе стояла картошка. Она еще не остыла. Он запустил в них той картошкой и под крики: "Безумец! Безумец!"— ушел из их дома.
 …
Генералам совсем ни к чему было лечить военнопленных.
Удобней было использовать эту эпидемию как союзницу в истреблении красных, и вряд ли бы город, а за ним и мир узнал о том, что происходит в лагере.
Но коменданту крепости понадобился стекольщик, а в городе на­шлись люди, которые знали, кого послать в крепость.
Его звали Пиня Золотин.
Он стеклил служебные помещения, улыбался и напевал, быстро сходился с людьми и дарил им на память листовки, которые проно­сил в своем рабочем ящике.
Это он рассказал городу о том, что происходит в лагере.
Его потом расстреляют, но город сумел добиться у генералов пра­ва послать в крепость санэпидотряд.
Отряд оказался в аду. Они выносили мертвых и отделяли больных от еще здоровых.
Они сами похоронили мертвых, потому что комендант крепости поручик Дьяковский заявил, что солдаты польской армии не будут хоронить дохлых собак.
Больных нужно было лечить, но генералы не дали лекарств. И отряд отправлял в город своих посланцев, и они приносили с собой скудные крохи, которые мог собрать разоренный город.
Однажды с посланцами в лагерь пришла худенькая девушка, поч­ти девочка. Она доставала из карманов осеннего пальто мерзлую клюкву, согревала ее дыханием и подносила к опаленным горячкой ртам.
И доктор Угорская, заглядевшись на нее, на то, как она, дрожа от холода и мерцая огромными глазами, пробирается среди мечу­щихся в бреду, наклоняется над ними и кормит их прохладной клю­квой, сказала:
- Вот Милосердие идет по этому аду.
Девочка осталась в отряде и, возвращаясь из города, приносила в карманах мерзлую клюкву.
Ее почему-то все звали по фамилии -  Минькина.
Когда она умерла, заразившись тифом, сказали:
- Умерла Минькина.
Умирали врачи и фельдшеры. Но оставшиеся в живых, сменяя друг друга, возвращались в лагерь.
Однажды Исаак в свое ночное дежурство проходил через казармы в лазарет. Чей-то слабый голос хрипло повторял:
- Пить... ПИТЬ...
Исаак напоил окровавленного человека, и тот рассказал ему, что кто-то донес, что он комиссар, и теперь полевые жандармы "канарки" каждую ночь избивают его, требуют сознаться и назвать номер части.
Спасительная мысль пришла сразу.
Вы тифом болели?— быстро спросил Исаак.
Да,— ответил избитый.
Утром он как тифозный больной был помещен в палату возврат­ного тифа...
Об этой палате в бывшем каре дисциплинарного батальона и об одной заколоченной в палате двери следует сказать особо...
Лазарет, устроенный санэпидотрядом, был спасительным остров­ком в аду лагеря военнопленных. Сюда, опасаясь тифа, не врыва­лись "канарки", и даже любитель ночных расстрелов комендант ла­геря поручик Серба обходил лазарет стороной.
В лазарете в палате возвратного тифа одна из двух имеющихся дверей была заколочена.
...Однажды ночью в помещении бывшего цейхгауза, ставшего мор­гом, о чем-то договаривались шесть человек...
Перечитывая снова и снова скудные материалы о лагере военно­пленных и санэпидотряде, я встречаю там имя моего отца. И, обра­щаясь душой в ту дальнюю даль, подхожу к нему близко и шепчу:
- Ты молодец, Исаак. Я горжусь тобой.
Я шепчу эти слова потому, что те шестеро, во главе которых стал Исаак, тоже говорят шепотом.
О том, что они задумали, нужно говорить только шепотом, и об этом не должен знать, кроме них, никто. Даже товарищи по сан­эпидотряду.
Рассказывают, что на Костельной улице, ближе к реке, жил оди­нокий, очень старый, но по-молодому осанистый человек. Толком никто не мог рассказать, кем он был раньше, где его корни, есть ли у него родственники. Кто-то будто бы точно знал, что некогда он был священником, но другой кто-то утверждал, что был он офи­цером, и уточнял -  военным инженером.
А одна давно вышедшая на пенсию учительница, влюбленная в род Пушкиных, уверяла, что он близкий родственник внучки Пуш­кина Воронцовой-Вельяминовой.
Обычно в Бобруйске докопаться до истины нетрудно: подойдут и в лоб спросят, -  попробуй отвертись. Но тут особый случай— слиш­ком молчалив и как-то недоступен был этот стройный старец.
В определенные годы, заинтересуйся им определенные люди, все бы рассказал этот бывший, но он не дожил до этих лет.
...Этот молчаливый осанистый старец однажды задолго до наступ­ления комендантского часа пришел в один дом на Скобелевской улице и передал одному человеку, который нисколько не был удив­лен его приходом, какой-то план и ушел.
А потом доктор Угорская, вернувшись в лагерь из города, тайком передала одному пленному письмо, из которого тот узнал, что в крепости существует тайный подземный ход из часовни дисципли­нарного батальона под Слуцкие ворота на тот берег Березины. Уз­нал он также, что часовня соединяется с казармой через заколоченную дверь в палате возвратного тифа.
Пленный, получивший это письмо, уже подружился с Исааком, и разговор их был недолгим.
- Будь за главного. Подбери надежных людей, проверьте эту дверь, потом найди меня.
Исаак нашел надежных фельдшеров и писаря, который мог спи­сать совершивших побег как умерших от тифа.
А заколоченная дверь в палате возвратного тифа действительно вела через часовню под Слуцкие ворота к Березине, к свободе и своим.
...Первым пошел тот, спасенный Исааком от ночных избиений человек. Он обнял Исаака и сказал:
- Я Перловский, комиссар полка семнадцатой дивизии. Буду все­гда тебя помнить.
И ушел к своим.
Потом, через несколько дней, ночью ушли еще пятеро.
Писарь Рыжов сообщал в канцелярию лагеря об участившихся смер­тях тифозных больных.
Потом ушли еще пятеро.
Через месяц их стало больше сотни.
К весне — двести шестьдесят.
Неизвестно, откуда пришла гибель. В документах есть неясное упоминание о сбежавшем фельдшере Кислякове. Он входил в груп­пу Исаака. Он исчез. Но не нам называть его виновником провала.
Может, все могло обернуться иначе, и их раскрыли бы до исчез­новения Кислякова и схватили бы всех вместе с доктором Угорской и даже учителем Боборыкиным.
Кто знает, как могло все обернуться...
Но Боборыкина полевые жандармы -"канарки" в городе не нашли, а Угорская в день облавы была в Слуцке.
Исаак был в городе.
Он был на квартире у своего дальнего родственника Лопана, у которого жил весь этот год.
Он собирался на дежурство в лагерь, и все могло обернуться ина­че. И он погиб бы вместе с теми, кого удалось схватить "канаркам".
Если бы не один извозчик, друг Мейши...
Все могло обернуться иначе, если бы этот извозчик не проезжал мимо бани Глуховского в то время, когда оттуда выходили два поль­ских офицера.
За ними почему-то не приехал ездовой из крепости.
И они, распаренные и выпившие, остановили извозчика, забра­лись в фаэтон и приказали везти себя в крепость.
По дороге они несли всякую чепуху о том, как заливаются соловь­ями цвиркуны в парной и как хороша сидящая в кассе легкомыслен­ная жена Глуховского Генька.
Извозчик понимал польскую речь и, сидя на своих козлах, пома­хивал кнутом и посмеивался.
Все могло бы обернуться иначе, если бы у аптеки Розовского их не остановили "канарки". Двое из них, отдав честь распаренным офи­церам, устроились на подножках фаэтона и приказали извозчику гнать в крепость.
Все могло бы обернуться иначе, если бы извозчик не понял всего, что говорили "канарки", обращаясь к его седокам, называя их пан Серба и пан Михалап.
А говорили они о том, что в этом поганом санитарном отряде, что возится с пленными у пана Сербы в лагере, завелись враги Великой Польши, которые выпускают на волю пленных собак, и что сегодня их всех возьмут и перестреляют, и что неплохо бы это сделать со всем этим медицинским отрядом.
На обратном пути извозчик, сдерживая себя, чтобы не разогнать коня вскачь, доехал до Мейши.
Для Исаака все могло обернуться иначе, если бы он уже ушел от Лопана.
Но Мейша и извозчик успели застать его дома.
Потом извозчик завез его в Луки.
Знаете Луки?
В этом славном и красивом поселке на берегу Березины жил друг извозчика Степан Ярош.
Он перевез Исаака на левый берег реки.
...Я много раз бывал в Луках. Я искал родственников Степана Яроша.
Но в Луках почти все Яроши.

Мой отец не поджигал "Белплодотару". Но он должен был в этом сознаться.
И его били.
Но он не сознавался.
И тогда озверевший следователь выкрикнул:
- Расскажи, как белополякам прислуживал!
И тогда мой отец Исаак плюнул в расплывающееся блином лицо следователя.
А следователь, окончательно озверев, запустил в Исаака тяжелой чернильницей.
Она попала ему в голову, и по его лицу потекли чернила.
Потом из рассеченного лба хлынула кровь.
Это страшно, когда кровь заливает чернила...

Поисковая работа – круглый год

Вот такой материал появился на сайте Жлобинской районной газеты
В рамках реализации Государственной программы по увековечиванию погибших при защите Отечества и сохранению памяти о жертвах войн на 2015–2020 годы райвоенкоматом совместно с Министерством обороны РБ и местным историко-краеведческим музеем в 2016 году была продолжена работа в этом направлении.
Так, на Жлобинщине в прошлом году в ходе полевых поисковых работ, которые вёл 52-й отдельный поисковый батальон Минобороны, поднято 14 останков воинов Красной Армии – бойцов 63-го стрелкового корпуса под командованием генерал-лейтенанта Леонида Петровского. Эти защитники Родины погибли во время боёв в 1941 году. Поиски проводились в районе населённых пунктов Малевичи, Калыбовка, Круговец, Кирово, Селивоновка и других. Активное участие в них приняли и россияне – полевая экспедиция сводного поискового отряда Пензенской области «Поиск-вездеход». (выделено мною).Хотелось бы поблагодарить местных жителей, которые подсказывали поисковикам возможные места неучтённых воинских захоронений. К сожалению, фамилии и имена вновь найденных погибших пока установить не удалось. Останки красноармейцев с почестями были перезахоронены в братские могилы в агрогородках Пиревичи и Кирово.
На протяжении всего года так же активно проводились историко-документальные изыскания, в том числе и с помощью сайта Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации «ОВД-Мемориал». Было установлено 199 фамилий воинов Красной Армии, которые погибли на Жлобинщине в период Великой Отечественной войны и до этого считались неизвестными. Все они учтены по воинским захоронениям по месту своей гибели: в Жлобине, Возрождении, Гелине, Четверне, Майском, Василевичах, Салтановке, Коротковичах, Лядах, Стрешине, Толстыках, Папоротном, Доброгоще, Мормале, Бобовке, Октябре, Красной Слободе, Ректе, Луках. Работа по нанесению установленных имён на плиты братских могил будет завершена к 9 мая 2017 года. Военный комиссариат и историко-краеведческий музей продолжают работу и по внесению в районный автоматизированный банк данных «Книга памяти» фамилий уроженцев Жлобинщины, погибших и пропавших без вести в годы Великой Отечественной войны. Сюда уже внесено 7503 фамилии.
Александр ГУДКОВ, ведущий специалист военного комиссариата Жлобинского района.

