August 3rd, 2015

На пути врага встал истребительный батальон

Заметную роль в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в начале Великой Отечественной войны сыграли истребительные батальоны – военизированные добровольческие формирования советских граждан, перед которыми стояли задачи по ликвидации парашютных десантов противника, диверсантов в прифронтовой полосе и охране государственных предприятий и учреждений. Такой батальон был создан и в Жлобинском районе (в Стрешинском районе действовал отдельный батальон). Об истории этого формирования писал жлобинский краевед Павел Кириченко (см. книгу «Памяць» Жлобинского района и Жлобина – Мн., 2000). Сегодня эту тему продолжает другой краевед – полковник в отставке Степан Кадуцкий, который на основании документов, хранящихся в Национальном архиве Беларуси и Жлобинском государственном историко-краеведческом музее, приводит дополнительные факты.

Уже на третий день вой-ны по распоряжению Гомельского обкома партии Жлобинским райкомом партии был организован истребительный батальон, основу которого составили партийный и советский активы, комсомольцы и беспартийные – всего 150 человек. В перспективе на случай продвижения фронта на восток это полувоенное формирование должно было стать базой для партизанского отряда. Командиром батальона был назначен инструктор ЦК КПБ Беларуси Владимир Артемьевич Миронов, комиссаром – заведующий военным отделом Жлобинского райкома партии Георгий Васильевич Злынов, начальником штаба – Александр Михайлович Ярошев. В состав батальона вошли секретари райкома партии М.Д. Шапиро, И.А. Крышнев, П.Н. Томков, председатель райисполкома Л.И. Дегиревский, другие, в том числе прибывшие на территорию нашего района из Западной Белоруссии партийные и советские работники.
Уже с первых дней своего существования истребительный батальон и связанные с ним группы самообороны повели ожесточенную борьбу с немецкими диверсантами и шпионами. Также под охрану были взяты местные предприятия, электростанция, линии связи, железнодорожные магистрали и мосты. Оказывалась помощь в эвакуации предприятий и населения.

На территорию нашего района враг часто забрасывал сигнальщиков, которые должны были указывать важные цели для гитлеровской авиации. Но благодаря бдительности бойцов истребительного батальона, ополченческих подразделений и групп содействия многие из них были своевременно обезврежены. Нередко гитлеровцы умело маскировались под командиров Красной Армии, милиционеров. Но и в таких случаях бойцы батальона проявляли оперативность, часто согласовывая свои действия с истребительными батальонами соседних рай-онов. Приведу такой пример. 27 июня 1941 года со стороны Паричей к Березине прибыли четыре командира Красной Армии. Они попросили местных жителей переправить их на другой берег, так как им надо было срочно попасть в Жлобин. Просьбу командиров выполнили, но те, переправившись, облили паром бензином и подожгли его. Заподозрив неладное, местные жители сообщили об этом Паричскому истребительному батальону. Лазутчиков попытались перехватить в Щедрине, который в то время находился в составе Паричского района. Но мнимые красные командиры открыли стрельбу по нашим бойцам, ранив одного из них. Ответным огнем был ранен и один из лазутчиков. Однако задержать их не удалось. Тогда паричские товарищи дали знать о случившемся Жлобинскому истребительному батальону. В результате диверсантов вскоре задержали. На допросе выяснилось, что переодетые в красноармейскую форму гитлеровцы были намерены сеять панику в нашем тылу и совершить ряд диверсий.

Когда немецкие войска продвинулись к Жлобинскому району, бойцы истребительного батальона стали взаимодействовать с частями Красной Армии, участвуя в боях. Но силы были неравными. 3 июля 1941 года Жлобин был оккупирован. Захватчики стали укрепляться в городе. Однако вскоре оккупанты были выбиты из Жлобина частями 63-го стрелкового корпуса под командованием генерала Л.Г. Петровского. И здесь отличились бойцы истребительного батальона, которые вели разведку в тылу противника. Разведчиками командовал Антон Петрович Ткачев – отличный спорт-смен, энергичный человек. Он проникал в город, занятый фашистами, и добывал важную разведывательную информацию. Перед самым контрударом, получив очередное задание, разведчики во главе с Ткачевым переплыли Днепр, а затем незаметно проникли в Жлобин и затаились там. Выждав немного, они пробрались к одному из домов на улице Карпиловской. Хозяин разместил разведчиков на чердаке сарая. Он догадался, зачем те пришли с другой стороны Днепра, и рассказал им все, что знал. За сутки, которые разведчики провели в Жлобине, была собрана очень важная информация.

Наступление 63-го стрелкового корпуса на Жлобин началось ранним утром 13 июля 1941 года. Бойцы и командиры истребительного батальона находились в подразделениях Красной Армии в качестве проводников. Здесь отличились Г.В. Злынов, П.Н. Томков, И.А. Крышнев, Н.Г. Калиновский, другие.
Сильный опорный пункт враг создал в районе водокачки. Командование 63-го корпуса приняло решение: сильным огнем сковать оборону противника, атаковать его позиции с флангов и зайти к нему в тыл.
Для обхода вражеских позиций выделили три стрелковых взвода, усилив их станковыми пулеметами и минометами. Эти подразделения повели разведчики истребительного батальона И. Прокопович и А. Ткачев. Отлично зная пригород Жлобина, они сумели провести нашу пехоту садами и по лощине на исходные позиции. Так бойцы Петровского оказались в тылу врага, открыв по нему смертельный огонь. Тогда было уничтожено около 100 гитлеровцев.
В тот же день немцы полностью были выбиты из Жлобина и отброшены от города более чем на 30 километров. Началась героическая оборона райцентра, продолжавшаяся более месяца. Все это время истребительный батальон продолжал оказывать нашим войскам существенную помощь. Добровольцы постоянно ходили в разведку. 6 августа 1941 года подвиг защитников Жлобина был высоко оценен советским правительством. Орденами и медалями были награждены и бойцы истребительного батальона: В.А. Миронов, А.М. Ярошев и П.Н. Томков, А.П. Ткачев, М.Д. Шапиро, Г.Л. Шендерович.

К августу противник, сосредоточив большие силы, семь дивизий, пошел в решительное наступление на позиции 63-го стрелкового корпуса и ополченцев. И в этой критической ситуации бойцы истребительного батальона проявили мужество. У деревни Малые Роги они целые сутки сдерживали натиск немцев.
Но ряды истребительного батальона редели. Отступив к деревне Завод, ополченцы оказались во вражеском кольце. Их командир В.А. Миронов решил идти на прорыв. Но на бойцов истребительного батальона гитлеровцы обрушили автоматный и минометный огонь. Надо было сохранить людей, и Миронов приказал отходить через болото в лес.
Выходили из окружения двумя группами. 25 бойцов истребительного батальона повел комиссар Г.В. Злынов, 73 человека – сам В.А. Миронов. Этот маневр оказался удачным.

КСТАТИ

В 1979 году, когда наш район отмечал 35-ю годовщину освобождения от немецко-фашистских захватчиков, у деревни Завод в честь Жлобинского истребительного батальона был открыт обелиск (на снимке). Вспоминает Петр ПУШКОВ, возглавлявший в то время Староруднянский сельский Совет:

– Это было значимое событие для всего района. На открытии обелиска присутствовало очень много людей: бывшие бойцы истребительного батальона, партизаны, фронтовики, представители общественности, жители окрестных деревень. Митинг памяти открыл тогдашний первый секретарь горкома КПБ Василий Тихонович Романенко. Выступили многие ветераны.

Степан КАДУЦКИЙ.

Источник -
http://nd-smi.gomel-region.by/news/na-puti-vraga-vstal-istrebitelnyy-batalon

И снова в бой уходила бригада Шаруды

Сегодня недалеко от деревни Антоновка Коротковичского сельсовета, у памятника партизанскому отряду «Смерть фашизму», пройдет памятное мероприятие, посвященное 72-й годовщине создания этого боевого соединения и начала массового партизанского движения на территории Жлобинского района в период немецко-фашистской оккупации.
В числе организаторов и одним из руководителей партизанского движения в нашем районе был Василий Ильич Шаруда (1911–2001). Об этом мужественном человеке и его боевых товарищах мы расскажем в нашей публикации.

Дан приказ: «Двигаться в антоновские леса…»

Василий Шаруда родился на севере современного Казахстана (тогда это была часть Российской империи). Когда пришло время выбирать профессию, он решил стать кадровым военным. Утро 22 июня 1941 года застало его в городе Лида, где он служил начальником узла связи батальона связи 7-й механизированной противотанковой артиллерийской бригады. После нескольких дней упорных боев эта часть оказалась в окружении, из которого выходить пришлось отдельными группами. Группа, в которой был В. Шаруда, через несколько дней попала в засаду. Так Василий Ильич оказался в немецком плену. Его вместе с товарищами доставили в лагерь для военнопленных в Барановичах.
В своих воспоминаниях (рукопись хранится в Жлобинском государственном историко-краеведческом музее) В. Шаруда писал: «Вскоре я попал в группу для отправки в Германию. Когда нас вели из лагеря до железнодорожной станции, то это расстояние, примерно в 2–3 километра, было самым страшным. Дорога была усеяна сплошными трупами расстрелянных и удушенных собаками советских граждан… В вагоны людей грузили так, чтобы можно было только стоять. Я сразу же решил, что при первой возможности буду бежать… Лучше погибнуть, чем работать на немецкой каторге».
Побег удался. В. Шаруда добрался до деревни Новоселье Малоритского района, где нашел временное пристанище. Освоившись на новом месте и хорошо изучив местных жителей, среди которых были и такие, как он, беглые военнопленные, Василий сумел создать из их числа небольшой партизанский отряд. Постоянно меняя место дислокации, к лету 1942 года этот отряд из 27 человек оказался на территории Гомельской области. Здесь «малоритские партизаны» вышли на связь с командованием Гомельского партизанского соединения. В. Шаруда был принят командиром этого соединения, секретарем подпольного обкома КП(б)Б Ильей Кожаром, от которого узнал, что в Москве создан Центральный штаб партизанского движения под командованием первого секретаря ЦК КП(б)Б Пантелеймона Пономаренко и всем партизанским отрядам было приказано оставаться в тылу врага, а не идти на соединение с Красной Армией.
Вскоре отряд В. Шаруды получил приказ двигаться в антоновские леса Стрешинского района на соединение с местными разрозненными партизанскими группами. В результате и был создан партизанский отряд «Смерть фашизму». В. Шаруду назначили заместителем командира.
К 1943 году партизанское движение на Жлобинщине приобрело такие масштабы, что возникла необходимость в создании целых партизанских бригад. Одну из них, названную «Железняк», возглавил В. Шаруда.
Эта бригада насчитывала 964 человека. Данное боевое формирование контролировало значительную территорию Жлобинского района. В воспоминаниях В. Шаруды описывается множество боев. Один из них произошел в деревне Замен-Рынья. Партизанский командир пишет: «В июле 1943 года в районе деревни Замен-Рынья был выброшен небольшой отряд советских десантников. Местные полицаи всех их выловили и зверски убили. Узнав об этом, партизаны бригады «Железняк» решили отомстить немецким прислужникам. Начальнику нашей разведки Петру Гололобову было дано задание установить состав и вооружение полицейского гарнизона в Замен-Рынье. Вскоре он доложил, что в деревне находится 96 полицаев (членов отряда самообороны). Все они вооружены винтовками и гранатами. Также имеются станковый пулемет «Максим» и миномет.
24 августа две хорошо во-оруженные группы партизан устроили засады на дорогах, соединяющих Замен-Рынью с Паричами и Щедрином. А сама Замен-Рынья была полностью окружена.
На подступах к деревне на лугу была замечена небольшая группа мужчин и женщин, которые убирали сено. Все они были схвачены. Оказалось, что трое задержанных мужчин были полицаями. Мы их отпустили, чтобы они убедили остальных полицаев сдаться. На раздумья был дан час. Но ответа мы не дождались. О том, что немецкие лакеи не собираются сдаваться, стало окончательно ясно после того, как были перехвачены их посыльные, отправленные за помощью в Щедрин и Паричи.
Тем временем зашло солнце. Надо было начинать операцию, чтобы успеть завершить ее до рассвета. Основные наши силы вошли в деревню и стали продвигаться к центру, занимая обе стороны единственной в населенном пункте улицы. Часть пути удалось пройти без единого выстрела. Но на подступах к площади нас встретил оружейно-пулеметный огонь. Тогда мной была дана команда прекратить движение и залечь. Вскоре Петр Гололобов доложил о месте расположения обороняющихся. Я приказал командиру минометчиков Павлу Милюкову открыть прицельный огонь. После того как была уничтожена пулеметная точка врага, нам удалось приблизиться к опорному пункту полицаев, которые продолжали отчаянно сопротивляться. Были ранены два наших бойца. Тогда мы забросали предателей гранатами. Они решили заживо сгореть, но не сдаться нам. Настолько большой у этих людей была ненависть к советской власти».

