November 8th, 2015

Война — не чистая монета

Материал с таким названием был размещен на сайте НАРОДНАЯ ВОЛЯ еще 16 красавiка 2012 г., но до сих пор не утратил своей актуальности.
Жаль только, что автор не продолжил публикацию материалов...

Приближается 9 Мая, День Победы нашего народа над фашистской чумой. За свободу и желание жить в своей стране белорусский народ заплатил слишком высокую цену. Отдан ли нашим поколением долг отцам и дедам, которые ценой многочисленных жертв добыли нам свободу? Думается, если и отдан, то не в полной мере.
В последнее время события Второй мировой войны как-то отходят на задний план, перекрываясь новыми проблемами. И если на экранах кинотеатров появились фильмы о временах военного лихолетья, то публикаций о подпольном и партизанском движении, особенно на местном уровне, слишком мало. Это и понятно. Основные участники тех событий ушли в мир иной, а живущие по состоянию здоровья не в силах поднимать эти вопросы, да многие и не хотят этого делать. Слишком дорогой ценой досталась нам эта победа.
Длительное время занимаюсь изучением партизанского движения на севере Гомельской области (Рогачевский, Журавичский, Кормянский и Чечерский районы по старому административному делению. — Авт.). За это время пришлось поработать во многих архивах, музеях, школах, библиотеках, общаться с отдельными участниками тех событий. Накоплен значительный фактический материал. И, что интересно, не всегда документальные материалы государственных и иных архивов совпадают по событиям, смыслу, результатам и т.д. с мемуарной литературой.
В книгах И.Т.Зуевича “Райком в подполье”, М.А.Дмитриева “У тихой Серебрянки”, Н.А.Михайлашева “Буря гнева” и других хорошо описаны события и операции, в которых партизаны имели положительный результат. В тех случаях, когда такого результата не было или он был отрицателен, ситуации или вообще не освещаются, или о них сообщается вскользь.
Подрастающему поколению вообще трудно себе представить события 1941—1944 годов. Прочитав отдельные мемуары на партизанскую тематику, у молодежи может сложиться впечатление, что партизанская война была в виде легкой прогулки. Выскочили из леса, перестреляли немцев, пустили под откос пару немецких эшелонов и снова в лес. Но ведь это далеко не так! Здесь война велась не на жизнь, а на смерть. Нередко народные мстители проигрывали, несли большие потери.
Кто они, партизаны севера Гомельской области?
Это бойцы Красной Армии, попавшие в окружение, партийно-советские работники, рабочие и служащие, колхозники, эвакуированные и другие. Они были обычными советскими людьми, которых война согнала с насиженных мест и заставила заниматься не свойственными им делами.
Кто противостоял обычным советским гражданам? Это отборные головорезы Гитлера, накопившие опыт ведения тайных войн в Европе, прошедшие обучение в школах абвера и СД, располагавшие значительными агентурными возможностями, опираясь на эмигрантов в Европе и немецкие колонии в СССР. Солидные возможности по заброске своих агентов в интересующие их районы с отступающими войсками или беженцами появились у немцев в первые же дни войны. Для этих же целей немцы производили заброску в советский тыл диверсионных групп и разведывательных формирований.
За время войны советской контрразведкой обезврежено более 30.000 шпионов, 3500 диверсантов, 6000 террористов. Это, так сказать, официальные цифры. Но мне нигде не приходилось встречать в печати сведений, сколько всего немцы подготовили агентуры для борьбы против СССР. Педанты-немцы вели скрупулезный учет каждого подготовленного агента, и я не думаю, что компетентным органам их количество не известно. Причина, видимо, кроется в другом. Вероятнее всего количество подготовленной агентуры сильно разнится с количеством разоблаченной. Ведь неразоблаченную немецкую агентуру пытались реанимировать и после войны. Отсюда можно сделать вывод: если агентура не была разоблачена — это не значит, что ее не было вообще.
На начальной стадии оккупации подпольное и партизанское движение понеслои серьезные потери. Некоторые партийные руководители, которые были оставлены ЦК КПБ на оккупированной территории для организации подпольного и партизанского движения, нарушили решение партии и ушли в советский тыл, оставив на произвол судьбы тех коммунистов, которыми должны были руководить.
Чтобы не быть голословным, сообщаю, что из четырех районов, документы которых мне пришлось изучать, только секретарь Рогачевского райкома партии С.М.Свердлов выполнил решение партии и остался в тылу врага. Его боевой заместитель, председатель Рогачевского райисполкома Е.С.Булосов, начальник РО НКВД Н.Т.Кузнецов, он же командир Рогачевского партизанского отряда, убыли за линию фронта.
За линию фронта, воспользовавшись служебным положением, уехали с семьями и.о. секретаря Журавичского райкома партии Ф.И.Мышак и председатель райисполкома Д.Г.Сидоров, оставив коммунистов и беспартийный актив без руководящего звена. Журавичский партизанский отряд так организован и не был.
Последовал их примеру и ушел в советский тыл секретарь Чечерского райкома партии М.Т.Подоляк, оставив без руководителей коммунистов, комсомольцев и актив района.
Вынашивали намерения уйти в советский тыл и руководители Кормянского района М.С.Бруек, И.А.Асташенок и С.Г.Евдачков, но по каким-то причинам за линию фронта не пошли. Зато с сентября 1941 года по июнь 1942-го так спрятались в “глубоком подполье”, что их не могли найти не только немцы, но и посланные на поиск партизаны. Более того, указанные руководители в сентябре 1941 года распустили по домам партизанский отряд.
В феврале 1950 года на бюро Гомельского обкома партии рассматривался вопрос по факту роспуска Кормянского партизанского отряда. На сегодняшний день эти материалы носят гриф “Строго секретно”, хотя по действующей нормативно-правовой базе материалы по партизанской тематике рассекречиваются через 30 лет после состоявшихся событий. Очень уж в неприглядном виде предстали на бюро обкома руководители Кормянского района. Да и партия “дальновидно” позаботилась о своих отдельных коммунистах, спрятав их неблаговидные поступки под гриф секретности.
В этой связи принимать в мемуарах за чистую монету слова благодарности родной партии за организующую и вдохновляющую роль в подпольном и партизанском движении нужно с большой осторожностью. Не ко всем районным и иным руководителям эти дифирамбы применимы. Авторов публикаций понять можно. Не вознеси они хвалу партии, их публикации не увидели бы свет.
Готовясь к оккупации, партийные органы и НКВД создавали подпольные формирования из коммунистов, беспартийных активистов, комсомольцев. Партия готовила свои звенья по опыту гражданской войны, не заботясь о том, что о нелегальной работе на оккупированной территории никто из отобранных лиц не имел понятия и никакого обучения не проходил.
Не лучше действовал и НКВД. Создавая оперативные группы (резидентуры) на территории, которая попадала под оккупацию, он также не позаботился о том, чтобы руководили этими группами сотрудники ведомства из других районов, которых местное население не знало в лицо. Однако было принято решение обойтись собственными силами. В спешке были допущены существенные ошибки.
Приведу пример. Населенный пункт Довск расположен на перекрестке дорог Минск—Москва—Могилев—Гомель. Это шоссейные дороги, по которым шло снабжение всем необходимым гитлеровской группы армии “Центр”. Руководителем подпольной группы в Довске был подобран учитель Р. Ему в помощь было передано около 20 человек — источников информации из близлежащих деревень и Довска. Казалось, все идет нормально, и важное звено на коммуникациях противника будет взято под контроль. Однако в спешке и по неосторожности сотрудник Журавичского РО УНКВД “засветил” руководителя группы перед двумя неблагонадежными жителями Довска. И вся работа пошла насмарку. Оставлять Р. в Довске во время оккупации — значило бы послать его на верную смерть. В этой связи в самый напряженный период времени оперативная группа в Довске оказалась без руководителя и продолжительное время не действовала.
Однако свою задачу я вижу не в обнародовании каких-то неудач партизанского движения, для меня важно в своих статьях правдиво, на документальной основе показать как положительные, так и отрицательные моменты партизанской жизни и борьбы с немецкими захватчиками.
