proliv (proliv) wrote,
proliv
proliv

Categories:

Жлобин в начале войны. Нам выпал шанс выжить

Прошло 75 лет с момента окончания Второй мировой войны. С тех пор 8 и 9 мая ежегодно отмечается как юбилейная дата во многих странах мира. Но отмечают не все, - у 6 миллионов евреев этого шанса не оказалось. Среди них много моих родственников, в том числе самых близких: дедушка, бабушка, тетя с детьми, мой отец. Много раз передо мною снова и снова всплывают события вначале войны среди них главное - взятие штурмом Жлобина героическими воинами 63-го стрелкового корпуса под руководством генерал-лейтенанта Л.Г Петровского. Этот подвиг дал шанс выжить маме, моему брату и мне, а также десяткам и может быть сотням еврейских семей. Но несколько тысяч, более половины евреев Жлобина, пополнили страшную статистику холокоста. Об их зверском убийстве есть достоверное свидетельство Анатолия Дзяковича в его книге «Дневники партизана Анатолия Дзяковича», которая была опубликована в 80-х годах прошлого столетия.
Но сначала о нашей семье. В довоенном Жлобине наша семья: папа Лев, мама Голда, мой брат Яша и я, а также семья дяди Беиамина жили в большом доме, расположенном на западном берегу Днепра. Дом принадлежал моим дедушке и бабушке Мойше и Хане Брохе. В те годы мой отец работал заведующим производства на Жлобинском хлебокомбинате, мама занималась домашним хозяйством, а брат уже учился в школе. Но вот все изменилось. Началась война и уже на второй день отец вместе с работниками хлебокомбината был мобилизован и отправлен в Гомель, где через несколько дней Гомельским ГВК был призван в армию. Вероятно, в ожидании отца мы остались в доме, притом единственными. 27 июня железнодорожный узел города бомбила немецкая авиация, а уже 5 июля в Жлобин вошли немецкие войска. Некоторые их подразделения сразу расположились на западном берегу реки Днепра. На восточном же берегу находились части 63-го стрелкового корпуса под руководством генерал- лейтенанта Петровского. Свой наблюдательный пункт немцы устроили на расположенной недалеко от берега церкви с деревянной надстройкой. С этого пункта они корректировали огонь по подразделениям красноармейцев. Те не оставались в долгу и вели огонь по немцам, дислоцированным на побережье, внутри города, и особенно - по наблюдательному пункту на церкви. Во время обстрела побережья один из снарядов попал в наш дом, и, пробив две стены, вылетел наружу. В какой-то момент мы быстро покинули дом, прихватив с собой только несколько документов, простыни и покрывало. Не имея другого выбора, мы перебрались в блиндаж, расположенный во дворе наших родственников, в 500-600 метрах от Днепра и оттуда продолжали наблюдать за интенсивно продолжающейся перестрелкой. Буквально через несколько дней приднепровская часть города загорелась, а затем сгорела дотла. Когда мы после этого пришли к месту, где был наш дом, то обнаружили только печку, внутри которой в чугунке был обугленный сахар. Остовы печных труб напоминали нам места бывших совсем недавно на улице Карла Маркса домов. Мы пытались как-то выжить в блиндаже, но расположенный вблизи зоны активных боевых действий он становился все более опасным. Немцы регулярно разбрасывали листовки, а затем с низколетящих самолетов вели обстрелы, и в один из дней был ранен наш родственник, который умер на следующий день. В эти же дни мы стали свидетелями, как после продолжительных пристрелок красноармейцы прямым попаданием снесли деревянную верхушку церкви вместе с находившейся там группой наблюдателей. Вскоре после этого все, кто находился с нами в блиндаже, перебазировались в противоположную часть города, где также было какое-то защитное сооружение, вероятно, ранее в нем располагалось овощехранилище. На новом месте с утра мы направились с братом поискать какие-либо продукты питания. На этот раз наш путь лежал к расположенной недалеко бывшей птицефабрике. Нам повезло,- в каком-то металлическом баке мы нашли куриный корм – патоку. С добычей мы возвращались в свое временное жилье, брат держал в руке литровую банку с патокой, я его сопровождал. Но вдруг перед нами возник немецкий солдат. Он вырвал банку из рук брата, каким то образом оценил содержимое и, полагая, вероятно, что он заимел мед, решил его присвоить. Не раздумывая, солдат ударил брата ногой и спокойно куда-то отправился.
Даже сейчас, спустя почти восемьдесят лет, я не могу забыть об ужасе, который охватил и меня и брата.
Мы еще не успели освоиться в новом месте, как вдруг, совсем неожиданно рано утром 14 июля около нашего пристанища появился красноармеец и стал наблюдать за отходящими сравнительно недалеко от города немецкими танками, а уже к середине дня в городе появились подразделения Красной армии, которые в первую очередь уложили через разрушенную часть моста наклонный настил и наладили временную переправу через Днепр. Эта операция по освобождению городов Жлобина и Рогачева от немецких войск героическими воинами генерал-лейтенанта Л.Г. Петровского была беспрецедентной для начала войны. В течение месяца корпус Петровского удерживал плацдарм в противостоянии группе немецких войск «Центр» и дал возможность эвакуировать через Гомель в центр России ряд предприятий и часть населения.
Примерно 15 или 16 июля мама, мой брат и я перешли по мосту через Днепр и направились в сторону Гомеля. Отдельные небольшие группы беженцев также пересекали Днепр и следовали по нашему маршруту. У входа моста стояло несколько групп военнослужащих, в небе периодически на малой высоте пролетали немецкие самолеты и обстреливали стоявших на охране и проходивших по мосту людей. Когда мы уже прошли мост и вынужденно спрятались от самолета в водосточной канаве, то увидели, что недалеко от нас один из охранников был ранен или убит пулеметной очередью с самолета. По пути к Гомелю в одном из поселков мы встретили наших бабушку и дедушку, которые временно жили у кого-то из знакомых дедушки. Мама предложила им пойти с нами, но дедушка отказался и в тоже время велел нам быстро двигаться дальше и сказал, что с ним нам оставаться даже на один день нельзя, поскольку он тут сам не может долго задерживаться. Возраст дедушки и бабушки в то время был 71 год, притом здоровье бабушки было слабое. Кроме того из прошлого опыта дед не мог представить дальнейшее развитие событий. Продвигаясь дальше в сторону Гомеля, мы дошли пешком до Салтановки, а затем на пригородном поезде доехали до Гомеля. В Гомеле мы встретились с отцом, его часть базировалась за рекой Сож. Отец пробыл с нами весь день, а вечером, переправившись через речку, возвратился в часть. Эта встреча была последней, когда мы его видели, о его гибели 14 мая 1942 года мы узнали только после войны. Через день-два мы оказались в одном из эшелонов, состоявшем из товарных вагонов, который направлялся вглубь России. На этом закончился этап, в котором мы чудом убежали с территории, где нас ожидала неминуемая смерть при уничтожении гетто города Жлобина.
О судьбе всех моих родственников и других евреев города, оставшихся на оккупированной территории мы узнали в конце войны, но после прочтения книги «Дневники партизана Анатолия Дзяковича» мне стало ясно, что весь ужас происшедшего с евреями Жлобина уже никогда не покинет меня. Картина же смерти на морозе за колючей проволокой женщины и трех ее детей неотступно преследует меня, я ничего не могу себе представить более страшное.

Воспоминания Семена Гельфера.

Р.С. Публикуется с личного разрешения автора.
Tags: ВОВ. Жлобин. Гельфер.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments