proliv (proliv) wrote,
proliv
proliv

Евреи Рогачевщины

Место его уже не узнает его...

ШУЛЬМАН А.Л.

От Жлобина до Рогачева полчаса езды. Рогачев – еврейский центр с многовековыми традициями. Еще в конце XVIII века здесь умножали свой капитал 52 еврейских купца. В Рогачеве возникла одна из первых в Беларуси хасидских общин.
Но была еще одна причина, по которой мы непременно хотели попасть в Рогачев. В этом городе родился и провел юношеские годы самобытный еврейский художник Анатолий Каплан. Через всю жизнь Анатолий Львович пронес любовь к своей малой родине. Как Шагал воспевал Витебск, так Каплан – свой Рогачев. Кстати говоря, одним из тех, кто благословил его на художественное подвижничество, был Марк Шагал. Я понимал, что напоминаю тех зарубежных туристов, которые приезжают в Витебск, чтобы увидеть город Шагала. Витебск живет и процветает, но из шагаловского в нем осталось одно название. Так и Рогачев только своим названием напоминает город, который вдохновлял Анатолия Каплана. И все же я хотел попасть в Рогачев…
Танхум (Анатолием он стал в Ленинграде) Каплун (такая фамилия была у отца) родился в этом городке в 1902 году. Его отец держал мясную лавку (“а ятке”, как говорили тогда на идише в Рогачеве). Она досталась ему по наследству. Кормила его не маленькую семью. И должна была кормить детей.
Танхум выбрал для себя путь художника. Живя в Ленинграде и гуляя по набережным Мойки и Фонтанки, он видел Рогачев и его жителей.
– Откуда ты берешь персонажи для своих картин? – спрашивали у него.
– Они живут у меня здесь, – отвечал он и показывал рукой на сердце.
Когда во второй половине тридцатых городов в Ленинграде в Музее этнографии проводилась выставка художников из всех республик Советского Союза, никого не могли найти из Биробиджана. И тогда кто-то предложил: “Давайте выставим работы Анатолия Каплана про его Рогачев. Все решат, что это и есть еврейская республика”. Так и сделали.
В годы войны в Рогачевском гетто погибли все родственники Анатолия Львовича, кроме младшей сестры. Приезжать в Рогачев художнику больше было не к кому…
На встречу с нами пришло человек двадцать. Комната в одном из деревянных домов стала импровизированным зрительным залом.
Давид Симанович много рассказывал о Шагале, читал стихи, посвященные художнику. Я сказал, что наши города дали миру двух больших еврейских Мастеров: Шагала и Каплана. И, увидев реакцию моих собеседников, понял, что если о Шагале они что-то слышали, то фамилия Каплан им ничего не говорит.
Я спросил: “Может быть, в городе живут какие-то дальние родственники, или те, кто знал эту семью?”. Собравшиеся посмотрели на женщину, сидевшую у дверей.
– Наша фамилия Каплан, – сказала она. – Но о том человеке, о котором вы спрашиваете, я ничего не слышала.
Сегодня в разных странах мира выпускаются альбомы с репродукциями работ Анатолия Каплана, выставки проходят в крупнейших выставочных залах, а в Рогачеве – городе, который вдохновлял его творчество, ничего не слышали о Мастере. Здесь это по-прежнему забытое имя.
Ничего не знают рогачевские евреи и о другом известном земляке – поэте и драматурге Шмуэле Галкине. Это одна из самых ярких личностей в идишистской литературе советского периода. Хоть бы когда-нибудь здесь провели литературный вечер, посвященный его памяти, вспомнили добрым словом. У него были и революционные циклы стихов, и ура-патриотические (кто из молодых поэтов не писал такие стихи в двадцатые и тридцатые годы?). Но поэт зазвучал во весь голос, как это ни странно, не в трибунных стихах, а очень личных – интимной и философской лирике. В 40-е годы Галкин активно участвовал в работе Еврейского антифашистского комитета. Был арестован, как и все его товарищи. И наверное, разделил бы их участь – был бы расстрелян. Но помог избежать этой доли... инфаркт. Вот уж действительно, смех сквозь слезы.
Не вина людей, что они не знают прошлого своего народа. Это их беда. Евреи вместе с другими народами СССР попали под каток, который пытался из всех сделать общность под названием – “советский народ”. Впрочем, будем откровенными: многие из нас сами залезали под этот каток...
Статистика пытается быть точной наукой, хотя получается это далеко не всегда. И виновата в этом не только статистика. Переписи населения, например, не дают даже приблизительного ответа о численности евреев. Во-первых, евреи так и не решили, кого они считают “своим”, а кого – нет. Например, если ты еврей наполовину или на четверть, кем тебя следует считать? И к тому же, далеко не все евреи готовы публично подтвердить свое происхождение. Поэтому когда говорят, что в Беларуси осталось 25–27 тысяч евреев, одни советуют умножить эту цифру на два, другие – на три, а третьи и вовсе изобретают сложные математические формулы. Но умножай не умножай, эта цифра подтверждает, что осталось нас в Беларуси немного. Например, к началу войны еврейское население (официально подсчитанное) только Гомеля и Гомельской области, самой маленькой по своей территории из 10 довоенных белорусских областей, составляло 44 тысячи человек.
– Так что же? – спрашивают у меня. – Не для кого выпускать журнал?!
Я вспоминаю слова моей бабушки. Она говорила это по другому поводу, но, думаю, ее слова будут уместны. “Хоть для одного, хоть для большой семьи – все равно обед готовить надо”.
– Ну, хорошо, – соглашаются со мной. – Сами видели: ваши читатели, ваши слушатели – люди, в основном, пожилые. Еще год, еще пять лет и…
– Не торопитесь с выводами, – обычно отвечаю я. – Еврейская история не только непредсказуема, но и парадоксальна…
http://mishpoha.org/library/04/0420.shtml
Tags: Беларусь, Рогачев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments