October 1st, 2015

Озаричский лагерь смерти

Идея создания лагерей смерти

Идея о применении оружия массового поражения появилась после разгрома немцев под Москвой. Гитлер отдал приказ рейхсмаршалу Герингу осуществлять секретную подготовку по созданию оружия массового поражения, в том числе бактериологического. Подготовка началась, и чем большие неудачи терпела гитлеровская Германия в противостоянии с СССР, тем все больше фюрер торопил ученых-физиков и химиков изготовить сверхмощную бомбу и создать новейшие средства для бактериологического нападения. Деятельность врачей-микробиологов курировал шеф всех немецких врачей Блюменталь - профессор, талантливый ученый. В его распоряжение были предоставлены лучшие ученые-медики. Среди них - молодой, подающий большие надежды врач Ганс Штаркер – «русский» немец. Родился в России. Учился и работал в Берлине. В 1934 году вместе с семьей возвратился в Германию. Место для проведения опытных исследований к тому времени находилось на территории Польши, под Познанью. Немногим позднее Ганс Штаркер был заброшен самолетом в тыл советских войск.
К середине августа 1943 года, когда войска Юго-Западного и Южного фронтов продолжали успешно развивать наступление, стремясь изгнать фашистские полчища из Донбасса и южных областей Левобережной Украины, началось осуществление плана по распылению жидкой рецептуры лихорадки «Ку» над лагерем «Лиман», заполненным русскими военнопленными.
Из пояснений рейхсарцтефюрера профессора Блюменталя своему помощнику профессору Гейману:
«Не за горами дни, дорогой коллега, когда мы получим культуру чумных возбудителей в огромнейших количествах. Передача чумы воздушным путем вернее. Притом будет вызвана легочная форма чумы - очень страшная форма заболевания. Да и масштабы! Мы уже получаем такие агрессивные виды бактерий, каких нет в природе. Они идеальны для целей бактериологической войны. Нужно создать такие условия, при которых каждый стакан выпитой воды, каждый кубический метр вдыхаемого воздуха непременно заражал бы человека! Мы стремимся получить бактерии наибольшей вирулентности, чтобы даже наименьшее их количество давало ожидаемый военный эффект».
Стоял март 1944 года. Рейхсарцтефюрер Блюменталь и его помощник Гейман в сопровождении нескольких наиболее опытных врачей вылетели из Познани на Полесье. Обстановка на этом участке фронта была крайне тяжелой. Они прибыли в Белоруссию по приказу рейхсмаршала Геринга. Командующий армией генерал-полковник барон фон Штрибке, подтянутый и энергичный человек лет пятидесяти, крепко пожал руки профессорам и пригласил их в уютный блиндаж. «Пора применять бактериологическое оружие, хотя бы локально. Сыпной тиф может создать эпидемический котел, задержав наступление русских на какое-то время! Мы применим бактериологические средства и вызовем в рядах противника эпидемию. Причем сыпной тиф мы напустим на людей не через естественные пути передачи - через вшей, а со специальных самолетов. Будем распылять сухую и жидкую рецептуру - риккетинозную. Для этой цели будет создан мощный концлагерь, в который в короткий срок сгонят тысяч тридцать местного населения - стариков, нетрудоспособных женщин, детей. Лагерь будет на болоте. Распылим с самолетов возбудителей сыпного тифа, а недели через две созревшая эпидемия перекинется на наступающие соединения 1-го Белорусского фронта. Русские войска неизбежно войдут в контакт с заключенными. У согнанных в холодное болото людей, не имеющих мыла, чистого белья, горячей воды, вшивость разовьется в таком количестве, что захлестнет всех вступивших с ними в контакт. В середине марта войска нашей армии отойдут из района Озаричи на Запад, на заранее подготовленные рубежи, а солдаты наступающих частей Рокоссовского начнут падать, как листья осенью!»
Тут же по предложению Геймана была принята поправка о создании трех лагерей. Образовалась система концлагерей уничтожения, получившая название «концлагерь Озаричи», что в Калинковичском районе Гомельской области.
Он состоял из трех специальных концентрационных лагерей, в которых находилось свыше 33 тысяч людей. Эти лагеря размещались: первый - на болоте у поселка Дербь, второй - в двух километрах северо-западнее местечка Озаричи, третий - на болоте в двух километрах западнее деревни «Подосинник» (из сообщения Чрезвычайной государственной комиссии об Озаричских лагерях №73 от 30 апреля 1944 года).
Расчет фашистов был такой: лагеря находились между линиями фронтов, и начни Советская армия атаковать, погибло бы в первую очередь мирное население. И второе: при освобождении лагерей советская армия неминуемо попала бы в самый очаг болезней - заболеют бойцы, нужно будет лечить мирное население. То обстоятельство, что «живой щит» Озаричских лагерей насчитывал до 55 тысяч мирных граждан, было лишь на руку гитлеровцам. Расчет фашистов оказался верным.
Перед отправкой в концентрационные лагеря, объединенные под общим названием «Озаричи», людей под предлогом отселения из прифронтовой зоны доставляли в так называемые пересылочные пункты, расположенные на станциях Рабкор, Старушки и Красный Берег, а также в окрестности деревни Микуль-Городок. По свидетельствам очевидцев, уже в пересылочных пунктах становилось понятно, о каком «отселении» шла речь. Перед входом на отгороженную колючей проволокой территорию у пригнанных отнимали собранные в спешке вещи, документы и продукты, оставив только одежду. В этих лагерях людей держали от 2-5 суток, а затем строили в колонны и гнали вглубь лесов и болот-до самих концлагерей. По обеим сторонам людского потока шли конвоиры с собаками, и тех, кто выходил из строя на обочину, просто расстреливали. Такая же участь ожидала и тех, кто не мог идти. По многочисленным свидетельствам очевидцев, дорога в «Озаричи» была усеяна трупами. Вскоре трупами умерших от болезней и замерзших людей были усеяны уже лагеря «Озаричи». Многочисленные свидетельства тех дней указывают на то, что ежедневно в каждом из трех лагерей смерти «Озаричи» погибало от 70 до 100 человек. На территории лагерей запрещалось перемещаться, рубить ветви, известны даже случаи минирования хвороста. За нарушение запретов людей били палками, в иных случаях расстреливали. Хлеб привозили раз в трое суток, его бросали через ограждение или разбрасывали по лагерю. Очевидцы рассказывают, что узники гибли и в давке за хлебом....
Источник

Протокол допроса генерал-лейтенанта Э. фон Куровски. 31 января 1946 г. Ивановская область
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
ВОЕННОПЛЕННОГО БЫВШЕГО ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА
ГЕРМАНСКОЙ АРМИИ
КУРОВСКОГО ЭБЕРГАРД ЭБЕРГАРД
От 31 января 1946 года
Вопрос: Вы признаете, что, согнав в Озаричские лагеря более 10 000 человек, нетрудоспособных женщин, стариков, где они находились на открытой площади от содержания их на холоде, создавали среди них большую смертность?
Ответ: Да, признаю, что заключенные в Озаричских лагерях дети, нетрудоспособные женщины, старики в состоянии их истощения и заболеваемости сыпным тифом от содержания на холоде умирали в большом количестве.
Причинами такой большой смертности являлись созданные нечеловеческие условия для заключенных, т.е. содержание на холоде, голодными и без оказания медицинской помощи.
Вопрос: Вы подтверждаете, что пребывание в лагерях сыпнотифозных больных, вместе с истощенным и нетрудоспособным населением, находящимся в антисанитарном состоянии, вызвало быстрое распространение и заражение сыпным тифом среди заключенных — здоровых детей?
Ответ: Да, я это подтверждаю.
Вопрос: Заражение сыпным тифом здорового населения в лагерях явилось следствием специального завоза и размещения сыпнотифозных больных?
Ответ: Я подтверждаю, что заражение сыпным тифом здорового населения в лагерях являлось следствием размещения в лагерях сыпнотифозных больных, которые завозились, как я показал ранее, из Гомельской и Могилевской областей. Специально цели завоза сыпнотифозных больных, по моему мнению, не было.
Вопрос: А намеченный на совещании у генерала Визе сбор и завоз сыпно-тифозных больных с заключением их в лагеря, как «настаивал на заключении их в лагеря генерал Визе» — является специально намеченной перед вами целью и практически осуществленной, как вы показываете, путем завоза в лагеря из Гомельской и Могилевской областей?
Ответ: Я понял указание генерала Визе о заключении сыпнотифозных больных в лагеря как выполнение общенамеченного плана по сгону мирного советского нетрудоспособного населения и заключение его в организуемые лагеря у переднего края обороны, занимаемой 110-й пехотной дивизией.
После того как сбор советских людей в лагеря у переднего края обороны, организованный как 110-й, так и 296-й дивизией, будет закончен, предлагалось
оставить всех заключенных в лагерях при отходе немецких войск к 3-й оборонительной линии, и как мне известно, командиром 296-й дивизии генералом Кульмер, выполнено.
Вопрос: Значит, создание таких концентрационных лагерей у переднего края обороны, занимаемой 110-й и 296-й дивизиями в районе местечка Озаричи, были в таких условиях обороны, которые заранее были выбраны на участках позиции, которые командование 9-й немецкой армии не надеялось удержать?
Ответ: Да, подтверждаю. Перед совещанием у генерала Визе (или Хоссбах) мною был получен приказ от командующего 35-го армейского корпуса генерала Визе о подготовке нового участка у 3-й оборонительной линии. Выбор мест для лагерей у переднего края обороны, занимаемой 110-й и 296-й дивизиями в районе местечка Озаричи, был намечен командованием 9-й армии в участках, входящих в линию оставляемого фронта.
Об этом же я был осведомлен на совещании у генерала Визе (или Хоссбах), где, кроме приказа об организации лагерей, нас ознакомили с намеченным планом отступления с оборонительной позиции от местечка Озаричи.
Вопрос: В собственноручных показаниях от 26 декабря 1945 года вы показали, что в Озаричских лагерях у переднего края обороны «царили холод, голод, болезни и, как следствие, на почве этого и распространения эпидемии сыпного тифа — большая смертность». Считаете ли, что в результате таких жестоких, нечеловеческих условий содержания в заключении детей, женщин и стариков вами, по приказу командования 9-й армии и генерала Визе, по существу были созданы так называемые «лагери смерти»?
Ответ: По результатам большой смертности среди заключенных советских людей и жестокости режима содержания можно назвать организованные мною лагеря при 110-й дивизии в районе местечка Озаричи «лагерями смерти».
Специальных заданий хотя по организации их не было.
Показания правильны, мною прочитаны на родном языке.
[фон Куровски]
Допросил: старший следователь Управления НКВД
Ивановской Области капитан        
Туманов
Переводчик:  
Лизеганг
ЦА ФСБ России. Н-19093 (в 26 т.). Т. 1. Л. 120-122. Заверенная машинописная копия.
Здесь воспроизводится по изданию: Вермахт на советско-германском фронте. Следственные и судебные материалы из архивных уголовных дел немецких военнопленных 1944-1952. (Сост. В.С. Христофоров, В.Г. Макаров). М., 2011. С. 302-303. Документ № 83.
Дата:
31 января, 1946 г.

Допрос командира 31-й пехотной дивизии Вермахта

Протокол допроса генерал-лейтенанта В. Окснера. 18 июня 1947 г. [Лагерь военнопленных № 168, БССР]
ПРОТОКОЛ ДОПРОСА
1947 года, июня, 18 дня Я, зам[еститель] нач[альника] 1 отд[еления] лаг[еря] 168 мл[адший] л[ейтенан]т Марьин допросил в качестве обвиняемого Окснер Вильгельм Роберт.
Переводчица Чернухина об ответственности за ложный перевод по ст. ст. 136 УК БССР предупреждена.
Чернухина
Окснер об ответственности за ложные показания по ст. 136 УК БССР предупрежден.
Окснер
Вопрос: Расскажите о ваших политических убеждениях.
Ответ: По убеждениям я — немецкий социалист, но не национал-социалист. С программой национал-социалистической партии я был и остаюсь согласен не полностью. Я согласен с программой национал-социалистов в пункте улучшения жизненного уровня рабочих. В вопросах улучшения немецкой расы, в частности в пункте запрещения браков больных со здоровыми, преступников с честными людьми, я был согласен, что преступники и душевнобольные стерилизовались, чтобы не размножаться, даже я был согласен с вопросами выселения из Германии [граждан] еврейской национальности, однако с их имуществом, я всегда высказывался против погромов евреев. Членом национал-социалистической партии я никогда не был. С национал-социалистами я не согласен в пункте завоевания и покорения других народов и государств. Я даже не знал о планах завоевания других народов и планах их уничтожения, и если узнал, то был бы против этого.
Вопрос: Почему же вы воевали с Францией, Бельгией, Россией?
Ответ: Я был сторонником временной оккупации других государств в войне против Англии, чтобы затем заключить выгодный для Германии мир с этими странами, затем это было необходимо как мера защиты и гарантии, что эти страны не нападут на Германию и не будут использованы Англией как свои базы для нападения на Германию. Об уничтожении народов я только узнал из газет в плену. О том, что люди славянских народов расстреливались или другими способами умерщвлялись, я раньше не знал.
Вопрос: Какие приказы немецкого Верховного командования имелись и вам известны в отношении взаимоотношения немецкой армии с местным населением оккупированных районов?
Ответ: Мне были известны следующие приказы и указания Верховного командования немецкой армии в отношении обращения с местным населением:
1.            Из районов боев эвакуировать местное население в тыл за 10-12 км от передовых линий, чтобы место боев было свободно от местного населения. Эвакуировавшееся население на повозках с необходимым имуществом эвакуировалось в назначенные армией, а затем корпусом пункты. Дальнейшая судьба местных граждан мне неизвестна. Наша задача была передать людей по комендатурам.
2.            В тылах население обязано было беспрекословно подчиняться немецким властям, комендантам. Неподчинявшиеся предавались суду. Разрешено было брать заложников, которые наказывались согласно решения суда.
3.            Воинским частям разрешалось на оккупированной территории отбирать насильственно у местного населения скот, за плату или при выдаче за эту корову квитанции.
4.            По желанию набирались гражданские лица для работы в кухнях и других вспомогательных работах за плату по договору.
5.            Войска имели право использовать местное население на окопных работах, тоже за плату. Это было т.н. цаада .
6.            Войска обязаны были следить, чтобы крестьяне работали, засевали поля и т.д.
7.            Запрещался свободный переход населения из одного населенного пункта в другой без пропуска.
8.            С населением обходиться хорошо, нарушения приказов местных властей наказывать через суд или через военный суд.
Вопрос: Какие приказы имелись в отношении обращения с пленными Советской Армии?
Ответ: Военнопленные должны были передаваться в штаб корпуса, если были отдельные военнопленные, то они задерживались при дивизии и направлялись группами в среднем до 20 человек, эти военнопленные использовались для рытья окопов, наблюдательных и командных пунктов в тылу передовой линии фронта, а также на работах вспомогательного характера, на кухне для чистки картофеля, рытья ходов сообщения, колки дров, очистки от снега и т.д.
Вопрос: Какие приказы существовали в отношении обращения с партизанами?
Ответ: Примерно, насколько я вспоминаю, до сентября 1943 года существовали и имели силу приказы о том, что партизаны, как фрайтелеры, которые по международным конвенциям должны были расстреливаться без суда и следствия, немецкими частями также безнаказанно расстреливались на месте. Когда я в сентябре 1943 года приехал в 31-ю дивизию, то мне первый офицер генштаба подполковник Вангенхейм доложил устно, что партизаны должны рассматриваться как войска противника. Пленные партизаны должны также направляться в корпус.
Вопрос: Как использовалось местное население вами для сооружения оборонительных укреплений?
Ответ: Я, будучи командиром 31-й пехотной дивизии, использовал мирное население на земляных работах по сооружению окопов, так, местное население оборудовало и выкопало мне следующие позиции обороны:
1.            Участок севернее Краснополья и южнее Яновка Гомельской области до Днепра.
2.            Южнее Адамовки до Днепра.
3.            Между Ямполь и Городок Гомельской области.
4.            Западнее реки Осота от Копани до ж[елезно]-д[орожной] ст[анции] Осота Могилевской области.
5.            От Дубинки до Красницы примерно было занято на работах от 30 до 500 человек местных граждан, которые командиром саперного батальона Кальбиц, местонахождение мне неизвестно, были получены от строительного штаба 20-го армейского корпуса. Эти жители были гражданами прилегающих деревень. Как они мобилизовывались на работу, я не знаю. На месте работы они охранялись солдатами и саперами 31-й пехотной дивизии, а из окрестных населенных пунктов к месту работы конвоировались солдатами
строительного штаба 20-го армейского корпуса. На месте работы эти граждане передавались под охрану солдат 31-й пехотной дивизии.
Линия обороны назначалась по приказу командира корпуса и на местности, согласно этого приказа, намечалась в грубых чертах строительным штабом. Затем, выезжая на место сооружения, лично я и корректировал этот план так, как мне выгоднее было иметь позиции обороны. Я должен сказать, что население применялось на работах только в тылу, и после этого по моим указаниям эти линии обороны оборудовались гражданским населением под руководством саперного батальона и солдат полков, которые набирались из цивилистов.
Строительство укреплений в районе Могилева, в частности, укрепления на реке Реста, делала цаада — около 500-700 человек. Этих людей я получал в свое подчинение от 9-й армии из города Бобруйска, еще будучи в р[айо]не Рогачева. Эти люди снабжались продовольствием из дивизии и следовали с дивизией в р[айо]н Могилева. В р[айо]не Тощица в зиму 1943-[ 19]44 г. эти люди применялись для очистки дорог от снега, для оборудования населенных пунктов в опорные пункты путем отрывки вокруг населенных пунктов окопов, на позиции Дубинка по направлению Красница оборудовало население окрестных деревень. Мобилизация местного населения на работы производилась штабом 39-го армейского корпус. Эти люди на месте работы были подчинены также командиру моего саперного батальона и охранялись солдатами моей дивизии. Командиром саперного б[атальо]на в это время был с 1 июня 1943 г. капитан Масек, где он находится, я не знаю.
Вопрос: Из каких районов обороны местное население дивизией не эвакуировалось?
Ответ: С линии обороны Ветхин до г. Речицы местное население не эвакуировалось и находилось непосредственно в зоне боев, т.к. не имелось времени для эвакуации населения. Там было три линии обороны, которые оборонялись дивизией примерно 3-4 дня. С позиции Ямполь-Городок местное население не было эвакуировано комендантом укрепрайона Речицы. Люди остались не эвакуированы севернее Мормаль из дер. Гарбовичи. Из Мормаль население было эвакуировано 707-й пехотной дивизией. Люди не эвакуировались из р[айо]на Тощица, где был мой штаб дивизии, т.к. Тощица была от фронта [на] 10 км, и позднее население не эвакуировалось из-за недостатка времени. Местное население не эвакуировалось из деревень, которые на позиции Реста были, т.к. не было на это времени. Эти люди остались также в зоне боев.
Вопрос: Откуда население дивизией эвакуировалось?
Ответ: Люди были эвакуированы на следующих участках:
1. Грязовец-Чауссы 12-й пехотной дивизией генерала Фрайхерр фон Люцов  перед тем, как эту позицию дивизия заняла.
2.            На участке Кускавичи-Грязовец люди были эвакуированы 260-й дивизией генерал-лейтенанта Шлютер , перед тем, как дивизия туда вошла.
3.            На участке Мадоры-Н. Быхов люди были эвакуированы 383-й дивизией генералом Хофмейстером.
4.            Позицию Мормаль эвакуировала 707-я охранная дивизия генерал- майора Бузих.
5.            Участок Ямполь-Городок, как я уже показал, эвакуирован комендантом Речицы генералом Пильц, точно фамилии не знаю.
6.            С участка Холмечь-Городок из деревень по западному берегу Днепра население было эвакуировано 31-й пехотной дивизией в места, назначенные армейским корпусом, точно сейчас не знаю.
7.            Участок от р. Друть, западнее Дедово до разъезда 15 был от населения освобожден. Деревни были пусты, примерно в конце февраля или начале марта 1944 г. эти мирные граждане были нами обнаружены в лагере партизан юго- западнее ж[елезно]-д[орожного] разъезда 15. Здесь в лагере партизан оказались двери и рамы домов из окруженных деревень, т.к. когда мы пришли в деревни, там во многих домах не было рам и дверей. В этом лагере по данным штаба корпуса было до 500 партизан. Временно командовавший полком  майор Шольц со своим полком без боя занял этот партизанский лагерь. Правда, из лагеря он предварительно был обстрелян, но когда пришел в лагерь, там не было ни одного партизана. Был обнаружен лагерь с мирными жителями, примерно около 100 человек женщин и детей. Они не имели никакого оружия. Эти люди из землянок нами были выгнаны и посланы на запад в деревни или куда хотели, дальнейшая судьба их мне неизвестна. В этом лагере были помещены солдаты моей дивизии. Бывшие в лагере партизаны, очевидно, заранее очистили лагерь и ушли куда-то, так что боя с партизанами здесь не было.
Вопрос: Где и когда проводились дивизией карательные экспедиции против партизан?
Ответ: Примерно в конце января 1944 г. в р[айо]не западнее Комаричи, севернее линии ст[анции] Тощицы-Дедово состоялась одна экспедиция против партизан. В этой экспедиции участвовал 31-й запасной полевой батальон под командованием майора Шольц и, по-моему, один батальон 267-й пехотной дивизии. Насколько мне известно, Шольц занял позиции севернее ст[анции] Тощица до д. Дедово. Однако как проходила операция и какой имела успех, я не знаю, поскольку Шольц во время операции подчинялся 267-й пехотной дивизии. Возможно, что по окончании операции, которая продолжалась примерно один день, Шольц докладывал мне о результатах, однако я сейчас этого не помню.
Приказ о проведении карательной экспедиции я получил от командира 55-го корпуса генерала Херляйн . Больше 31-я пехотная дивизия никаких операций против партизан не проводила.
Вопрос: Какие препятствия организовывала немецкая армия при наступлении Красной Армии в целях задержания последней?
Ответ: Прежде всего, при отступлении, согласно наставления, необходимо взорвать или пожечь все склады, которые не могут быть эвакуированы, и взрывать все важные объекты, фабрики и т.д.
2.            Взрывать мосты, минировать дороги, ж[елезные] д[ороги].
3.            Уничтожать населенные пункты, взрывать или поджигать, особенно зимой с тем, чтобы оставить противнику т.н. «унтеркунфтлозе зону» .
4.            Минирование ценных домов с тем, чтобы они взорвались в момент нахождения в нем противника, взрывы дорог, завалы, минирование поля и т.д., устраивать затоны путем загораживания рек, устраивать на узких местах баррикады, которые минировать.
Вопрос: Какого рода конкретно препятствия делались вашей дивизией на пути отступления?
Ответ: Когда я принял 31-ю дивизию в сентябре 1943 г., мне мой начальник штаба подполковник Вангенхейн сказал, что войска очень неохотно поджигают и взрывают деревни и города, поскольку это замечает сразу противник и преследует отступающие части, тогда я приказал организовать заграждения и препятствия всех видов, т.е. все препятствия, которые я выше перечислил, в том числе поджоги и взрывы населенных пунктов по усмотрению командиров полков, за исключением особо важных объектов, мостов через Днепр и Сожь, и т.д. так, что командир полка мог сжечь и взрывать сколько он хотел, ответственность за это все равно нес я, поскольку я приказал заграждения всех видов и способов сделать, какие именно деревни, города и объекты были взорваны и сожжены, я сказать не могу. Правда, я могу точно сказать о взрыве таких важных объектов, как мосты. 31-й дивизией по моему приказу были взорваны следующие:
1.            переходной мост через ж[елезную] д[орогу] в р[айо]не Кравцовка по пути на Тарпиловку,
2.            мост через Сожь в р[айо]не Тарпиловки,
3.            мост через Днепр в р[айо]не Холмечь, правда, этот мост я точно не знаю, что подготовлен он был к взрыву 31-й пехотной дивизией, кем он был взорван — нашей дивизией или другой, точно я не знаю,
4.            мост через Днепр по дороге Красный Брод на Гомель в р[айо]не гор. Речица,
5.            мост через Днепр в р[айо]не Мадоры,
6.            мост через р. Тощица,
7.            мосты через р. Вилия и Реста в Могилевской области.
Сейчас точно не помню, было ли дивизией или кем другим разрушена жел[езная] дор[ога] из гор. Могилев на Чауссы. Все эти взрывы были предусмотрены отдельно приказами по дивизии.
Вопрос: Что вы имеете дополнить к своим показаниям?
Ответ: Имею дополнить, что по моему приказу были взорваны также мосты через Днепр в р[айо]не города Могилев и мост через Березину в р[айо]не местечка Березино.
Протокол с моих слов записан верно, мне прочитан в переводе на немецкий язык.
Окснер
Допросил:
Марьин
Переводчик:
Чернухина
ЦА ФСБ России. Н-19095 (в 27 т.). Т. 1. Л. 30-38об. Подлинник. Рукопись. Автограф.
Здесь воспроизводится по изданию: Вермахт на советско-германском фронте. Следственные и судебные материалы из архивных уголовных дел немецких военнопленных 1944-1952. (Сост. В.С. Христофоров, В.Г. Макаров). М., 2011. С. 360-366. Документ № 93.
Дата:
18 июня, 1947 г.
Источник