?

Log in

No account? Create an account

Рогачевская шляхта

История Генеалогия Краеведение

Entries by category: искусство

Родом из Рогачева
proliv
Рожков Евгений Назарович

От иконки до икон
Всю войну рядовой солдат Евгений Назарович Рожков из Рогачева, что на Гомельщине, прошел с образом Евфросинии Полоцкой. В кармане его гимнастерки находился этот подарок матери, который та принесла когда-то из Киево-Печерской лавры. Фронтовые дороги от Львова, Ровно, Житомира через Беларусь и Литву до Восточной Пруссии были нелегкими и опасными. Трижды раненный, Евгений чудом остался жив. И считает, что именно образ святой Евфросинии помог ему.
После военных баталий, продолжив начатое еще до войны любимое занятие живописью, Евгений Рожков стал членом Союза художников. Был награжден различными грамотами, медалью «За заслуги в изобразительном искусстве». Но за всю творческую деятельность к теме войны ни разу не обращался.
С 1989 года Евгений Рожков пишет иконы. Часть их сейчас в церквах, многие - у частных лиц. А одну - образ Евфросинии Полоцкой - он подарил музею истории Великой Отечественной войны.

Левая рука знает, что творит правая

  Евгений Назарович Рожков один из немногих художников, кому церковь разрешила писать иконы и картины православной тематики.  Но к этому творчеству он пришёл не сразу…
    Рос он в многодетной семье. Жили бедно.  Умение рисовать проявилось рано, и уже в десять лет мальчик пользовался своей способностью для заработка. В ту пору ковры на стене, да и вообще в доме, были большой редкостью даже в городе, а в деревне и подавно. Вот, учитывая веянье моды, вместе с друзьями он придумал, как принося людям радость, помочь семье материально. Мальчишки садились на велосипеды и ехали в ближайшие деревни, где договаривались, что за небольшую плату их друг Женя нарисует для дома картину. Заказчики давали юному художнику белую простыню, которую он грунтовал кислым молоком и натирал чесноком. После подготовительной процедуры рисовал то, что его просили. Получалось милое произведение, которое называли ковром и вывешивали в доме на самом видном месте.
     Во время Великой Отечественной войны он рисовал портреты своих однополчан, и они отсылали их родным. Однажды, рисуя очередной портрет, солдат Рожков был ранен в плечо правой руки. Врачи хотели провести ампутацию, но художнику легче было умереть, чем потерять руку. Возможно, так бы оно и случилось (началось заражение), но на его счастье (или по божьей милости) в госпиталь как раз приехал академик, известный хирург Вишневский. Он сумел спасти руку солдату-художнику, но резекцию плечевого сустава с удалением половины лопатки всё-таки пришлось сделать. Теперь роль правого плеча стала играть левая рука. Маэстро фиксировал ею правую руку в районе кисти и по двенадцать часов в сутки творил… он, наверное, единственный человек в мире, у которого левая рука знала, что творит правая.
     После войны Евгений Назарович приехал в Минск. Начал работать в Центральных художественно-оформительских мастерских. Писал плакаты, картины, пейзажи, портреты учёных, композиторов. Писателей, ударников и членов Политбюро.
     Желание писать иконы пришло само собой. Наверное, роль сыграл тот факт, что вырос молодой человек в религиозной семье. Однако, чтоб заняться этим делом, он испросил разрешения у церкви. Постился, исповедовался у батюшки, обязательно ежемесячно причащался…
     Художник уже ушёл из жизни. В 2002 году жена в подарок мужу издала его именной каталог «IКАНАПIС. ЖЫВАПIС». Его иконы есть в ближнем и дальнем зарубежье, в частных коллекциях. Заказывали их и многие православные храмы Беларуси. Я всегда отличаю их от других икон и при этом вспоминаю слова моего героя, что когда он садиться писать, то становится совсем другим человеком. Сами же произведения, когда на них смотришь, как бы оживают, поэтому и воспринимаются окружающими по-особому.
    Начинает материал икона Евгения Рожкова Моление о чаше (Гефсиманское моление)
                                                                                                                                                                                «НЖ» 1995 год, дополнения 2013 год (эта статья перепечатана многими белорусскими изданиями)
           
                                       

Утерянные раритеты
proliv
«Гомельская правда», 5 декабря 2013 года
Музей Гомельского дворцово-паркового ансамбля - одна из старейших «жемчужин» Музейного фонда Беларуси. Его прообраз зародился в фамильном собрании ценностей княжеского семейства Паскевичей, а «архитектурное обрамление» - еще старше, восходит ко временам П.А. и Н.П.Румянцевых. Музей был открыт 7 ноября 1919 года как Гомельский историко-художественный музей имени А. В. Луначарского. В его собрание вошли национализированные советской властью богатейшие собрания произведений живописи, скульптуры, фарфора, изысканной мебели, часов и канделябров, коллекции предметов археологии и редкие монеты, собранные при Паскевичах в середине 19 - начале 20 веков. История музея сложна и противоречива. Она сходна с историей большинства музеев Беларуси, переживших «реорганизации» и военные лихолетья. Гомельский музей довоенного времени - это наследие великолепных историко-культурных традиций, сохраненных в своей первичной среде. То есть вещи оставались там, где проходила их «жизнь»...
Лето 1941 года. Началась Великая Отечественная война. Немцы уже на подступах к Гомелю. Музей спешно эвакуируется. Музейные экспонаты отправляются в город Урюпинск Сталинградской области. Из письма научного сотрудника Р.М. Мелях, работавшей в Гомельском музее в те трудные годы, следует, что эвакуация музейных ценностей протекала успешно, тем более, что времени для ее организации было достаточно. Гомель был оккупирован немецко-фашистскими захватчиками 19 августа 1941 года. Со стороны советских властей музею для эвакуации было предоставлено необходимое количество ящиков и другого упаковочного материала. Тщательно подготовленные к отправке вещи были доставлены на вокзал и благополучно погружены в вагоны-теплушки. Вместе с ними и своей семьей в эвакуацию уехал и директор Гомельского музея С.Т. Антонов.
Казалось, эвакуация музея прошла успешно. Однако выясняется, что на сегодняшний день в музее осталось около 200 экспонатов из числа тех, которые были эвакуированы в 1941 г. Вместе с тем, имеются два списка вещей музейного хранения, пропавших бесследно. Первый список озаглавлен «Опись ценностей Гомельского музея, не эвакуированных во время Великой Отечественной войны» (составлен в сентябре 1947 г. для Комитета по делам Культпросветучреждений при Совете Министров БССР, подписан новым директором Гомельского музея Малкиным). В опись внесено 200 экспонатов, среди которых значатся скульптуры, вазы, подсвечники, канделябры, кресла, ковры, рапиры, часы, кровать (украшенная мозаикой с гербом графа Ивана Воронцова-Дашкова), гусарский мундир фельдмаршала Паскевича и другие. Как видно из архивного письма Р.М. Мелях, в 1944-45 годах между ней и директором музея С.Т.Антоновым произошел конфликт по поводу музейных экспонатов, эвакуированных из Гомеля в начале войны. Цитата из этого письма: «...С самого начала создания нового музея я настоятельно требовала у директора направить меня в Сталинград и Урюпинск для возвращения музейных ценностей. Однако, по каким-то причинам, тогда мне непонятным, т. Антонов отказал мне в этом. Мои просьбы о том, чтобы показать акты сдачи вещей в Урюпинск тоже не увенчались успехом». 3 марта 1945 г. Р.М.Мелях приказом С.Т.Антонова была уволена из музея. Вскоре и сам он уволился.
В июне 1946 г. эвакуированные в 1941 г. музейные коллекции возвратились в Гомель. Но... Что вернулось из Урюпинска? Сохранился «Список музейных экспонатов Гомельского исторического музея, не полученных обратно от Сталинградского областного музея при реэвакуации ценностей в мае 1946 г.». Список перечисляет более сотни предметов, которые представляют большую историко-художественную ценность. Среди них: ордена 19 века (15 единиц, в т.ч. орден Святого Владимира трех степеней), картина французского живописца Э. Месонье 19 века, другие полотна без указания авторов, сабля с надписью: «За поражение персиян под Елизаветполем», изделия декоративно-прикладного искусства из золота, серебра, бронзы, грамота фельдмаршалу Паскевичу на венгерском языке, мраморная скульптура Леонардо да Винчи и пр.
Война нанесла невосполнимый ущерб нашему музею. Центральная часть и правый флигель Гомельского дворца были разрушены. Немецкая оккупация, эвакуация музейной коллекции под Сталинград... Войны стирают судьбы людей. Но они же безжалостны к памятникам прошлого. На вопрос о том где, когда и куда исчезли музейные ценности, которыми располагал музей до начала войны, ответа нет.
Фото: Гомельский дворец, ноябрь 1943 г.
Макушникова Эльвира,
старший научный сотрудник
Музея Гомельского дворцово-паркового ансамбля