Офицер государственной безопасности

Призраки из прошлого — В Гомеле, где я начал работать с 1968 года, мы продолжали искать и разоблачать военных преступников. Интересно вышли на след своего земляка Семена Лапицкого. В войну на Гомельщине и Могилевщине действовала «Белая команда», сформированная немцами под Чечерском. Сначала она являлась в деревни под видом советских десантников в белых маскхалатах, якобы узнать, связан ли кто с партизанами и где они. А на следующий день бандиты врывались в облике полицаев и расстреливали тех, на кого накануне нашли компромат. Руководил этой зверской командой некто Буглай. А командиром взвода был Семен Лапицкий из Ветковского района. В 1939 году его осудили. Освободившись, он отправился в светиловичскую полицию, где «хорошо себя зарекомендовал», за что и был приглашен в «Белую команду». Отличался Лапицкий особой жестокостью. У них какое–то время прислуживал мальчишка лет 14, мыл полы, бегал за продуктами. Свидетели вспомнили, как он приказал пацану бежать и выстрелил в спину. Лапицкий расстрелял десятки партизанских семей, детей иногда собирал по дворам и убивал отдельно. На одной из очных ставок в деревне Каменка он показывал следователям место расстрела, а тут как раз с кладбища шли старушки. Не поверите, они узнали карателя и заголосили так, что вся деревня сбежалась. Еле отбили.
Одним из свидетелей по делу Лапицкого проходил лесник из деревни Каменка Рысковская. Он припомнил, как однажды ночью их допрашивал Буглай, как потом всех повели на расстрел. А он сумел в хате со стола стащить нож и спрятать в рукав. По дороге лесник ударил этим ножом полицая, идущего рядом, и убежал по снегу босой. Его подобрал партизан, пришлось ампутировать отмороженные пальцы на ногах, но все–таки выжил.
Лапицкого мы нашли в 400 километрах от Иркутска, под самыми Саянами. Под фамилией Тиханович, работал себе тихо зоотехником в колхозе, жил с новой женой. А попался... на внебрачной дочери. Как раз во время службы в «Белой команде» в одной из деревень он завел себе любовницу, которая позже родила девочку. Не знаю, какие чувства в нем взыграли, только в начале 70–х он вдруг написал этой уже взрослой женщине письмо, а мы его перехватили. Арестовывать его ездили старший следователь Анатолий Грибань и следователь Григорий Лесин. Когда они пришли, Лапицкий спал после ночной смены. Он встал и сразу сказал: «Я знаю, зачем вы пришли». Думаю, не могли они спокойно жить даже под новыми фамилиями, все время ждали призраков из прошлого... После того как расстреляли Лапицкого, в Одессе арестовали Николая Ильенкова, того самого, со шрамом на плече. Я поехал обрадовать старого лесника, захожу в хату, а там — поминки. Опоздал...

Искупление длиною в жизнь

А этот материал по - свежее, от 10 февраля 2015, но в нем дается ссылка на работу все того же Степана Кадуцкого из Жлобина.

Искупление длиною в жизнь
Пензенец вернулся домой через несколько лет после победы, когда его уже перестали ждать. Вернулся, чтобы вновь уйти…
В конце прошлого года в редакцию «ПП» пришло письмо от краеведа из Республики Беларусь Степана Кадуцкого. Он рассказал, что работая в архивах КГБ Беларуси, обнаружил сведения о нашем земляке, уроженце Кузнецкого района Михаиле Куликове.
В Книге Памяти Пензенской области и на сайте ОБД «Мемориал» старший политрук Куликов числится пропавшим без вести с сентября 1941 года.
Но, как сообщает Степан Кадуцкий, наш земляк не погиб, а попал к партизанам и героически воевал в 10-й Журавичской бригаде вплоть до 1943 года, когда бойцы Красной Армии освободили от врага часть Белоруссии.
Без вести пропавший
У Куйбышевской 117-й стрелковой дивизии, в которой служил политрук Михаил Куликов, судьба была не менее трагичной, чем у Пензенской 61-й. Оба воинских соединения входили в 63-й стрелковый корпус, участ­вовавший в контрнаступлении советских войск на Бобруйск в июле 1941 года.
Тогда его бойцам и командирам удалось занять Жлобин и Рогачев. Но уже в августе корпус попал в окружение. Наша 61-я дивизия была почти полностью разбита, 117-я продержалась до сентября, пока противник не уничтожил ее в Киевском котле.
В это время, вероятно, семья Михаила Куликова и получила сообщение о том, что он пропал без вести.
Но старший политрук остался жив. Безуспешно пытался вырваться из окружения. Его приютила одна крестьянская семья в деревне Гадиловичи Рогачевского района, выдав за своего родственника. Только в июле 1942 года Куликову удалось связаться с партизанами.
Он рвался в бой с оружием, но руководители подполья решили иначе. Им нужен был свой человек в полиции. Куликов, находившийся вне подозрения у немцев, подходил на эту роль как нельзя лучше.
Под прикрытием
Работая под прикрытием, он быстро освоился и вскоре получил повышение в должности и чин урядника. А подпольщики, благодаря ему, узнавали обо всех вражеских частях и подразделениях, проходивших через Гадиловичи.
«Наш полицай», как в шутку называли его партизаны, вовремя предупреждал подпольщиков о готовящихся облавах — за время работы Куликова ни один человек не был расстрелян за связь с партизанами. С его помощью без единой потери удалось освободить 60 советских военнопленных, которых немцы пригнали на ремонт шоссе.
Блестящую операцию 10-й Журавичской партизанской бригады по разгрому шести вражеских подразделений в апреле 1943 года, которую предназначили «в подарок» ко дню рождения Гитлера, тоже не смогли бы провести на таком уровне без Куликова. Он снабдил партизан дополнительным оружием. Это было последнее задание нашего земляка под прикрытием — немцы уже начали подозревать своего сотрудника. Куликова отозвали в отряд.
14 августа 1943 года партизаны разгромили полицейский гарнизон в Гадиловичах, а 2 октября соединились с подошедшими частями Красной Армии.
Найти героя
На этом, по словам Степана Кадуцкого, следы партизана теряются. Что же стало с Михаилом Васильевичем? Вернулся ли он в родной город и благополучно дожил до старости? Или погиб незадолго до победы? Или, не дай бог, был репрессирован, как это иногда случалось с партизанами и подпольщиками, работавшими под прикрытием? Мы все же надеялись, что семья дождалась своего героя.
В донесении о безвозвратных потерях на сайте ОБД «Мемориал», где сообщалось, что старший политрук Михаил Куликов пропал без вести, была запись о том, что его жена, Куликова Мария Андреевна, проживает в селе Марьевка Кузнецкого района.
Первые сведения мы получили через областной военкомат. Со слов старожилов села Марьевка, Михаил Куликов пришел с фронта домой, но… с женой они почему-то прожили недолго, развелись. Он вновь уехал. Куда — неизвестно.
Такого поворота мы не ожидали. Может быть, о дальнейшей судьбе отца что-то знают его дети? Выяснилось, что у Куликова было две дочери. Младшей уже нет в живых, а старшая Галина (по мужу Скобелина), заслуженный учитель РФ, давно перебралась из Кузнецкого района в Лунинский.
Но нашли мы Галину Михайловну в селе Засечное Пензенского района. Два года назад она переехала туда к младшему сыну Юрию.
Не ждали
… Пожилая женщина держит в руках портрет красивого мужчины в форме старшего сержанта РККА.
— Это единственное сохранившееся фото папы, довоенное, — говорит Галина Михайловна. — Таким я его не помню, мне ведь всего три годика исполнилось, когда он ушел на фронт. А сестренка Тамара в 41-м родилась. Мама рассказывала, что жили они до войны дружно, очень любили друг друга. Папа был такой, знаете, первый парень на деревне. И на работе первый, и на гулянье. На гармони хорошо играл, и голос у него сильный был.
В 1939-м его призвали в армию, а через два года — война… Я была его любимицей, в юности мне говорили, что я – копия отца. К Тамарочке он привыкнуть не успел.
Несмотря на полученное известие о том, что муж пропал без вести, Мария Андреевна чувствовала: жив ее Миша. Надежду потеряла, когда вышли уже все сроки.
… Михаил Куликов вернулся домой через несколько лет после победы, когда его перестали ждать. После слез, объятий и упреков, почему так долго не давал о себе знать, опустил голову:
— Простите меня, Маша, девочки. На войне, в партизанском отряде, я встретил девушку. У нас уже двое сыновей. Живем в Белоруссии. Думал, пусть лучше для вас я буду погибшим, чем мерзавцем. Стыдно было возвращаться.
Если б не было войны...
Зная, как тяжело одинокой женщине воспитывать двоих детей, Михаил Васильевич предложил теперь уже бывшей жене:
— Давай я заберу Галинку к себе. Ей у меня хорошо будет, словом ее не обижу.
Но Мария Андреевна, конечно же, отказалась.
— Папа потом еще несколько раз нас навещал, очень хотел, чтобы мы познакомились с нашими сводными братьями. Те нам звонили регулярно, звали в гости. Но мы с сестрой видели, что маме это неприятно, — вспоминает Галина Михайловна. — Так и не встретились.
Жизнь их развела окончательно. Вскоре после развода Мария Андреевна вышла замуж за фронтовика Сергея Булушева. Папа Сережа – так с нежностью называли отчима Галя с Тамарой – принял девочек как родных. С женой прожили душа в душу 36 лет.
А бывшего мужа Мария Андреевна простила. Он рано умер, скоропостижно, и дети не смогли присутствовать на похоронах.
— Поехал папин брат дядя Гриша. Вернулся и говорит: «Галь, когда мы отца обряжали в его парадный костюм — в кармане нашли твою детскую фотокарточку. Он очень любил тебя».
Перечитывая письмо Степана Кадуцкого, копию которого мы передали семье Скобелиных, Галина Михайловна тяжело вздыхала:
— Мы о той, партизанской его жизни не знали ничего. Сколько же выпало на его долю… И сколько мамочке моей пришлось пережить. Давно нет на свете ни ее, ни папы Сережи. Уже ничего вспять не повернуть. Только я убеждена: мама с папой никогда бы не расстались, если б не война.

Живых объединила память о погибших

В один из прошедших сентябрьских вечеров в доме жительницы деревни Круговец Пиревичского сельсовета Марии Бураковой было многолюдно. За щедро накрытым столом сидели односельчане хозяйки Василий Щирцов и Владимир Чеботков, а также гости из далекой Германии – Франц Массер (житель Гамбурга) и Хорст Висхофф (Оберхаузен). В этой компании была и переводчик из Рогачева Ольга Шаповалова. Что свело их вместе? Об этом мне и хотелось бы рассказать.
Почти все эти люди уже в почтенном возрасте. Одним за семьдесят, другим за восемьдесят. Франц Массер, генерал в отставке, является активным членом общественной организации «Рабочее объединение «Беларусь-Интернэшнл», занимающейся поисками немецких захоронений в Беларуси и белорусских – в Германии времен Второй мировой войны. С помощью этого объединения была найдена и могила погибшего под Бобруйском отца Хорста Висхоффа. С тех пор Хорст помогает Францу в его поисках. И в Круговце они оказались как раз по этой причине.
Францу и Хорсту необходимо было попасть на место не существующей ныне деревни Гута, что примерно в пяти километрах от Круговца. На машине туда не добраться, разве что на телеге. Да и без проводника не обойтись. Вот и вызвались жители Круговца оказать немцам содействие в этом деле. Но перед тем как отправиться в путь, гостям из Германии показали немецкие захоронения в Круговце и Пиревичах, за что Франц и Хорст также были благодарны.
В бывшую Гуту отправились на следующий день рано утром на двух телегах. Личный гужевой транспорт выделили Владимир Чеботков и Мария Буракова. А в роли проводника выступил Василий Щирцов, детство которого прошло в тех местах. У цели были через час.
Там, где когда-то располагалась деревня Гута, сегодня стеной стоит кукуруза. Как оказалось, немецкие могилы здесь не сохранились. Но было известно примерное место их нахождения, которое определили по приметам: на берегу озерца, где растут березы. Франц и Хорст и этим были довольны. Они все вокруг сфотографировали, что-то записали в свои блокноты.
…А теперь снова вернемся за стол, за которым накануне сидели герои моего рассказа. Разговор был долгим. Никто из участников этой беседы не воевал, так как в годы войны все они были несовершеннолетними. Но воевали их отцы. Так, отец Марии Бураковой погиб 2 марта 1944 года. Его она не помнит, как не помнит своего отца и Хорст, который не удержался и заплакал.
Что тут можно сказать? Минувшая война стала трагедией как для советского, так и для немецкого народов. И сегодня важно не допустить новой беды. Поэтому дети погибших солдат, воевавших по разные стороны окопов, и сидят сегодня за одним столом.
Живых объединила память о погибших
На снимке: белорусов и немцев объединила память о войне.
Ирина СОСНА, ветеран педагогического труда, агрогородок Пиревичи.
http://www.nd-smi.gomel-region.by/news/zhivyh-obedinila-pamyat-o-pogibshih
P.S. Франц Массер (житель Гамбурга) - давний знакомый немец на Рогачевщине. О нем я неоднократно писал в темах о боях под Рогачевом в июле-августе 1941 г. Благодаря ему в музее "Судьба солдата" имеется уникальная информация по истории Рогачева и Рогачевщины.

Память

Даже только ради вот такой благодарности стОит заниматься Историей Генеалогией и Краеведением!

ivanich!
Ну почему Вы раньше не приезжали на Родину, почему Вам раньше не попала в руки книга памяти Рогачевского района, раздел - Воины Кр. Армии , погибшие при обороне и освобождении Рогачевского района и захороненные на его территории.
ТОЛЬКО благодаря Вам, Вашей настойчивости и энтузиазму, удалось установить судьбу моего деда, Мешкова Даниила Титовича,
ЗАХОРОНЕНИЕ В ДЕРЕВНЕ НОВЫЙ КРИВСК МЕШКОВ Даниил Титович, ряд., 682-й полевой подвижной госпиталь. На самом деле - лейтенант, командир роты. 8-й ОШБ. По всем учетам проходит как пропавший без вести.
70! лет был пропавшим без вести, а погиб и похоронен в 70 км от дома!

В выложенной Вами электронным спискам павших книги памяти Рогачевского района, раздел - Воины Кр. Армии , погибшие при обороне и освобождении Рогачевского района и захороненные на его территории, удалось найти упоминание о нём.
Неразбериха войны и учета не позволила сразу иметь все данные о нём. В военкомате он числился как пропавший без вести.
Сейчас, только с Вашей помощью, удалось восстановить все данные о нём. Если ввести ФИО в обд-мемориал, сочетание ФИО будет единственным, но данные общие. ТОлько с помощью других энтузиастов с форумов о ВОВ удальсь получить документы о его судьбе.
К сожалению, эта книга, хоть и изданная в 1994г, не попадалась на глаза ( а хоть и попалась бы - сколько таких книг по районам) - в апреле 2013 г умер его сын, мой папа, Мешков Евгений Данилович, 1937гр., так и не узнав судьбу своего отца.


Огромная благодарность ivanich-у!

МИШПОХА № 22

НЕИЗВЕСТНЫЙ КАПЛАН
В № 20 нашего журнала был опубликован очерк о художнике Анатолии Львовиче Каплане «Мудрый Каплан». Мы получили много отзывов на эту публикацию. Но, пожалуй, наибольший интерес представили 14 рисунков А. Л. Каплана (на 12 листах бумаги, на двух с обеих сторон) по теме, названной им «Ужасы войны». Ранее они нигде не публиковались.
Они помечены художником 1943 годом, хотя выполнены, вероятно, несколько позднее.
Это «Приход фашистов в Рогачев», «Советские партизаны», «Расстрел детей партизан», «Фашисты вешают пионеров», «Заживо погребенные», «Фашисты сжигают партизан заживо», «Расстрел женщин и детей фашистами», «Осужденные», «Перед расстрелом советских людей», «Женщины убивают фашиста», «Партизаны захватили фашиста».
Все рисунки чрезвычайно выразительны. Они– как правдивая книга о событиях в Рогачеве того времени.
http://mishpoha.org/n22/22a17.php

