Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Операция по разминированию Рогачева. Окончание

И наконец пришла пора рассказать об окончании операции по разминированию города. Хотя еще долгое время немецкие саперы держали в напряжении бойцов и командиров, размещенных в оставшемся жилом секторе города.
Снова обратимся к боевым документам. Они очень серьезные и говорят о многом. Это прежде всего Акт передачи города от саперов коменданту
а также Ведомость зданий не подлежащих заселению по 25 марта 1944 года.

В заключение
Докладная записка помощника командира 8 гв. б-на спец. минирования
Архив: ЦАМО, Фонд: 32668, Опись: 0000001, Дело: 0048
Докладная записка помощника командира 8-го батальона спецминирования (в дальн. - Гв. БСМ) по тех.части Гв. ст. техника - лейтенанта Меламед помощнику командира 1-го отдельного Гвардейского инженерного спецназначения Краснознаменного и ордена Суворова бригады (в дальн. - 1 гв. омотибр РГК) Гв. инженер-подполковнику Кривозуб Д.С. Секретно. Экз. № 2. 1 марта 1944 г. № 0117. г. Рогачев.
Доношу о действиях по разведке и разминированию города Рогачева от мин замедленного действия (в дальн. – МЗД) и сюрпризов противника.
Задачу по разминированию города выполняют 1 рота 8 Гв. БСМ и 1 рота 1 Гв. батальона инженерных заграждений (в дальн. – БИЗ).
Город Рогачев освобожден нашими войсками 24.2.44 г. 5.00 часов.
Личный состав подразделений сосредоточен в г. Рогачев 24.2.44 г. 18.00 часов.
К разведке приступили 25 февраля в 8.00 часов.
Город сильно разрушен немцами при их отступлении, все кирпичные и наиболее ценные дома взорваны. Город представляет из себя, в настоящем виде, большую деревню с множеством деревянных домиков обычного гражданского типа, большей частью нежилых. Население из города было немцами изгнано, городская черта являлась запретной зоной, поэтому никаких данных от населения о минировании города противником, нельзя было получить.
25 февраля, по ознакомлению с участками взводных и ротных офицеров, было приступлено к разведке и разминированию.
В течение 25 и 26 февраля снято заряды в здании машино-тракторной мастерской (в дальн. – МТМ), под боками нефтебазы (7 зарядов по 10 кг) и на жд пути станции Рогачев (400 зарядов по 2 кг каждый). Из жилых зданий наиболее ценным явилось здание Райисполкома по улице Главной/Сидоренко (так в документе). Здание 2-х этажное, деревянное. В районе 1 роты 1 Гв. БИЗ 26 февраля в 14.30 было обнаружено и обезврежено установленное в этом здании МЗД, состоявшее из 21-го суточного немецкого взрывателя типа «Feder 504» и заряда весом 170 кг из 3 кг и 1 кг стандартных немецких зарядов. МЗД было установлено под фундаментом тыльной стороны здания, посредине, на глубине не более 2-х метров. Место установки МЗД обнаружено мною по наличию свежих следов песка, выделявшихся из наносного слоя снега (при контрольной поверке хода выполнения задачи).
Так как срок оставшегося замедления у извлеченной МЗД составлял только 12 часов, немедленно были приняты меры к выселению воинских частей и гражданского населения путем личного оповещения, вручения уведомлений и т.д.
Кроме того, начальнику гарнизона командиру 120 сд полковнику Фогелю Я.Я. было лично доложено заместителем командира 8 Гв. БСМ Гв. капитаном Болтовым о обнаружении МЗД и опасности размещения воинских частей в черте города, и совместно с ним доложено об этом же командиру корпуса генерал-майору Урбанович В.К. По корпусу и дивизии немедленно были изданы соответствующие приказы, а также доложено штабу армии.
Разведка в этот день проводилась до глубокой ночи. Для наблюдения за взрывами были установлены посты наблюдения.
27 февраля ночью в период с 2.00 до 2.20 часов произошло 4 взрыва жилых зданий:
- по улице Кладбищенская дом № 1 – жилой, жертв 4 человека
- по улице Крестьянская дом « 1 – не жилой, жертв нет
- по улице Крестьянская дом № 11 – жилой, жертв нет
- по улице Крестьянская дом № 13 – жилой, жертв 7 человек гражданского населения.
Из дома № 11 по улице Крестьянской по личному предупреждению командира 1 роты 1 Гв. БИЗ Гв. капитана Трошина в 23.00 часов выселилась воинская часть, расположившаяся здесь со своей кухней, в противном случае число жертв было бы значительно выше.
В результате взрывов здания обрушены полностью. Все взорванные здания – обыкновенные жилые гражданские дома, ничем не выделявшиеся из окружавших их домов, и даже наоборот с точки зрения ценности их и наружного вида, представлявшие меньший интерес. Осмотром взорванных зданий установлено, что в домах по улице Крестьянской № 1, № 13 заряды были установлены в углу зданий, снаружи, под фундаментом. Воронки дают указание на взрыв порядка 150-170 кг взрывчатых веществ. В домах по улице Кладбищенской № 1 и Крестьянская № 11 заряды были установлены внутри дома.
По обнаружении МЗД в доме Райисполкома, а также общим планом разминирования г. Рогачева, все внимание личного состава подразделений было обращено на разведку наиболее ценных зданий и сооружений, сохранившихся еще в города, таких как: больница по улице Восточная, школа по улице Пролетарская, санитарная станция, здание МТМ, нефтебаза, общежитие лесозавода, концентрационный лагерь и других, годных к размещению воинских частей, или к использованию под лечебные учреждения и тд.
Поэтому предотвратить взрывы 4-х обыкновенных домов, каких в городе более 1000, практически было невозможно.
Как показала практика, наши предупреждения, уведомления, плакаты и тд, не всегда являются веским аргументом не только для гражданских лиц, но и для воинских частей. В частности, еще 28 февраля, несмотря на наличие приказов по армии, корпусу и дивизии, наши уведомления и личные предупреждения, 310 артполк занял и заселил всю Днепровскую улицу и освободить её отказался. Таким образом в этом деле еще нет должного порядка и он зависит не от наших требований, а от выполнения воинскими частями приказов по фронту № 026, по армии и тд.
Взрыв 4-х обыкновеннейших домов в г. Рогачев потребовал от нас поголовного осмотра всех домов города. В связи с этим, разведка и разминирование города в черне будет закончена только 7-8 марта 1944 г. Затем, последует выборочная контрольная поверка. Метод осмотра домов принят и выполняется следующий: шурфование фундаментов снаружи, штыкование, вскрытие полов, окапывание всех подозрительных мест и тд.
Из практики установки противником МЗД в г. Рогачев и разведки и разминирования г. Рогачева можно сделать ряд выводов, которые необходимо учесть при выполнении следующих боевых задач по разведке и разминированию крупных населенных пунктов:
1.Выполнение приказа по фронту № 026 должно быть обеспечено организацией надлежащих комендантских пунктов по недопущению в город освобожденный нашими войсками гражданских лиц.
2 Воинские части, безусловно, не должны занимать жилые дома и сооружения в освобожденном городе без предварительного их осмотра специальными воинскими частями, производящими разведку и разминирование города. Дело определяется не наличием приказа, а выполнением его.
3. В метод разведки и разминирования крупных населенных пунктов необходимо внести следующие коррективы:
а) в крупный город, населенный пункт надо вводить не менее 2-х специализированных  батальонов. Независимо от общей командирской рекогносцировки, должна сразу же быть поставлена задача перед группами минеров в составе не более половины отделения (3-4 человека) о производстве самостоятельной разведки, имея расчет в первые дни охватить наибольшую группу домов, сооружений и пр.
б) в соответствии с этим должны быть продуманы и организованы оснащение этих групп и их инструктаж
в) районы обнаружения МЗД должны оцепляться и объявляться запретной зоной
г) метод разведки на первые дни должен исключать шурфование по всему периметру здания. Следует ограничиться штыкованием и откопкой только подозрительных мест. Шурфование же по всему периметру здания в первые дни, ввиду большой трудоемкости,
не принесет результатов.
4. Исключительное значение принимает общевойсковая разведка, получение  своевременных сведений о минировании противником городов и крупных населенных пунктов. Практически до сегодняшнего дня эта задача никем не выполняется и разведку и
разминирование города приходится вести на основании лишь личного опыта и инициативы, что весьма усложняет выполнение задачи.
Подпись: пом. Командира 8 Гв. БСМ по т/ч - Гв. ст. техник – лейтенант Меламед.
Сост. В 2-х экз.
Экз. № 1 – адресату
Экз. № 2 – дело 8 Гв. БСМ
П.С. 1. Эти вновь найденные документы по истории Рогачева показывают насколько мало мы знаем о нашей малой Родине. Кому интересна эта история - выводы делайте сами.
2. Есть еще документы по теме разминирования рогачевской земли. Их выложу чуть позже.
3. В старшем школьном возрасте мы с пацанами довольно часто бывали на местах боев и выкапывали или доставали из воды неразорвавшиеся снаряды времен прошедшей войны. Выкручивали из боеголовок взрыватели, из гильз доставали порох и делали из него ракетки типа феерверков. В том возрасте о последствиях могущих наступить не думалось. Только с годами приходит понимание какому риску мы себя подвергали.
И сейчас еще немало хранит рогачевская земля различных взрывоопасных "подарков" времен войны. Это не игрушки.
Поэтому хочется обратиться к нынешней молодежи, особенно к той категории, которой "фиалетово" всякие гаджеты, и которой интереснее ходить по местам боев и искать себе приключений -  всегда думайте о последствиях игры с такими предметами. Война закончилась 75 лет назад. Спасибо отцам и дедам за ПОБЕДУ!
Будем жить дальше!!!