Хочу предложить читателям газеты несколько статей по партизанской тематике. В районных газетах, куда я обратился с аналогичным вопросом, взяли только те статьи, которые, по их мнению, им подходили. Остальные хотя и принимали, но без желания их печатать.
Заявляю сразу, что я не журналист, а оперативник и четверть века собирал по крупицам факты, чтобы из них потом сложить мозаику каких-то событий.
Понимаю, что статьи слишком большие, в них много повторений, может быть, мелких, не заслуживающих внимания фактов, но я исходил из того, что из большого всегда можно сделать что-то поменьше. Мне бы не хотелось, чтобы затраченный труд в национальном и других архивах, музеях, школах, библиотеках пропал даром.
С уважением — Степан Максимович КАДУЦКИЙ,
полковник КГБ в запасе.
г.Жлобин.

Искупление длиною в жизнь

А этот материал по - свежее, от 10 февраля 2015, но в нем дается ссылка на работу все того же Степана Кадуцкого из Жлобина.

Искупление длиною в жизнь
Пензенец вернулся домой через несколько лет после победы, когда его уже перестали ждать. Вернулся, чтобы вновь уйти…
В конце прошлого года в редакцию «ПП» пришло письмо от краеведа из Республики Беларусь Степана Кадуцкого. Он рассказал, что работая в архивах КГБ Беларуси, обнаружил сведения о нашем земляке, уроженце Кузнецкого района Михаиле Куликове.
В Книге Памяти Пензенской области и на сайте ОБД «Мемориал» старший политрук Куликов числится пропавшим без вести с сентября 1941 года.
Но, как сообщает Степан Кадуцкий, наш земляк не погиб, а попал к партизанам и героически воевал в 10-й Журавичской бригаде вплоть до 1943 года, когда бойцы Красной Армии освободили от врага часть Белоруссии.
Без вести пропавший
У Куйбышевской 117-й стрелковой дивизии, в которой служил политрук Михаил Куликов, судьба была не менее трагичной, чем у Пензенской 61-й. Оба воинских соединения входили в 63-й стрелковый корпус, участ­вовавший в контрнаступлении советских войск на Бобруйск в июле 1941 года.
Тогда его бойцам и командирам удалось занять Жлобин и Рогачев. Но уже в августе корпус попал в окружение. Наша 61-я дивизия была почти полностью разбита, 117-я продержалась до сентября, пока противник не уничтожил ее в Киевском котле.
В это время, вероятно, семья Михаила Куликова и получила сообщение о том, что он пропал без вести.
Но старший политрук остался жив. Безуспешно пытался вырваться из окружения. Его приютила одна крестьянская семья в деревне Гадиловичи Рогачевского района, выдав за своего родственника. Только в июле 1942 года Куликову удалось связаться с партизанами.
Он рвался в бой с оружием, но руководители подполья решили иначе. Им нужен был свой человек в полиции. Куликов, находившийся вне подозрения у немцев, подходил на эту роль как нельзя лучше.
Под прикрытием
Работая под прикрытием, он быстро освоился и вскоре получил повышение в должности и чин урядника. А подпольщики, благодаря ему, узнавали обо всех вражеских частях и подразделениях, проходивших через Гадиловичи.
«Наш полицай», как в шутку называли его партизаны, вовремя предупреждал подпольщиков о готовящихся облавах — за время работы Куликова ни один человек не был расстрелян за связь с партизанами. С его помощью без единой потери удалось освободить 60 советских военнопленных, которых немцы пригнали на ремонт шоссе.
Блестящую операцию 10-й Журавичской партизанской бригады по разгрому шести вражеских подразделений в апреле 1943 года, которую предназначили «в подарок» ко дню рождения Гитлера, тоже не смогли бы провести на таком уровне без Куликова. Он снабдил партизан дополнительным оружием. Это было последнее задание нашего земляка под прикрытием — немцы уже начали подозревать своего сотрудника. Куликова отозвали в отряд.
14 августа 1943 года партизаны разгромили полицейский гарнизон в Гадиловичах, а 2 октября соединились с подошедшими частями Красной Армии.
Найти героя
На этом, по словам Степана Кадуцкого, следы партизана теряются. Что же стало с Михаилом Васильевичем? Вернулся ли он в родной город и благополучно дожил до старости? Или погиб незадолго до победы? Или, не дай бог, был репрессирован, как это иногда случалось с партизанами и подпольщиками, работавшими под прикрытием? Мы все же надеялись, что семья дождалась своего героя.
В донесении о безвозвратных потерях на сайте ОБД «Мемориал», где сообщалось, что старший политрук Михаил Куликов пропал без вести, была запись о том, что его жена, Куликова Мария Андреевна, проживает в селе Марьевка Кузнецкого района.
Первые сведения мы получили через областной военкомат. Со слов старожилов села Марьевка, Михаил Куликов пришел с фронта домой, но… с женой они почему-то прожили недолго, развелись. Он вновь уехал. Куда — неизвестно.
Такого поворота мы не ожидали. Может быть, о дальнейшей судьбе отца что-то знают его дети? Выяснилось, что у Куликова было две дочери. Младшей уже нет в живых, а старшая Галина (по мужу Скобелина), заслуженный учитель РФ, давно перебралась из Кузнецкого района в Лунинский.
Но нашли мы Галину Михайловну в селе Засечное Пензенского района. Два года назад она переехала туда к младшему сыну Юрию.
Не ждали
… Пожилая женщина держит в руках портрет красивого мужчины в форме старшего сержанта РККА.
— Это единственное сохранившееся фото папы, довоенное, — говорит Галина Михайловна. — Таким я его не помню, мне ведь всего три годика исполнилось, когда он ушел на фронт. А сестренка Тамара в 41-м родилась. Мама рассказывала, что жили они до войны дружно, очень любили друг друга. Папа был такой, знаете, первый парень на деревне. И на работе первый, и на гулянье. На гармони хорошо играл, и голос у него сильный был.
В 1939-м его призвали в армию, а через два года — война… Я была его любимицей, в юности мне говорили, что я – копия отца. К Тамарочке он привыкнуть не успел.
Несмотря на полученное известие о том, что муж пропал без вести, Мария Андреевна чувствовала: жив ее Миша. Надежду потеряла, когда вышли уже все сроки.
… Михаил Куликов вернулся домой через несколько лет после победы, когда его перестали ждать. После слез, объятий и упреков, почему так долго не давал о себе знать, опустил голову:
— Простите меня, Маша, девочки. На войне, в партизанском отряде, я встретил девушку. У нас уже двое сыновей. Живем в Белоруссии. Думал, пусть лучше для вас я буду погибшим, чем мерзавцем. Стыдно было возвращаться.
Если б не было войны...
Зная, как тяжело одинокой женщине воспитывать двоих детей, Михаил Васильевич предложил теперь уже бывшей жене:
— Давай я заберу Галинку к себе. Ей у меня хорошо будет, словом ее не обижу.
Но Мария Андреевна, конечно же, отказалась.
— Папа потом еще несколько раз нас навещал, очень хотел, чтобы мы познакомились с нашими сводными братьями. Те нам звонили регулярно, звали в гости. Но мы с сестрой видели, что маме это неприятно, — вспоминает Галина Михайловна. — Так и не встретились.
Жизнь их развела окончательно. Вскоре после развода Мария Андреевна вышла замуж за фронтовика Сергея Булушева. Папа Сережа – так с нежностью называли отчима Галя с Тамарой – принял девочек как родных. С женой прожили душа в душу 36 лет.
А бывшего мужа Мария Андреевна простила. Он рано умер, скоропостижно, и дети не смогли присутствовать на похоронах.
— Поехал папин брат дядя Гриша. Вернулся и говорит: «Галь, когда мы отца обряжали в его парадный костюм — в кармане нашли твою детскую фотокарточку. Он очень любил тебя».
Перечитывая письмо Степана Кадуцкого, копию которого мы передали семье Скобелиных, Галина Михайловна тяжело вздыхала:
— Мы о той, партизанской его жизни не знали ничего. Сколько же выпало на его долю… И сколько мамочке моей пришлось пережить. Давно нет на свете ни ее, ни папы Сережи. Уже ничего вспять не повернуть. Только я убеждена: мама с папой никогда бы не расстались, если б не война.

«В 17 лет я стал солдатом, учился жить и воевать»

20 сентября 2013
О людях, чудом избежавших гибели, говорят: «Родился в рубашке». В простой крестьянской рубахе появился на свет и ветеран Великой Отечественной войны Степан Шуренков…
ХРАНИТЕЛЬ «СКЛАДА»
Война разразилась, когда Степану Викторовичу было 16 лет, он успел окончить семь классов. Родная деревня Святое, в 1939 году получившая новое название - Кирово, оказалась на оккупированной врагом территории. Подросток собирал оружие и боеприпасы, оставшиеся на полях возле деревни, и надежно укрывал находки от захватчиков в протекавшей неподалеку речке Ржавке. Позже по ночам в реке то и дело стали купаться партизаны. О «складе» они узнали от бесстрашного мальчика…
Вскоре Степан присоединился к партизанскому движению, став разведчиком в 258-м отряде 8-й Рогачевской бригады. Ему доверили работу среди полицаев по их перевербовке и, в случае необходимости, уничтожению.
Первое серьезное задание новичку поручили летом 1943-го. Нужно было расстрелять старосту деревни Новоселки Рогачевского района Аркадия Суконникова. Разведчик пытался поймать приговоренного ночью, но тот прятался - отсыпался в стогу либо находился на территории немецкого гарнизона. Тогда Степан Викторович пошел на задание днем, хоть это и было смертельно опасно.
- Прежде чем спустить курок, я поговорил с ним, - вспоминает ветеран. - Мне показалось, что он честный человек, но я должен был выполнить приказ… В сенях староста обернулся и сказал: «Запомните мои слова. Совесть будет мучить вас всю жизнь».
Суконников вышел на огород и остановился, вжав голову в плечи. Тишину вот-вот должен был нарушить выстрел…
Молодой партизан с тяжелым сердцем возвращался в отряд. Встреться тогда ему на пути оккупант - конец (немецким языком Степан Викторович идеально не владел). Но судьба отвела угрозу от разведчика - точно так же, как ранее сам партизан поступил со старостой, нарушив приказ и не лишив того жизни. Приняв трудное, но верное (как оказалось впоследствии) решение, парень пришел к своим… и был арестован. За невыполнение приказа в военное время разведчика приговорили к высшей мере наказания. Спас партизана комиссар отряда Александр Мальцев. Он стал рядом с приговоренным, положил ему руку на плечо и сказал: «Стреляйте».
В ЛОГОВЕ ВРАГА
Избежавший казни староста Аркадий Суконников стал проводником и помощником разведчика Шуренкова. Он помог партизану в одном смертельно опасном задании. Требовалось передать письмо в немецкий гарнизон, находившийся в местечке Тихиничи.
Партизаны написали бургомистру Цибульскому предложение сдать гарнизон без боя в обмен на помилование. Но как доставить сообщение в логово врага?
- Я, конечно, боялся, - признается ветеран. - Ведь предстояло идти на смерть. Например, отправилось на задание несколько разведчиков, а вернулся один. Значит - хорошо, задание выполнено. А то, что десять человек погибло, не считается. В войну человеческая жизнь имела небольшую цену…
Вместе со старостой Суконниковым партизан, миновав три немецких поста, попал в гарнизон. Однако через 40 минут ожидания стало ясно, что план сорвался: бургомистра на месте не оказалось. Чтобы вернуться, необходимо было пройти мимо нескольких огневых точек. К мужчинам уже направлялся немецкий солдат. Степан Викторович сжал гранату, которую взял с собой, чтобы не сдаваться врагу, готовясь выдернуть чеку. Староста попросил его устроить так, чтобы фашистам не достались оба… Как вдруг мимо проехал автомобиль, в котором сидел Цибульский.
- Он посадил нас в машину и вывез из гарнизона. После войны бургомистра осудили на 15 лет. Меня до сих пор интересует, что руководило Цибульским, когда он помог нам сбежать, - говорит Степан Викторович.
КОРОТКА ПОБЫВКА ДОМА…
…Пришло лето 1944 года. Вся 8-я Рогачевская партизанская бригада оказалась в Минске, партизан посылали на фронт для службы в армии. А молодого разведчика, заболевшего тифом, отправили долечиваться в родной район. Но в Жлобине бывший партизан был призван в ряды Красной армии и стал солдатом 31-го запасного стрелкового полка. Позже, уже в составе 199-го артиллерийского полка, попал на плацдарм на реке Висла, где готовился прорыв вражеского фронта:
- Его размеры были сравнительно микроскопическими: три километра в длину, 800 метров в ширину. Мы держали берег, чтобы начать наступление. За ночь переправляли дивизию, на следующий день противник ее уничтожал. Под покровом темноты вывозили трупы и посылали новую дивизию. Люди перемешивались с землей…
2 МАЯ НА РАССВЕТЕ
Степан Викторович участвовал в освобождении Варшавы, Лодзи, Кракова, с боями дошел до самого Берлина. Заканчивался апрель 1945-го, в эти дни красноармейцы штурмовали укрепленные оборонительные точки главной нацистской цитадели. Велись кровопролитные бои за каждую улицу, каждый дом. Немцы продолжали оказывать жесточайшее сопротивление, но остановить советских солдат уже было невозможно.
В ночь с 1-го на 2 мая артиллерийская батарея расположилась на отдых прямо на улице. Солдаты устроились в подвалах и подъездах домов. Степан Шуренков стоял на перекрестке вместе с командиром другой батареи. Было около четырех часов утра, начинало светать. Вдруг к красноармейцам вышла колонна немцев во главе с генералом и его адъютантом. Фашисты стали складывать оружие в две кучи прямо на перекрестке. Адъютант доложил о капитуляции, генерал отдал командиру батареи свои пистолет и кортик. Советский офицер, увидев в петлице генеральского мундира золотую цепочку от часов, решил завладеть ею. В тот самый момент, как он оторвал цепочку, начался настоящий хаос. Адъютант выстрелил командиру батареи из пистолета прямо в грудь. Фашисты вернулись на перекресток и за считанные минуты разобрали оставленное оружие. Остолбеневшего Шуренкова, как ни удивительно, никто не тронул. Улицы опустели, а затем началась стрельба. Советские машины и пушки были уничтожены и горели ярким пламенем. В огне постоянно рвались боеприпасы. Чудом избежав гибели, Степан Викторович побежал в подвал и разбудил своего командира, капитана Оганеса Габриеляна. Тот сразу же бросился к выходу. На пороге его встретили вражеские пули. Степан Викторович перевязал раненого капитана, использовав индивидуальные пакеты, которые нашел поблизости. Увидев «Виллис» с советскими солдатами, закричал: «Стойте! Возьмите моего командира, он ранен». На перекрестке автомобиль повернул, и в ту же секунду из-за угла показался ствол танкового орудия. Тогда фронтовик мысленно похоронил своего командира. Лишь через 40 лет он узнал, что своим бесстрашным поступком спас капитану Габриеляну жизнь.
Рядом на площади находилось восемь танков. Боеприпасов у них не осталось, и танкисты организовали круговую оборону. Защищались только «лбами». Шуренкова, который спасал раненого солдата, накрыло осколками от взрыва…
«А МЫ СТЕПАНА ПОХОРОНИЛИ»
В боях фронтовик уже не участвовал. А на следующий день немцы прекратили сопротивление и выбросили белые флаги. Войне пришел конец, и радости не было предела.
- Советские солдаты впервые стреляли вверх, в воздух, а не по врагу. Торжества первых минут после окончания войны трудно описать пером - это нужно было видеть своими глазами, - улыбается ветеран. - Оставшиеся в живых люди от радости плакали и обнимались, целовались. Среди них были и пленные, освобожденные из лагерей, угнанные в рабство на каторжные работы женщины, люди из других государств, других национальностей, которые не понимали русского языка, но этого и не требовалось: всё было понятно и без слов.
До 1951 года Степан Шуренков проходил сверхсрочную службу в Германии. А потом вернулся домой. Поездом добрался до нужной станции, там поймал попутку. Родители встретили бравого красноармейца приветливо, накормили его и шофера обедом. Затем водитель собрался уезжать, и хозяева внезапно огорошили сына вопросом: «А вы? Почему не едете?»
- Да ведь я уже приехал! - ответил он.
- Куда?
- Домой!
Родители переглянулись. И тогда фронтовик не выдержал:
- Да вы что? Я же Степан!
- Какой Степан? Мы Степана похоронили, часто ездим на его могилу…
ДЕТСКАЯ ТАЙНА
А дело было так. Учителя, жившего по соседству с Шуренковыми, забрали в партизаны. Он пробыл в отряде недолго: на следующий же день в Лазовском лесу разгорелся бой, и новичка ранило в ногу. Лечиться было негде, поэтому учитель вернулся домой. Именно он и принес родителям Степана Викторовича страшную весть. Те забрали тело и похоронили «сына» со всеми почестями… Чтобы вновь обрести его через столько лет.
Но и теперь не могли поверить отец и мать своему счастью: ушел воевать подросток, а вернулся мужчина, старшина! В качестве доказательства пришлось бывшему разведчику раскрыть одну тайну, которую хранил с детства. Однажды младший брат Степана Викторовича рассказал ему, что километрах в трех от родной деревни в кустах у болота мальчишки нашли оставленный в бою пистолет. Не пропадать же добру! Темной ночью братья отправились на поиски. Несмотря на все препятствия, оружие нашли и вернулись домой.
- Но потом чем-то я брату не угодил, он за мной ходил и всё время просил: «Отдай!» Мать поинтересовалась: «Что, сынок, он тебе должен отдать?» Я предупредил: «Не говори!» Тогда матери помог отец. И брат признался: «Пистолет…» Отец заставил отдать оружие ему. Пошептался с матерью, и вдвоем они ушли в огород, а я - в сарай. Взял штык, а тогда они на каждом шагу были, между бревнами прокрутил - и огород стал как на ладони. Родители выкопали ямку, завернули пистолет в тряпку и положили его в землю. А ночью я забрал оружие и положил вместо него железный крюк. Прошло пару месяцев, родители решили смазать пистолет маслом. Откопали, раскрутили тряпку… и решили: пистолет так заржавел, что стал крюком, - смеется Степан Викторович.
ТАКУЮ ВОЙНУ ЗАБЫВАТЬ НЕЛЬЗЯ
Кстати, позже выяснилось, что та могила Степана Шуренкова - не единственная. Еще когда он был в партизанском отряде, случился тяжелый бой и разведчик не вернулся с задания. Его похоронили в братской могиле в Кличевских лесах…
После армии Степан Викторович подал документы в милицию. Сначала был постовым, затем - паспортистом. Вновь сев за парту, поступил в Белорусский государственный университет народного хозяйства имени В. В. Куйбышева. После выпуска стал оперуполномоченным ОБХСС Заводского райотдела милиции Минска, дошел по карьерной лестнице до должности начальника отдела. Поработал и в охране. На пенсию ушел с поста начальника отдела охраны Ленинского района в 1973 году. А в 80 лет стал сочинять стихи и уже выпустил два сборника.
- В моей семье воевали четыре брата и зять сестры - и все остались живы! Это уникальный случай, - подчеркивает ветеран. - Младший брат, хоть на фронте не побывал, но поддерживал связь с партизанами. После войны все мы, уже со своими женами, собрались и приехали в родную деревню. Пошли с отцом на озеро рыбу ловить. Грянули песню: «И значит, нам нужна одна победа - одна на всех! Мы за ценой не постоим…» Люди выходили на улицу и плакали, каждый по своему горю: у кого-то пятеро сыновей было - ни один не вернулся, у других один был - и тот погиб. А у нас пятеро - и все живы! Я других таких случаев не знаю…
…О людях, чудом избежавших гибели, говорят: «Родился в рубашке». На простой крестьянской рубахе, в которой появился на свет фронтовик Степан Шуренков, золотом переливаются ордена Отечественной войны II степени, Красной Звезды, медали «За отвагу», «За боевые заслуги», «Партизану Отечественной войны» I степени, «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 гг.», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина». Такую войну, говорит ветеран, забывать нельзя…
Дмитрий ГОРСКИЙ.
