April 2nd, 2016

Таким ей запомнился Ленинград

Таким ей запомнился Ленинград
(Климова Любовь Денисовна)



       Родилась Любовь Денисовна в Гомельской области в г. Рогачев. Отец и мать были учителями, уважаемыми людьми. После окончания школы Люба поступила в педагогический институт имени Герцена в Ленинграде, но к моменту сдачи экзаменов началась война. В корпусах института расположился военный госпиталь. Так как медицинского образования у девушки не было, её взяли санитаркой в эвакогоспиталь. С сентября 1941 года по 9 мая 1945 года госпиталь входил в состав действующей армии.
    Палата Любе досталась большая: 13 человек и всё лежачие. У кого ампутированы ноги, у кого руки. Дежурить приходилось сутками. Такой хрупкой девушке приходилось топить печь в палате, самой искать дрова. Со слезами на глазах Любовь Денисовна вспоминает, как её приходилось кормить раненых солдат с повреждённой челюстью: "Они стонали при каждом глотке от боли, и я чувствовала себя бессильной им помочь". 
     Было и такое, когда раненые просили её зайти к их родным. Разве откажешь в такой просьбе! Приходилось идти. В одном из таких походов потеряла продуктовую карточку и осталась без хлеба. Но больные очень привязались к Любе и делились с ней едой.
"На всю жизнь запомнила один из таких походов, - рассказывает Любовь Денисовна. Когда нужная мне квартира оказалась пустой, я решила зайти в соседнюю. А там... Сидела уже мёртвая женщина, а в руках у неё что-то шевелилось. Это был младенец. Я до сих пор не знаю ни имени умершей, ни судьбы младенца".
     Вспоминает Любовь Денисовна и своих больных. Помнится ей и  парень, у которого были ампутированы две ноги и одна рука, помнится и молодой мастер по конькобежному спорту, который лишился одной ноги.
     После прорыва блокады, их госпиталь эвакуировали из Ленинграда. Когда покидали город, то помнит Любовь Денисовна: тут человек, там человек, люди шли и падали, а подняться уже не было сил, так и замерзали на снегу. "Вот таким мне запомнился Ленинград", - говорит Любовь Денисовна. Переправу осуществляли через Ладожское озеро под  огнём немцев. Две машины ушли под лёд, наша успела пройти. Но в Тихвине, куда они прибыли, Люба заболела и долго лежала в больнице.
     После выздоровления она получила должность учителя в школе, затем завуча, а еще позже — директора. Вскоре приехала в Белоруссию в г. Рогачёв, где работала школьным инспектором. Она вышла замуж за офицера и разделила с ним нелегкую судьбу военного. Были они на Дальнем Востоке. Сейчас Любовь Денисовна живет в г. Гродно.
Гой КИРА, II класс СШ № 32 г. Гродно
«Эхо июня 41-го»: страницы истории/авт.-сост. И.Е.Макеева. -Гродно:Гродн.тип., 2005 – 264 с.

Суровая правда героических дней

В первых числах июля 1941 года немецкие войска вышли к Днепру, где завязались тяжелые бои за Могилев, Быхов, Рогачев и Жлобин.
В эти дни группа воинов из 20 человек, состоявшая из красноармейцев и командиров 27 и 17 стрелковых дивизий, под моим руководством выходила из окружения в районе Гродно. Совершенно случайно на западном берегу Днепра, возле Забуднянских хуторов, мы встретили штаб и военный Совет 3 Армии. Здесь от командарма В. И. Кузнецова я получил приказ прорваться через линию фронта и доложить в штаб Центрального фронта о месте нахождения и положении его группы.
10 июля мы выполнили эту задачу, перейдя линию фронта в полосе наступления корпуса комкора Петровского, у города Рогачев.
Нас немедленно отправили в штаб фронта в город Гомель. После моего доклада командующий фронтом генерал-полковник Ф. Ф. Кузнецов принял меры по оказанию соответствующей  помощи штабу 3 Армии, а нас направили на передовую на доукомплектование подразделений, которые несли большие потери в оборонительных боях.
Я, таким образом, уже на следующий день попал в 151 стрелковую дивизию, где был назначен политруком моторизованной роты 145 отдельного разведбатальона.
В эти дни дивизия несла ощутимые потери в живой силе и технике. Достаточно сказать, что к моменту моего прибытия в разведбатальоне не было не только танков, но даже ни одной машины или мотоцикла. А в кавалерийском эскадроне - ни одной лошади. Рота, одним словом, действовала только в пешем строю. Ощущался также острый недостаток командиров и политработников, а рядовой состав был представлен только что призванными из запаса воинами Чериковского, Кричевского и Пропойского районов Гомельской области.
Нашей ротой командовал лейтенант Бондарев, а взводами - лейтенанты Кондратенко, Калоев и старшина Смирнов, а моим помощником был Мерзляков. Комвзвода Кондратенко и комроты Бондарев вскоре были ранены и отправлены в госпиталь.
Потекли напряженные фронтовые будни.
От разведки ежедневно требовали все новые и новые данные о месте расположения артиллерии противника, о наличии у него танков, о передислокации воинских подразделений на нашем участке фронта и т. д. Иногда ставилась задача захватить контрольного "языка". Вот поэтому нам приходилось постоянно формировать и отправлять в поиск свои разведгруппы.
Почти каждую ночь я сам был вынужден возглавлять одну из поисковых групп то на одном, то на другом участке фронта.
Однажды мы успешно миновали передний край немецкой обороны и возле деревни Хатовня неожиданно для себя вышли на огневую позицию артиллерийской батареи противника. Нас же,  к счастью, никто не обнаружил.
Уточнив расположение батареи, мы затемно вернулись в свою часть и доложили о результатах поиска. А утром наши артиллеристы мощным артналетом начисто уничтожили немецкую батарею.
В другой раз, углубившись в тыл противника, мы на перекрестке дорог захватили регулировщика, направлявшего в сторону передовой транспорт с боеприпасами.
Запомнился и другой случай, когда на окраине полуразрушенной деревушки мы наткнулись на вражескую линию связи. Ориентируясь по ней, мы подошли к крайней избе и заглянули в освещенное окно. Там возле телефона находилось несколько немцев.
Посоветовавшись, решили брать пленного.
Распахнув дверь и полоснув по ошалевшим немцам из автомата, мы ворвались в помещение, скрутили одного из них и, не мешкая, двинулись в свою сторону, прихватив со стола портфель и карту, а группа прикрытия довершила операцию, прикончив оставшихся фашистов, разбив телефонный аппарат и оборвав провода.
Немцы же моментально отреагировали на учиненный нами шум. Они начали пускать осветительные ракеты, открыли стрельбу и организовали преследование. Оторвавшись от немцев, мы миновали нейтральную полосу и перевалили через бруствер своей траншеи. Здесь нас уже поджидал начальник разведки.
Когда разобрались с пленным, оказалось, что это очень важная птица - начальник штаба полка с документами и топографической картой местности. Разгромили мы, оказывается, штаб немецкого батальона.
К концу первой недели августа противник снизил активность боевых действий на участке нашей дивизии, что, естественно, встревожило наше командование. И в ночь на 10 августа в поиск были направлены не только группа разведбатальона, но и полковые разведчики. Я же вновь ходил за деревню Хатовня.
Погода стояла отличная. Полная луна светила, как днем. И не мудрено, что едва мы вышли на нейтральную полосу, как нас тут же засекли и открыли огонь. В таких условиях нечего было и мечтать о том, чтобы проникнуть по вражеский тыл, и мы вынужденно отошли назад.
Комбат, не дослушав мой доклад, объявил:
- Ваша рота два часа назад отправлена на правый фланг дивизии с задачей закрыть брешь, вечером пробитую немцами в зоне стрелкового батальона. Комроты назначен младший лейтенант Суетин, бывший помначштаба батальона. Вы там будете нужнее. Сейчас подойдет машина, и вас проводит туда начальник штаба.
Рядом с нами находился батальонный комиссар Агеев - герой Хасана, кавалер ордена Красного Знамени. К нему обратился секретарь партбюро батальона политрук Журило:
- Товарищ комиссар! Разрешите и мне отбыть в роту вместе с политруком и принять участие в бою.
Разрешение было дано. Через несколько минут мы с Журило уже мчались в сторону поселка "Красный пахарь" и на восточной его окраине, недалеко от кирпичного завода, разыскали свою роту.
Суетин, увидев нас, радостно прокричал: "Теперь вся рота и сборе. Теперь мы - сила!".
А на самом-то деле нас всего было 78 человек.
Рота стянулась к нашей машине, и старшина раздал завтрак.
За истекшую ночь бойцы уже подремонтировали траншею, местами выкопали новые окопы и приступили к сооружению блиндажа. Подкрепившись, все разошлись по своим местам и продолжили начатые работы.
А противник все молчал. Только иногда утреннюю тишину с его стороны разрывали автоматные очереди или одиночные винтовочные выстрелы.
Collapse )
«Эхо июня 41-го»: страницы истории/авт.-сост. И.Е.Макеева. -Гродно:Гродн.тип., 2005 – 264 с.