Операция по разминированию Рогачева

Из предыдущего поста знаем - 8 Гв. БСМ и 1 Гв. БИЗ получили конкретную боевую задачу по разминированию г. Рогачева от МЗД и сюрпризов противника. В боевом распоряжении конкретно указывается подчиненность и ответственность.
Задачу по разминированию города выполняют 1 рота 8 Гв. БСМ и 1 рота 1 Гв. БИЗ.
К разведке приступили 25 февраля в 8.00 часов.
А дальше предоставим место говорить боевым документам того времени, с небольшим пояснением для жителей Рогачева, как ныне проживающих, так и уехавших из родных мест - названия улиц, указанных в боевых документах могут не всегда совпадать с ныне существующими названиями. Идентифицировать прежние довоенные названия в настоящее время не представляется возможным. Причина одна - отсутствие Плана города Рогачева как довоенного, так и послевоенного. Попытки идентификации были. В музее Народной Славы города есть Предварительная схема планировки Рогачева, составленная, примерно, в 1947 г.
Вместе с этим документом в музее хранится План планировки Рогачева.
Но в этих документов нет самого главного - названия улиц или обозначены не все и нет описания к планам.
Есть в Сети в свободном доступе План уничтожения Рогачева. В нем есть, правда не все, названия улиц на немецком языке.
Есть, или вернее был, план довоенного Рогачева с названиями улиц, который делал краевед Поладенко В.И. Видел я его и фотографировал в Центре краеведения в личном хранилище начальника Центра - Титовича Г.В. Судьба этого плана мне не известна, ходили разные слухи...
Других документов, по которым можно было идентифицировать названия довоенных улиц Рогачева, пока, к сожалению не выявлено...
И наконец - боевые документы февраля 1944 года
Этот документ был составлен по результатам разведки города на предмет обнаружения МЗД и сюрпризов.
Каждый образ можно увидеть и прочитать в увеличенном размере, открыв его в новой вкладке.
Далее в следующем посте.

Разминирование Рогачева. Накануне.

В 2014 году накануне 70-годовщины освобождения города рассказывал о планах гитлеровцев по уничтожению Рогачева. Тогда я писал: ...план уничтожения города благодаря действиям  саперов выполнен не был!!!...
Как бы то ни было, открываются военные архивы Российской Федерации. Все больше документы времен последней войны становятся доступными, в том числе с помощью Интернета. Буквально на днях, пензенский поисковик Константин Кривулин навел на целый блок документов, касающихся разминирования Рогачева, и выложенных в открытый доступ на сайте ПАМЯТЬ НАРОДА. Пришла пора рассказать и документами подтвердить как и кем произведено разминирование города...
Но сначала заглянем немного назад.
Из мемуаров маршала инженерных войск В. К. Харченко - "...Специального назначения" ранее уже было известно о поединке немецких минеров из саперной группы «Зондеркоманда-29» с бойцами 8-го гвардейского батальона специального минирования при освобождении городов Ново-Белица и Гомель. Маршал Харченко В.К. писал - В Ново-Белице мы впервые столкнулись с относительно широким использованием противником мин замедленного действия. Раньше в полосе действий 1-го Белорусского фронта этого не наблюдалось...В Гомель саперы-разведчики 8-го гвардейского батальона специального минирования вошли на рассвете 26 ноября 1943 года вместе с передовыми частями 11-й армии.  К исходу двадцать первых суток в городе произошло всего два взрыва. Одна мина сработала в устое железобетонного железнодорожного виадука. Никаких жертв при этом не было, а движение поездов было восстановлено через три часа. Другая взорвалась в полуразрушенном здании бывшей немецкой полевой жандармерии. Это помещение не предназначалось для размещения войск или гражданского населения, и саперы особенно его не проверяли. Разминирование Ново-Белицы и Гомеля было хорошей школой для минеров бригады. Однако мы понимали, что от отступающих гитлеровцев можно ожидать любого коварства. Знали, что впереди еще много будет различных взрывных ловушек и сюрпризов!
Не зря же на фронте бытовала поговорка - сапер ошибается всего один раз...Отсюда и повышенное чувство ответственности и дисциплинированности бойцов и командиров инженерно-саперных частей и подразделений.
Уже имея опыт работы по разминированию мин замедленного действия (МЗД), командование 1-й гвардейской отдельной инженерной  бригады СН, тем не менее, тщательно готовились к выполнению задач по разведке и разминирования МЗД и других сюрпризов врага. и требовала того же от подчиненных частей и подразделений. В подтверждение этому - План разведки и разминирования 8-м гв. батальоном спецминирования (8 Гв. БСМ) еще не освобожденных городов Жлобин, Рогачев и Бобруйск от 20 декабря 1943 года


а также общеподготовительные мероприятия по подготовке к разведке и разминированию этих же городов
Аналогичные документы составлялись 8 Гв. БСМ и 23 декабря 1943 г. только по городам Жлобин и Рогачев. Также составлялся график выполнения задания по разведке и разминированию Жлобина и Рогачева

Есть необходимость рассказать, что же собой представляла 1-й гвардейская отдельная инженерной  бригады СН.
1-я Гвардейская Брестско - Берлинская краснознамённая орденов «Суворова» и «Кутузова» бригада РГК.
Бригада была сформирована в период с 9 по 25 июня 1942 года в с. Нижняя Дубанка Ворошиловградской области. На формирование бригады были обращены: - отдельная Сапёрно-Восстановительная бригада ЮЗФ; - 69 Отдельная рота спецтехники; - 6 Отдельный электротехнический батальон. На основании директивы зам. НКО СССР № 5/1549 от 22 мая 1942 года получила наименование 16-я Отдельная Инженерная бригада специального назначения.
К 15 августа 1942 года в составе бригады было сформировано 7 батальонов инженерных заграждений, один батальон спец минирования, один электротехнический батальон и отряд электрофикации. Бригаду формировали: командир бригады подполковник Йоффе М.Ф., комиссар бригады – Давыдов, заместитель командира бригады майор – Харченко В.К., начальник штаба бригады – подполковник Тихомиров И.В.
На основании приказа НКО СССР № 147 от 01.04. 1943 г, 1-го апреля 1943 г. 16-я Отдельная Инженерная бригада специального назначения, за проявленную отвагу в боях с немецкими захватчиками, за стойкость, дисциплину и организованность, за героизм личного состава преобразована в 1-ю Гвардейскую Отдельную Инженерную бригаду специального назначения в составе 1-го, 2-го, 3-го, 4-го, 5-го, 6-го и 7-го гвардейских батальонов инженерных заграждений, 6-го гвардейского батальона электрозаграждений, 8-го гвардейского батальона спец минирования и 17-го отряда электрофикации.
На основании Директивы ГШ Армии № ОРГ/5/6491 от 22.05. 1944 г., в мае 1944 г. 1-я Гвардейская Отдельная Инженерная бригада специального назначения переформирована в 1-ю Отдельную Гвардейскую моторизованную инженерную Краснознамённую ордена «Суворова» бригаду РГК.
1-й гвардейский батальон инженерных заграждений (1 Гв. БИЗ):
- командир -  гвардии майор Фролов
- командир 1-й роты - гвардии капитан Трошин К.Ф.
- командир 1-го взвода - гвардии  ст.лейтенант Самбиков
- командир 2-го взвода - гвардии ст.лейтенант Кобеньков
- командир 3-го взвода - гвардии ст.лейтенант Бабин Д.И.
8-й гвардейский батальон спецминирования (8 Гв. БСМ) на февраль 1944 г.:
- командир батальона - гвардии майор Пергамент Ю.М.
- зам. командира батальона - гвардии капитан Болтов М.П.
- адьютант старший - гвардии капитан Штилерман Л.А.
- пом. командира батальона по техчасти - гвардии ст.техник лейтенант Меламед М.Ш.
- командир 1-й роты - гвардии капитан Рыбак
- командир 1-го взвода - гвардии старший лейтенант Надеев С.С.
- пом.комвзвода - гвардии ст.сержант Анохин И.А.
Минеры: гвардии сержант Грицай и гвардии рядовой Жженых.
- командир 3-го взвода - гвардии ст.лейтенант Гоик Н.Ф.
- командир 2-й роты - ?
- командир 3-й роты - гвардии капитан Пашков
- командир 1-го взвода - гвардии мл.лейтенант Холин
Теперь обратимся к журналу боевых действий (ЖБД) 1-й Гв. ОИБрСН за февраль 1944 года
И после этого последовало распоряжение штаба бригады
С этого распоряжения и начинается собственно операция по разминированию Рогачева.
Но это в следующем посте...

Ко Дню освобождения Рогачева. Потери

Война это всегда гибель людей, в первую очередь среди военных. На сайте ПАМЯТЬ НАРОДА имеются донесения о безвозвратных потерях 169-й и 120-й стрелковых дивизий за февраль 1944 года.
169-я сд за период с 20 февраля по 1 марта 1944 г.:
Именно в этот период попадают боевые действия дивизии по освобождению Рогачева.
Всего потери составили 95 человек, из них сержантского состава - 19.
По полкам потери составили:
- 434 сп - большинство погибло в боях за д. Лучин.
- 556 сп - 3 человека непосредственно во время боя в самом Рогачеве, остальные в боях у Ходосовичей и Найферунг. В бою за Найферунг 21 февраля 1944 г. погиб наш земляк из д. Кошара Хадько Каспер Игнатьевич, 1902 гр. Призван Рогачевским РВК 12 декабря 1943 года. Прослужил менее 2-х месяцев. Вот такая судьба...Кстати, Каспер Игнатьевич родственник директора Рогачевской СДЮШОР № 1 Ходько Игоря Феликсовича.
- 680 сп -  большинство погибло в боях у Зборова.
Напомню, 169 сд, в отличие от 120 сд, не имела приказа на овладение Рогачевом, .Бойцы буквально на плечах ворвались и освободили город.
120 стрелковая дивизия с 1 февраля по 1 марта потеряла 299 человек, в том числе сержантского состава 89.

Потери понесли практически все части и подразделения дивизии, и стрелковые полки и артполк, и отдельный лыжный батальон, и 8 ошб и другие. Ожесточенные бои шли при прорыве обороны немцев и форсировании Днепра в районе Вищина. Затем у деревень Мадора, Озерище и Щибрин. Также на северной окраине Рогачева за железной дорогой.
Донесения о безвозвратных потерях и другие боевые документы можно посмотреть на сайте ПАМЯТЬ НАРОДА.

Тема войны, в том числе освобождения Рогачевщины, не исчерпаема. Как много мы еще не знаем?! А спросить нет у кого. Вот и приходится искать информацию в свободном доступе...
На этом тема освобождения рогачевской земли и Рогачева в феврале 1944 года не закрывается. Будут еще посты о первых днях освобожденного города...

Ко Дню освобождения Рогачева. Награды

Бойцы и командиры 169-й и 120 стрелковых дивизий за освобождение города от немецко-фашистских захватчиков и овладение плацдармом на правом берегу реки Друть, также за проявленное при этом мужество и отвагу, соответствующими командирами были награждены. Приведу информацию о награждениях военнослужащих только стрелковых соединений и частей.
Начну  командиров.
Приказом по войскам 1-го Белорусского фронта от 15 марта 1944 г. были награждены:
- командир 169 сд полковник Веревкин Ф.А. - орденом Красного Знамени
- командир 556 сп 169 сд майор Качур П.В. - орденом Суворова 3-й степени
- командир 680 сп 169 сд подполковник Шарапов М.С. - орденом Суворова 3-й степени
- командир 1-го стр. батальона 680 сп 169 сд майор Шолтыш И.П. - орденом Богдана Хмельницкого 3-й ст.  При чем, командир 680 сп представлял его к награждению орденом Красной Звезды, командир 169 сд к ордену Отвечетсвенной войны 2-й ст., его поддержал командир 35 ск, а командующий войсками 3-й армии генерал-лейтенант Горбатов решил, что он достоин ордена Богдана Хмельницкого 3-й ст.


Указом Президиума Верховного Совета командир 120 сд генерал-майор Фогель Я.Я. награжден орденом Ленина, хотя представлялся к присвоению звания Героя Советского Союза
Не были забыты и другие участники боев за освобождение Рогачева:


Кроме пехоты, были награждены также артиллеристы, связисты, штрафники 8 ошб и другие.
Решением Ставки ВГК от 26 февраля 1944 г. 169 сд и 120 сд стали именоваться Рогачевскими.

Из истории Рогачевщины

Январь - февраль 1918 года
1918 год январь 13 – город и часть уезда оккупировала 1-я польская стрелковая дивизия 1-го Польского корпуса генерал-лейтенанта Довбур-Мусницкого. В городе дислоцировался штаб дивизии во главе с командиром дивизии Густавом Остаповичем и начальником штаба полковником С.Г. Петко с охраной и подразделениями обеспечения. Позднее в город прибыл 1-й офицерский легион (командир - полковник Конажевский). В состав дивизии входили: четыре стрелковых полка, артиллерийский полк, технический дивизион, инженерная рота, школа подхорунжих (кадетов), тыл дивизии, два госпиталя и аптека (склад медикаментов). На декабрь 1917 г. общая фактическая численность дивизии составляла около 2400 человек. Организационно состояла из двух стрелковых бригад. 2-я польская стрелковая дивизия дислоцировалась в районе Жлобина.
Небольшое пояснение - после событий октября 1917 г. в Петрограде  командование корпуса отказалось подчиниться приказу большевиков о проведении выборов в полковые и корпусные комитеты, 12(25) января 1918 подняло мятеж и приняло решение о передислокации в район Рогачев-Жлобин-Бобруйск. Части корпуса не пользовались войсковым самоуправлением, не имели комитетов, сохраняли дореволюционную дисциплину, безусловное подчинение начальству. От солдат, поступающих в корпус, требовали особой подписки о подчинении всем требованиям и распоряжениям командиров. Еще 7 января 1918 г. по приказу Польского  военного комитета официально началось формирование нового вида войсковых подразделений – офицерских легионов. По этому приказу предполагалось сформировать  кавалерийский и пехотный легионы. 20 января было решено сформировать и артиллерийский легион. Согласно штату, в каждом легионе должно было быть 192 офицера, 48 солдат и 7 врачей. В январе 1917 г. 1–й офицерский легион под командованием полковника Конажевского был направлен в Рогачев, а 2–й офицерский легион (артиллерийский) под командованием подполковника Хабиха  в Бобруйск.  Кавалерийский легион был направлен в расположение 6-го уланского полка в Красный берег. В дальнейшем, 1-й офицерский легион перебазировался под натиском Советских войск в Бобруйск, где объединившись со 2-м легионом образовался Рыцарский легион (Legia Rycerska), состоявшей из двух батальонов под общим командованием подполковника Хабиха.  Командиром первого батальона был назначен капитан Вжалинский, второго – подполковник Лабуч. Реорганизованный легион состоял теперь из 1100 штыков.
Местный Совет рабочих и солдатских депутатов был разогнан, арестован крестьянский Совет и комиссар. Захвачены все учреждения, казначейство. В селе Заболотье польские войска забрали фураж и скот. В ночь с 17 на 18 января провели обыски, искали оружие, занимались грабежом.
По инициативе крестьян в селах и деревнях уезда начали создаваться отряды Самообороны, которые вступали в открытый бой с разного рода мародерами и фуражирами польской дивизии.
В январе 1918 года в бою около деревни Городец партизанский отряд разгромил небольшое польское войсковое подразделение, захватил документы, оружия и военнопленных.
Ожесточенный бой вел партизанский отряд с польскими уланами у села Поболов и деревни Остров. Ценой больших потерь уланам удалось окружить деревню Остров и захватить в плен 19 человек, которых потом и расстреляли.
Польским частям приходилось вести ожесточенные бои с красными партизанами. Местное население в целом враждебно относилось к полякам. То тут, то там поднимались крестьянские восстания.
О масштабах  партизанских отрядов можно судить по тексту одной из телеграмм Реввоенсовета Западного фронта, в которой  высказывалась просьба о направлении 700 винтовок и карабинов в Старые Дороги для «организации вооруженной борьбы против польских оккупантов».
Крестьяне нападали на разбросанные по окрестным деревням гарнизоны поляков. В ответ легионеры проводили карательные операции, жертвами которых стали жители десятков деревень соседнего Бобруйского уезда (Большие  и Малые Бортники, Жиличи и др.).
Генерал Ю. Довбор-Мусницкий осознавал, что эта братоубийственная война приводит к гибели ни в чем неповинных людей. Он понимал, что белорусы и поляки веками жили на этих землях, и им нечего было делить. Но политика вмешалась в этот, веками формировавшийся уклад жизни. Штаб корпуса и сам генерал издавали десятки обращений к белорусским крестьянам. В одном из них, в частности, отмечалось:
«Братья Белорусы!
Польская армия сформирована на основе права народов на самоопределение. Наши военные транспорты подверглись нападению. […] Мы не чувствуем ненависти к Вам, за то, что вы участвовали в этих нападениях.   […] Поляки уже более ста лет начиная с Универсала Т. Костюшко ликвидировали  панщину.  Ее вновь вернуло царское правительство.
В 1861 г. шляхта литовских и белорусских губерний первая в России обращалась с петицией к Александру II с прошением о ликвидации крепостничества. Никогда поляки,  народ, ставящий свободу выше жизни  и проливающие за нее в течение последних 150 лет свою кровь, не будут стремиться к лишению свободы своих братьев, с которыми жили на одной земле. […]
Мы готовы позволить Вам создать Белорусскую раду в Бобруйске. Мы просим от Вас только питание  и лошадей, которых лишил нас Крыленко.
Да здравствует независимая Беларусь!».
По соглашению между германским командованием и образованным по приказу австро-венгерского командования Польским регентским советом, для дислокации 1-го польского корпуса был выделен район в границах: Могилев-Жлобин-Слуцк-Татарка. В Могилеве и его пяти уездах, оккупированных корпусом предоставлено было право ввести свою администрацию.
Корпус жил за счет ограбления населения, "в нем офицерам приходится постоянно удерживать солдат от дезертирства обещаниями возвращения их на родину".
На занятой корпусом территории находилось много имений польских помещиков (читай беларусов-католиков). С началом национализации местным крестьянством помещичьих имений и земель, по просьбе их владельцев, в эти имения командованием корпуса были направлены отдельные отряды для защиты помещиков и расправ над крестьянами. Кроме этого, вернулись помещики польской национальности (Эсьман, Славинский, Буглак и др.), которые стали «налаживать быт» в своих уже к тому времени разграбленных имениях, искать виновных среди «своих» крестьян.
В ночь на 29 января 1918 года «головной отряд» красноармейцев начал наступление на Рогачев с Быховского уезда. На правом фланге наступали части 4-го Лифляндского латышского полка, матросы и белорусские красногвардейцы, в центре – 1-й Усть-Двинский латышский полк, на левом фланге – 19-й советский сибирский полк.
Хотя красные атаковали польские войска неожиданно, бой за Рогачев продолжался почти весь день. К вечеру того же дня
польские войска покинули город и отступили к Бобруйску. Латышские стрелки в который раз показали себя верными бойцами за советскую власть, что подтверждается в «Малой Латышской энциклопедии» [16, c. 251]: «Исход сражения 29 января
(11 января по ст. ст.) решили 1-й латышский стрелковый полк и батальон 4-го латышского стрелкового полка».
1918 год январь 30-31 – в ночь с 30 на 31 января (13 февраля)  советские войска заняли Рогачев. Остатки польской стрелковой дивизии рассеяны по правобережной территории Днепра и Друти.Командный состав штаба дивизии успел прорваться к Бобруйску. Часть польских солдат, побросав оружие, разбрелись в разные стороны. Происходит сдача их в плен.
Вначале февраля 1918 года под Рогачевом и Жлобином легионерам удалось отбросить большевистские части за Днепр.
1918 год  февраль 13 - части латышских стрелков и матросов под командованием    И. И. Вацетиса и И. П. Павлуновского наносят поражение частям польского корпуса  Довбор-Мусницкого у Рогачева.
Пребывание польских частей корпуса Довбур-Мусницкого не ограничивалось только военными действиями. Так, 7 (20) января 1918 г. в римско-католическом костеле Рогачева был благословлен брак медсестры Софьи Краузе и врача 2-го стрелкового полка 1-й стрелковой дивизии доктора Марьяна Ниверовского. Свидетелями брачующихся выступили полковник Люциан Желиговский и капитан Вернер. Благословид брак декан 1-й стрелковой дивизии ксендз Тадеуш Яхимовский (интересно - а метрические книги в польских частях тех лет велись?)  На территории уезда польские части и подразделения принимали присягу на верность Польше
и конечно гибли, как подротмистр 3-го полка уланов Станислав Боуфал, погибший под Рогачевом. Ему было 23 года от роду.
В январе 1918 г. в селе Тихиничи располагался госпиталь польского Красного креста, входивший в состав 1-й стрелковой дивизии. Когда части Вацетиса погнали поляков на Бобруйск, сведения об отступлении до госпиталя в Тихиничах доведены небыли. В госпитале в это время находилось на излечении 240 раненных и больных. Чтобы их эвакуировать в Бобруйск, а также медперсонал, требовалось значительное количество подвод, которых в наличии не оказалось. В госпитале остались 20 тяжелораненных солдат и медперсонал. 12 февраля к Тихиничам подошли советские части. Им противостояли солдаты 2-го стрелкового полка и 3-го полка уланов. Также и некоторое количество медперсонала. В бою погибло 2 польских солдата, 10 офицеров были замучены большевиками. Медсестрами они были похоронены в парке. Об этом рассказали медсестры Хелена Скибневска и Ирина Крижановска, которые смогли добраться до Бобруйска. В 1994 г. польское товарищество „Straż Polskich Mogił” установило в парке Тихиничей металлический крест. Польский писатель Мельхиор Ванькович на основе воспоминаний написал книгу „Szpital w Cichiniczach" (Госпиталь в Тихиничах), а в 1999 г. режиссер Иржи Войцик снял фильм по её мотивам.
Последний эшелон с польскими войсками генерала Довбур-Мусницкого убыл из Бобруйска 7 июня 1918 г. Эта дата считается окончанием мятежа 1-го польского корпуса Довбур-Мусницкого.
Возвращаясь в прошлое, нужно отметить, что пребывание войск Довбор-Мусницкого в Рогачеве и уезде не снискало себе ни военной славы, ни доброй людской памяти. Вместе с тем, польские легионеры оставили значительный след в бурных событиях смутных
1917–1918 годов, став колоритной страничкой истории Рогачевщины.
По материалам Интернета.

Жлобин в начале войны. Нам выпал шанс выжить

Прошло 75 лет с момента окончания Второй мировой войны. С тех пор 8 и 9 мая ежегодно отмечается как юбилейная дата во многих странах мира. Но отмечают не все, - у 6 миллионов евреев этого шанса не оказалось. Среди них много моих родственников, в том числе самых близких: дедушка, бабушка, тетя с детьми, мой отец. Много раз передо мною снова и снова всплывают события вначале войны среди них главное - взятие штурмом Жлобина героическими воинами 63-го стрелкового корпуса под руководством генерал-лейтенанта Л.Г Петровского. Этот подвиг дал шанс выжить маме, моему брату и мне, а также десяткам и может быть сотням еврейских семей. Но несколько тысяч, более половины евреев Жлобина, пополнили страшную статистику холокоста. Об их зверском убийстве есть достоверное свидетельство Анатолия Дзяковича в его книге «Дневники партизана Анатолия Дзяковича», которая была опубликована в 80-х годах прошлого столетия.
Но сначала о нашей семье. В довоенном Жлобине наша семья: папа Лев, мама Голда, мой брат Яша и я, а также семья дяди Беиамина жили в большом доме, расположенном на западном берегу Днепра. Дом принадлежал моим дедушке и бабушке Мойше и Хане Брохе. В те годы мой отец работал заведующим производства на Жлобинском хлебокомбинате, мама занималась домашним хозяйством, а брат уже учился в школе. Но вот все изменилось. Началась война и уже на второй день отец вместе с работниками хлебокомбината был мобилизован и отправлен в Гомель, где через несколько дней Гомельским ГВК был призван в армию. Вероятно, в ожидании отца мы остались в доме, притом единственными. 27 июня железнодорожный узел города бомбила немецкая авиация, а уже 5 июля в Жлобин вошли немецкие войска. Некоторые их подразделения сразу расположились на западном берегу реки Днепра. На восточном же берегу находились части 63-го стрелкового корпуса под руководством генерал- лейтенанта Петровского. Свой наблюдательный пункт немцы устроили на расположенной недалеко от берега церкви с деревянной надстройкой. С этого пункта они корректировали огонь по подразделениям красноармейцев. Те не оставались в долгу и вели огонь по немцам, дислоцированным на побережье, внутри города, и особенно - по наблюдательному пункту на церкви. Во время обстрела побережья один из снарядов попал в наш дом, и, пробив две стены, вылетел наружу. В какой-то момент мы быстро покинули дом, прихватив с собой только несколько документов, простыни и покрывало. Не имея другого выбора, мы перебрались в блиндаж, расположенный во дворе наших родственников, в 500-600 метрах от Днепра и оттуда продолжали наблюдать за интенсивно продолжающейся перестрелкой. Буквально через несколько дней приднепровская часть города загорелась, а затем сгорела дотла. Когда мы после этого пришли к месту, где был наш дом, то обнаружили только печку, внутри которой в чугунке был обугленный сахар. Остовы печных труб напоминали нам места бывших совсем недавно на улице Карла Маркса домов. Мы пытались как-то выжить в блиндаже, но расположенный вблизи зоны активных боевых действий он становился все более опасным. Немцы регулярно разбрасывали листовки, а затем с низколетящих самолетов вели обстрелы, и в один из дней был ранен наш родственник, который умер на следующий день. В эти же дни мы стали свидетелями, как после продолжительных пристрелок красноармейцы прямым попаданием снесли деревянную верхушку церкви вместе с находившейся там группой наблюдателей. Вскоре после этого все, кто находился с нами в блиндаже, перебазировались в противоположную часть города, где также было какое-то защитное сооружение, вероятно, ранее в нем располагалось овощехранилище. На новом месте с утра мы направились с братом поискать какие-либо продукты питания. На этот раз наш путь лежал к расположенной недалеко бывшей птицефабрике. Нам повезло,- в каком-то металлическом баке мы нашли куриный корм – патоку. С добычей мы возвращались в свое временное жилье, брат держал в руке литровую банку с патокой, я его сопровождал. Но вдруг перед нами возник немецкий солдат. Он вырвал банку из рук брата, каким то образом оценил содержимое и, полагая, вероятно, что он заимел мед, решил его присвоить. Не раздумывая, солдат ударил брата ногой и спокойно куда-то отправился.
Даже сейчас, спустя почти восемьдесят лет, я не могу забыть об ужасе, который охватил и меня и брата.
Мы еще не успели освоиться в новом месте, как вдруг, совсем неожиданно рано утром 14 июля около нашего пристанища появился красноармеец и стал наблюдать за отходящими сравнительно недалеко от города немецкими танками, а уже к середине дня в городе появились подразделения Красной армии, которые в первую очередь уложили через разрушенную часть моста наклонный настил и наладили временную переправу через Днепр. Эта операция по освобождению городов Жлобина и Рогачева от немецких войск героическими воинами генерал-лейтенанта Л.Г. Петровского была беспрецедентной для начала войны. В течение месяца корпус Петровского удерживал плацдарм в противостоянии группе немецких войск «Центр» и дал возможность эвакуировать через Гомель в центр России ряд предприятий и часть населения.
Примерно 15 или 16 июля мама, мой брат и я перешли по мосту через Днепр и направились в сторону Гомеля. Отдельные небольшие группы беженцев также пересекали Днепр и следовали по нашему маршруту. У входа моста стояло несколько групп военнослужащих, в небе периодически на малой высоте пролетали немецкие самолеты и обстреливали стоявших на охране и проходивших по мосту людей. Когда мы уже прошли мост и вынужденно спрятались от самолета в водосточной канаве, то увидели, что недалеко от нас один из охранников был ранен или убит пулеметной очередью с самолета. По пути к Гомелю в одном из поселков мы встретили наших бабушку и дедушку, которые временно жили у кого-то из знакомых дедушки. Мама предложила им пойти с нами, но дедушка отказался и в тоже время велел нам быстро двигаться дальше и сказал, что с ним нам оставаться даже на один день нельзя, поскольку он тут сам не может долго задерживаться. Возраст дедушки и бабушки в то время был 71 год, притом здоровье бабушки было слабое. Кроме того из прошлого опыта дед не мог представить дальнейшее развитие событий. Продвигаясь дальше в сторону Гомеля, мы дошли пешком до Салтановки, а затем на пригородном поезде доехали до Гомеля. В Гомеле мы встретились с отцом, его часть базировалась за рекой Сож. Отец пробыл с нами весь день, а вечером, переправившись через речку, возвратился в часть. Эта встреча была последней, когда мы его видели, о его гибели 14 мая 1942 года мы узнали только после войны. Через день-два мы оказались в одном из эшелонов, состоявшем из товарных вагонов, который направлялся вглубь России. На этом закончился этап, в котором мы чудом убежали с территории, где нас ожидала неминуемая смерть при уничтожении гетто города Жлобина.
О судьбе всех моих родственников и других евреев города, оставшихся на оккупированной территории мы узнали в конце войны, но после прочтения книги «Дневники партизана Анатолия Дзяковича» мне стало ясно, что весь ужас происшедшего с евреями Жлобина уже никогда не покинет меня. Картина же смерти на морозе за колючей проволокой женщины и трех ее детей неотступно преследует меня, я ничего не могу себе представить более страшное.