Фото из личного архива С. В. ШУРЕНКОВА.
Источник - http://mvd.gov.by/ru/main.aspx?guid=164183
P.S. Не удивляйтесь, что я начал выставлять (копировать) посты, посвященные партизанам Рогачевщины. Просто сейчас работаю с материалами о партизанах и в этом мне огромную помощь оказывает краевед и замечательный человек Дмитрий Садовский из Рогачева, который, собственно говоря и скидывает мне ссылки с упоминаниями о рогачевских партизанах.

Воспоминания

Из воспоминаний Цейтлина Наума Алтеровича
Я, Цейтлин Наум Алтерович, родился в местечке Селец Могилевской губернии 7 января 1917 г. Моя сестра Сарра говорила, что меня звали «Хохем-Хохем», значит, рос я нормальным ребенком. Я думаю, что меня баловали, ибо я появился на свет после рождения двух девочек Рейзл и Соре, и все были рады этому событию.
Когда я был совсем маленький, я себя не помню. Зато помню, когда отец обучал меня сельскохозяйственному труду. Я рано научился запрягать лошадь в телегу и сани, но главным образом в телегу и борону, умел пахать и бороновать. С детских лет я хорошо ездил верхом на лошади, часто вместе со взрослыми соседями бывал в ночном. Утром возвращался, завтракал и – за работу.
Когда родители отдали меня в хэдэр я не помню, но знаю, что именно там я научился читать и писать. Фамилия нашего рэбэ была Гуревич. После хэдэра я оказался в Могилеве, там продолжал учебу в еврейской школе, а потом в педрабфаке. В 1937 г. поступил в Могилевский пединститут, а в 1941 г. его закончил и был направлен в Жлобинский район в Краснобережскую школу. Но по-иному повернула мою судьбу война. Все подлежащие мобилизации студенты, в том числе и я, были взяты на учет в горвоенкомате. Нас вооружили винтовками и лопатами, отвели участок обороны, и мы копали противотанковый ров вместе с жителями города на берегу Днепра. Но это оказалась совершенно пустая работа. Когда в этом районе наступала немецкая часть, погибшими оказались много людей. Когда военкомат попытался вывести нас куда-то в глубь страны, было уже поздно – мы попали в окружение. Спасались, кто как мог. Я выбрался из города и вернулся в свое родное село.
9 сентября 1941 г. немецкие каратели окружили Селец и всех повели под конвоем в Могилев. Нас юношей, человек 6–7 привели к гаражу на Первомайской улице. Так мы оказались в немецком концлагере. Вместе с немецкой оккупацией закончилась наша свобода. В октябре 1941 г. фашисты расстреляли всех односельчан. Много евреев было истреблено в концентрационном лагере. Но мне, Арону и Эле из нашего местечка, удалось бежать и встать на борьбу с фашистами. Мы хотели стать партизанами еще до прихода фашистских карателей, но боялись оставить пожилых родителей. После побега из концлагеря нам удалось попасть к партизанам. Мы бежали в разное время и попали в разные отряды. Арон погиб в партизанах, Эля успел послужить и в действующей армии. Он вернулся с войны инвалидом. Потом переехал в Израиль.
Я попал в рогачевский партизанский отряд № 255, потом меня перевели в комсомольский отряд № 258, где утвердили помощником комиссара по комсомолу и ввели в состав Бюро подпольного рогачевского райкома комсомола.
Наш отряд со всей военно-оперативной группой соединился с частями Красной Армии. Вместе с товарищами из 8-й рогачевской бригады я мстил врагу за невинно пролитую кровь родных и близких, за злодеяния, которые они совершили в нашей стране.
Мы освобождали Рогачев.
Источник - http://shtetle.co.il/shtetls_mog/selec/selec.html
P.S. Выделено мной.