Волнения в Хомичах и Заполье

1896 в. ноября 18.— Донесение начальника Moгилевского губернского жандармского управления А. А. Попова в Департамент полиция о вооруженном сопротивления крестьян с. Заполья и дер. Хомичи Рогачевского у. полицейскому отряду при описании имущества в пользу помещика.

Секретно.

Решением Киевской судебной палаты с крестьян с. Заполья и дер. Хомичей Тихинической вол. Рогачевского у. присуждены в пользу землевладельцев того же уезда Мельниковых судебные издержки за ведение дела в сумме 91 руб. 72 коп., и когда судебный пристав Могилевского окружного суда Кушневич совместно с и. д. пристава 1 стана Рогачевского у. 28 сентября сего 1896 г. приступил к описи движимого имущества крестьян с. Заполья и дер. Хомичей, то последние оказали сопротивление, почему по приостановке дальнейшей описи был составлен протокол для привлечения виновных к законной ответственности.

Вследствие чего судебный пристав обратился к рогачевскому уездному исправнику с просьбой об оказании содействия полиции для приведения в исполнение упомянутого решении; исправник, ввиду оказанного уже сопротивления, вызвал на 10 сего ноября из 4 волостей волостных старшин, сотских, десятских и из 4 станов 8 урядников, всего около 200 человек, и совместно с судебным приставом, 4 городовыми и приставом 1 стана направился в сказанные деревни; подходя к дер. Хомичам их встретила значительная толпа крестьян этой деревни, вооруженная кольями, и когда становой пристав Борисов верхом на лошади двинулся вместе с полицейскими урядниками против крестьян, то последние начали наносить шедшим против них кольями удары, из коих один нанесен был и приставу Борисову; сотские и десятские, выломав из ближайшей изгороди колья, начали защищаться, и таким путем возникла обоюдная свалка, во время которой многие с обеих сторон получили удары кольями; тем не менее, исправник с  полицейскими чинами вошел в дер. Хомичи, но здесь его встретила толпа крестьян с. Заполья и произошла также свалка, причем из сарая был произведен ружейный выстрел, коим был ранен в плечо сотский дер. Каменки Родион Павлов, отправленный в сельскую лечебницу.

Исправник, видя, что могут быть весьма печальные результаты, заявил толпе крестьян, что, если они не оставят колья и не перестанут буйствовать, то он прикажет стрелять, но крестьяне, не обратив на это заявление никакого  внимания, начали бросать в полицейских чинов камнями, палками и кирпичами, в это время урядниками было сделано из револьверов несколько выстрелов, коими оказались ранеными крестьянин дер. Холмичей Никифор Игнатов в ногу и с. Заполья Анисим Петров в руку и живот; из чинов полиции получили побои кольями и камнями 4 полицейских урядника, 3 городовых, многие сотские и десятские и двое волостных старшин.

После этого исправник двинулся к с. Заполья, не доходя которого его встретили сельский староста и сотский и заявили, что сопротивления более не будет. Судебным приставом произведена была опись имущества на взыскиваемую сумму, был составлен протокол и дело передано судебному следователю.

О чем имею честь донести Департаменту полиции и присовокупить, что мною вместе с сим предписано помощнику моему в Гомельском и Рогачевском уездах дознать совершенно негласным путем, не было ли с чьей-либо стороны с злым умыслом учинено подстрекательство крестьян к оказанию этого сопротивления.

Генерал-майор Попов.

ЦГИАМ, ф. 102, ДП, 2 д-во, 1896 г., Д. 10, ч. 4, л. 5—6 об.