Воспоминания Семена Гельфера.

Р.С. Публикуется с личного разрешения автора.

О матерях наших

...Александр Климович признается: в детстве, в силу беззаботности, мало обращал внимания на историю жизни мамы своего друга, но вырос и осознал, сколько пришлось пережить женщине. Потратил немало времени, чтобы выслушать и записать ее воспоминания, — о доброй и сильной женщине должны помнить следующие поколения.
Читать полностью - https://www.sb.by/articles/segodnya-nas-vedut-zavtra-tebya.html
Эта публикация корреспондента издания СБ-Беларусь сегодня Ольги Вальченко была специально приурочена к 75-й годовщине Великой Победы. Кстати, героиня публикации считает этот праздник самым главным праздником своей жизни. И хочется выразить сердечную благодарность и Ольге Вальченко и Ивану ЯРИВАНОВИЧУ - фотокорреспонденту! Они не только взяли интервью у Абуевой Лидии Алексеевны, но и сделали ей очень теплый подарок, надеюсь - от души.
А теперь о самих воспоминаниях. Материал о матери моего друга детства был готов еще в августе 2019 г. Просто окунулся в воспоминания своего детства и вспомнил, что у матери друга очень нелегкая выдалась судьба, впрочем, как и у моей матери. Сближало нас еще и то, что мы оба были "безотцовщина". Вот так и родилась идея написать, и тем самым еще раз отдать дань сыновьего уважения своим матерям.
МАТЕРИ ДРУГА ДЕТСТВА
ПОСВЯЩАЕТСЯ!
ЕСТЬ ЧЕМ ГОРДИТЬСЯ!
Оглядываясь на прожитые годы, с удивлением начинаешь понимать – а ведь в детские и юношеские лета свои, что мы знали о своих родителях, их судьбах? Да и особо не интересовало это. Порой, присутствуя при разговоре родителей с кем-либо, слышали рассказы о тяжелых годах минувшей войны, о непонятных словах – репрессии, эвакуация или оккупация, про угон в Германию или немецкий плен. В лучшем случае, если кто-то из родителей или знакомых расскажет что-нибудь этакое, для нас неведомое о довоенной жизни или о войне вообще. А стандартным ответом на «военные» вопросы родителей был ответ – ты еще мал, подрастешь – узнаешь. В школьные годы потихоньку начинали узнавать отдельные факты из жизни родителей, да и то – фрагментарно…
В те годы мало кто из нашей мальчишечьей среды гордился своими родителями – другие были интересы. А ведь было чем гордиться!
Так и в случае с матерью моего друга детства. Зайдешь к ним в дом – здрасте, тетя Лида. А где Миша, или Миша дома? И всё. Хотя иной раз слышал от друга, что его мать была угнана в Германию, а за что или почему? – Такими вопросами свои юные мозги не напрягали.
Понадобилось уже почти прожить свою жизнь, выучиться, вырастить детей, дождаться внуков, и только сейчас понять, что мы просто обязаны гордиться своими матерями или отцами, и прививать эту гордость и уважение у своих детей и внуков!
Отдавая дань уважения к прожитым, не легким годам жизни матери друга, я и записал её воспоминания. Они уже, только отчасти, для её внуков, в основном для правнуков и их будущего потомства.
ВОСПОМИНАНИЯ АБУЕВОЙ ЛИДИИ АЛЕКСЕЕВНЫ, МАЛОЛЕТНЕГО УЗНИКА  ФАШИЗМА 
Родилась в Рогачеве 12 июля 1926 года. Жили мы на Кузнечной улице у самой поймы реки Друть. На улице была кузня, и мы часто бегали туда. Весной, когда Друть разливалась, вода стояла прямо в огородах.
Отец – Ротиков Алексей Сергеевич, работал на реке Днепр, зажигал огни на речных навигационных знаках. Помню, на лодке ходил, и фонари зажигал по берегам Днепра аж до Зборова. Днепр тогда был судоходной рекой, а по Друти гоняли плоты. Рабочее место его было возле кладбища в небольшой будке. Мы туда к нему ходили, там было много всякой аппаратуры. Когда пришли немцы, отец все это оборудование принес домой и повесил в сарае. Там же и мы, малые, повесили разные плакаты довоенные. Пришли в дом немцы. Отца за хранение этого оборудования чуть не повесили. Заставили нас все снять, забрали все оборудование отца. Вот тогда мы страху натерпелись.
Отец всю войну прожил в Рогачеве. Его два брата служили в РККА, остались живы и вернулись домой. Когда отец умер – не знаю, но когда я вернулась из Германии, его в живых уже не было.
Мать – Матрена Федоровна в девичестве – Станкевич, 1896 г.р., после войны жила в Рогачеве, в бункере, потом по улице К.Либкнехта, 25 кв.15. До войны нигде не работала, была домохозяйкой и растила нас, своих детей. Умерла 11 октября 1965 г., похоронена в Рогачеве на старом православном кладбище.
Мои братья:
- Георгий, 1918 г.р., перед войной отслужил срочную службу и уехал к брату в г. Нальчик [Прим.1.].
- Николай, помню, как призвали его на фронт, а больше сведений о нем в семье не было.
- Семен, жил в г. Нальчике. О нем мне ничего не известно.
Недалеко от нас жили Луговские. Еще помню «поляков» - Астравинских. Их перед самой войной репрессировали, но после войны кто-то из них, или дети или их внуки еще жили в Рогачеве. Один из Астравинских жил в домике прямо на лугу, так его оттуда уводили под арест. На Кузнечной улице жили еще евреи.
В Рогачеве было две церкви –  каменная и деревянная. В каменной церкви до войны хранили соль, и мы с братом уже когда  началась война бегали в ту церковь за солью.
У нас была своя корова, и мы часто прятались в сарае, особенно когда начались обстрелы Рогачева. От этих обстрелов наша корова убежала. Мы, малые, пошли её искать, но так и не нашли. Немцев в Рогачев сначала было много и на мотоциклах и на велосипедах и на танках.
Помню когда началась война многие стали грабить магазины и склады, забирали товары из них. Власти и начальства уже не было, вот и грабили. Мы с братом взяли полмешка муки из костела, так потом наши же солдаты отобрали.
В июле мне исполнилось 17 лет. Немецкие власти Рогачева заставляли нас работать - выносить мусор, подметать дворы и улицы и др. Собирали всех в комендатуре, которая стояла недалеко от старого деревянного моста. Один из соседей был полицай, но он к нам не приставал и ничего плохого ни нам, ни соседям не делал. Может быть, потому что я дружила до войны с его дочкой Людой. Девочка она была хорошей и мы с ней даже не раз потом утекали на луг от немцев. Отец её за то, что убегала от немцев сильно бил.
Забрали меня в фашистскую неволю в августе 1943 г. В тот день нас погнали за кирпичный завод. У немцев там был какой-то объект. Заставили пилить, колоть дрова и складывать их в штабеля. Ко мне подошел один немец, молодой. Я как раз подметала пол, он и говорит – тебя забирают в Германию. Я так и остолбенела. Спрашиваю – а мои родные знают? Он говорит – не бойся, вас там будут учить грамоте. Когда арестовали – сразу повели в какой-то дом большой или клуб недалеко от комендатуры. Когда нас вели, мой младший брат Володя увидел, что меня ведут. Даже мама не знала, что меня забрали. Арестовывали нас немцы. Помню, ведут нас четверых - два немца с автоматами и собака, как преступников через почти весь город. Когда нас вели, встретился сосед-полицай, и говорит – что, попалась? Я ответила ему - сегодня нас ведут, а завтра тебя. Уже много позже мама мне говорила, что этого полицая, связанного по рукам и ногам куда-то наши власти увозили. Наверно и он сказал моим родным. Фамилию его не помню, а звали его Михаил. Привели нас в этот дом или клуб. Там было уже полно людей. Потом пришла моя мама, но нам не дали даже поговорить. Затем к комендатуре подогнали автомашины, поставили кругом пулеметы. Нас погрузили в машины и повезли в сопровождении мотоциклов с пулеметами на Жлобин. Это было в августе 1943 г. В Жлобин привезли в многоэтажную тюрьму, которая была огорожена колючей проволокой. Были там дня три. Ко мне приезжала мама. Разрешили с ней встретиться и поговорить. Каждый день в тюрьму привозили людей. Потом подогнали поезда с вагонами из-под цемента. Нас заставили почистить вагоны. А потом нас повезли в этих вагонах до Бобруйска. В Бобруйске постояли наверно день. Потом опять повезли. За Минском, когда ехали, был большой взрыв. Впереди состава было две платформы с песком. Все эти платформы полетели под откос. Сейчас же откуда-то появилось много немцев. Из нас никто не погиб. Скорее всего, поезд подорвали партизаны. Наши вагоны тут же закрыли, только в них уже были какие-то пробоины, но никто не пострадал. И поезд пошел обратно к Минску. В Минске мы были немного и опять поездом нас повезли до Белостока. Там нас высадили, дали возможность помыться в бане. Потом опять в вагоны и повезли дальше. Довезли до Дрездена. Там нас выгрузили, и там же нас начали «разбирать» кого – куда. Со мной была сестра моей послевоенной соседки Дуси Астапенко. Звали её Аня. Я осталась в вагоне, а её уже забирали из вагона. Аня стала плакать, говорить, показывая на меня  – это моя сестра. Я выскочила из вагона. Плакали вместе. Переводила переводчица. Её оставил со мной и нас опять повезли дальше. И так мы с ней вместе попали в один лагерь при военном заводе. Жили в одном бараке, но работали в разных местах.
Привезли нас в город Плявны [прим.2] - это недалеко от Дрездена. Там был военный завод. В цехах было много различных станков. Делали снаряды. Я работала на шлифовке болванок: и с одной и с другой стороны отверстия, как снаряды. Потом меня перевели в подземелье, там тоже были станки. В этом подземном цеху думала и погибнем. Когда начали освобождать город, завод сильно бомбили. А у нас в подземелье звуки бомбежки отдавались так, как будто нас били по головам. Наверху над подземными цехами стоял какой-то вино-водочный завод. Вот его бомбили так, что засыпало два прохода в подземелье. Правда наши проходы не засыпало, и мы выбрались наружу спокойно и главное – целыми и невредимыми. На заводе делали и танки, но в другом месте. Работали по 12-ть часов. Кормили нас плохо, в рабочие дни недели - два раза в день, а в субботу и воскресенье – один раз. В обед нам из лагеря приносили еду в баках. Кушали прямо у станков. Приносили нам мисочки, туда наливали суп какой, бывало и второе давали. Хлеба давали 300 грамм. Мы его делили на весь день, и чтобы еще оставалось на завтра. Кто был на тяжелых работах или во вторую смену, тому добавляли еще 200 грамм. Иногда и я получала. Кто выходил на работу в субботу, тому выдавали хлеба на смену по полкилограмма. Многие не могли работать или работали до обеда, до 12-ти часов. Тогда и им добавляли хлеба. Когда слабели совсем, то просто лежали в бараке. На улицу нас не выпускали. За малейшие проступки была своя система наказания. Или хлеб урежут, или тарелку супа не дадут. Если проступок серьезный, то забирали в гестапо. В лагере был лагерь-фюрер. Один раз вышла я в лагере на дорогу. Стою. Увидел меня этот лагерь-фюрер и командует – уходи, я в ответ – хочу постоять. Так он на меня начал орать. Благо я убежала в свой барак, а он меня не преследовал. Вот он наказывал наших девчат. Была одна девочка, такая хорошая, на неё надели наручники и увезли. За что – не знаю, но больше мы её не видели, на работу она не выходила. Была еще одна девушка. Красивая. Тоже забрали в гестапо и больше на работе мы её не видели.
Выходили на работу к 6 часам. Лагерь был недалеко от завода. У нас были специальные пропуска, которые мы сдавали при проходе в завод. Одежду нам выдали типа костюмов – куртка и штаны. Зима там была теплая, поэтому нам теплой одежды не давали. Но в бараке у нас была печурка, которую мы сами протапливали, когда было холодно. Второй раз нас кормили по окончанию работы в бараках. Приходили с работы, умывались. За работу нам платили какие-то деньги, но очень мало и не всегда. Даже не помню сколько.
Вокруг была охрана. На заводе работали и военнопленные. Работали на станках  рядом с ними. Общаться, разговаривать с ними, было запрещено. Советских солдат тоже было много. Было много погибших, как среди нас, так и военнопленных.
На заводе и в лагере было два переводчика – мужчина и женщина, её звали Аня. Сами они были московские, из поволжских немцев. Были они грамотные, и она была старшей в нашем лагере и лагере военнопленных. Так вот она очень издевалась над военнопленными. Приказывала бить и при этом не давать плакать. Уже после освобождения нас американцами, эта переводчица Аня со своей сестрой пришла в лагерь. А были мы уже вместе с военнопленными. Не знаю, зачем она пришла. И начала нам говорить – вам теперь хорошо живется. Один из пленных, наш, советский, из офицеров, вспомнил, как она приказывала его бить. Подошел к ней, и спрашивает – а вы как? Она ответила – очень хорошо, война закончилась. Он сказал её сестре, чтобы отошла в сторону. А сам ладонью врезал этой Анне по лицу. И спросил – а теперь как, хорошо? Анна залебезила. Начала говорить, что, извините, это ведь была война. Тогда он второй раз врезал ей пощёчину. Сестра её, девочка лет пятнадцати, убежала, а этот военнопленный отвел переводчицу в кусты и расстрелял.
Находилась я там до 1945 г. Освободили нас и военнопленных американцы числа 17 апреля 1945 года. [Прим.3].
У американцев жили примерно месяц до взятия Берлина и окончания войны. Бараки при заводе, в которых мы жили, были разбиты, и мы жили неподалеку в совершенно целых бараках довольно долго, до июня месяца. Кормили нас американцы хорошо. Не знаю, кто готовил, но кормежка была хорошая. За это время мы хорошо поправились, до этого были совсем исхудавшими - как спички.
Потом американцы передали нас нашим войскам. Встречали нас хорошо. Жили мы на территории воинской части. Здесь же проходили проверку. Видимо не было эшелонов или по какой-то другой причине, но нас долго не отправляли домой.
Затем нас погрузили в американские автомашины и повезли на Дрезден. Там было много музыки и веселья – встречали так хорошо американцев.

Дрезден. Апрель 1945 г.
Вывезли нас на территорию Советского союза. Здесь тоже пришлось долго жить практически под открытым небом – крыш в разбитых домах не было. Одеты мы были - кто во что, находили что теплее. Здесь нас партиями отправляли домой. Довезли до Бобруйска. Снова была проверка. Проверяли всё.
И только в ноябре 1945 г. я попала домой.
Все документы отправлялись в Гомель в органы КГБ.
Как приехала домой в Рогачев, пошла работать в артель «Красный пекарь». Работа была разная. Я занималась выпечкой хлеба. Платили мало. Поработала я в артели, наверно, с один год. Потом цех по выпечке хлеба перевели в здание костела, и туда я перешла работать. Перед этим приходил директор и уговаривал перейти, говорил, что там будет хорошо работать. Я перешла, но платили мало, и я подписала контракт на работу в Карелии. Туда мы поехали всей семьей – мама, брат и дочь. В Карелии вышла замуж, родила сыновей – Мишу и Лёню. Там же брата призвали служить в армию. С мужем мы разошлись, и мы с мамой и детьми вернулись в Рогачев. Я была беременной, и уже в Рогачеве родила третьего сына Валеру. Это было уже в 1958 г. Потом, через милицию нашли бывшего мужа и он платил алименты. Сам же он нас не искал.
В Рогачеве начался строиться хлебозавод, и я пошла туда работать. Работала пекарем. Растила детей. Затем построили новый завод, и уже там я закончила свою трудовую деятельность.
В августе 1966 г. вступила в ряды КПСС. Партийный билет № 07045468, выдан 2 августа 1973 г. Рогачевским РК КП Белоруссии Гомельской области.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля 1974 г. награждена орденом Трудового Красного Знамени. Удостоверение подписал Секретарь Президиума Верховного Совета СССР Георгадзе 14 марта 1974 г.
Как несовершеннолетний узник фашизма в годы второй мировой войны, являюсь ветераном войны. Удостоверение № 050511 выдано 19 февраля 1993 г. Рогачевским горсобесом.
Вот такой рассказ – воспоминания поведала мать моего друга детства летом 2019 года. Много чего мы не знаем о своих родителях. И эти воспоминания 93-летней женщины нужны не её детям, а их у неё четверо, а уже её внукам…
Чтобы помнили и гордились!
Примечания:
1.Ротиков Георгий Алексеевич, Призван в 1941 г. Нальчикским ГВК, Кабардино-Балкарской АССР, г. Нальчик. Последнее место службы – 5-й автогужевой-транспортный батальон 6-го Гвардейского стрелкового корпуса, красногвардеец, шофер. Убит 2 декабря 1942 г. в бою за город Калач. Захоронен - Воронежская обл., Старо-Криушанский (ныне Петропавловский) район, Старо-Криушанское сельское поселение, с. Старая Криуша. До призыва проживал г. Нальчик, ул. Советская, 36 (ЦА МО РФ ID 53409295).
2. Город Плауэн - (нем. Plauen, в.-луж. Pławno, чеш. Plavno) — город в Германии, в Саксонии, недалеко от границы с Чехией.  К концу Второй мировой войны г. Плауэн как один из важнейших центров военной промышленности несколько раз стал целью налетов авиации союзнических войск. В результате погибло множество людей не только среди местного населения, но и среди занятых на предприятиях города, например на Фогтландской машиностроительной фабрике (Vogtlandische Maschinenfabrik / VOMAG)), военнопленных и остарбайтеров. Особенно много советских военнопленных и гражданских лиц погибло от бомбардировок 19 марта 1945 г. Они были похоронены на Главном кладбище города. Над их братской могилой сегодня возвышается обелиск с большой пятиконечной звездой.
Факт работы Абуевой Л.А. в г. Плауэне на фабрике VOMAG подтверждается архивными материалами Управления КГБ по Гомельской области.
3. Согласно послевоенным данным отдела репатриации Совета народных комиссаров БССР, в Германию было угнано 399.374 человека (современные историки называют цифру около 380 тысяч). А к концу 1947 года вернулось на родину 223.609 человек.

П.С. Сегодня накануне Великого ПРАЗДНИКА ПОБЕДЫ хочется надеяться, что наши дети, внуки и правнуки будут помнить какой ценой далась эта ПОБЕДА!

Вахта Памяти 2020

Александр Дударенок на Одноклассниках написал - Если ничего не изменится, то 20 апреля планируем убытие на Вахту Памяти-2020. А пока предлагаем Вашему вниманию видео о Вахте Памяти-2019 на территории Рогачевского района, Гомельской области.
И приложил ролик о прошлогодней Вахте на территории Рогачевского района
Днепровский рубеж. Вахта памяти, апрель 2019 года.
Во время проведения подъёма останков бойцов произошёл, я бы сказал мистический, случай… Вокруг раскопа, в прямом смысле слова, бродили два песчаных вихра, как две неприкаянные души погибших солдат….

Забытые слова

В прошлом году, работая в Российском государственном военно-историческом архиве (РГВИА) с послужными списками Рогачевского гарнизонного батальона, встретил незнакомые, режущие слух слова.
По возвращении пришлось поискать в словарях...
ФУРЬЕР — (фр. fourrier, от лат. fodrum корм). Унтер-офицер, которому поручена заготовка съестных припасов, фуража и квартир для своей роты; поставщик провианта в войсках, квартирмист.
Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов А.Н … 
Синонимы:
квартирмейстер, квартирьер, фуражир.

Профос - Солдат или унтер-офицер, ведавший чистотой помещения, надзором за арестованными, приведением в исполнение приговоров о телесном наказании и т.п. (в армии Российского государства XVIII - XIX вв.).
Профос — муж., лат. переделано в прохвост, военный парашник, убирающий в лагере все нечистоты; встарь это были и военные полицейские служители и полковые палачи.
Толковый словарь Даля.