Отцовская забота командира

В числе тех, кому довелось воевать под командованием В. Шаруды, был и нынешний житель Жлобина, ветеран Великой Отечественной войны, целинник, ликвидатор последствий катастрофы на ЧАЭС Иван Кузьмич Богданов. В 14 лет вместе с отцом он ушел в партизаны. Сражался в отряде № 116 бригады «Железняк». Был дважды ранен. Награжден орденом Отечественной войны I степени, медалями «Партизану Отечественной войны II степени», «За победу над Германией…». Ветеран вспоминает:
– Мне пришлось несколько раз получать задания лично от Василия Шаруды и докладывать об их исполнении. Характер у этого человека был выдержанным и уравновешенным. Он всегда был спокоен. По крайней мере, на людях своего волнения никогда не показывал. Своей уверенностью он благоприятно воздействовал на подчиненных. Меня же по-отцовски называл Ванюшей.
После соединения партизанской бригады «Железняк» с регулярными частями Красной Армии (ноябрь 1943 года) Василий Ильич был оставлен в тылу и возглавил Жлобинский райисполком, который до освобождения Жлобина в июне 1944 года располагался в Пиревичах. Занимал эту должность до 45-го года. Затем продолжал трудиться в районе, находясь на других ответственных постах. Все это время мой бывший командир не забывал меня, приглашал на различные мероприятия. Когда началось освоение целины, он вернулся в родной Казахстан. Последние годы его жизни прошли в Полтаве. До самой его смерти я поддерживал с ним связь по переписке.

Николай ШУКАНОВ.

На снимках: вверху – В. Шаруда в 1978 году; внизу – И. Богданов.

Фото Н. СЕМЕНЦА и из архива И. Богданова.

Источник - газета Новый день за 19 сентября 2014 г.

Под крылом самолета вздымалась морская волна

105 лет назад, 20 сентября 1909 года, в Жлобине в семье рабочего родился будущий Герой Советского Союза полковник морской авиации Макар Власович Барташов. Прожил он всего 39 лет. Жизнь его была короткой, но наполненной многими событиями. О главных из них мы сегодня расскажем. (Прим. мое - в 1909 г. Жлобин входил в состав Рогачевского уезда)

Была у паренька мечта…

Со школьной скамьи Макар мечтал посвятить свою жизнь армии. Только не мог решить, кем ему быть: летчиком или моряком. Получилось – лучше не придумаешь. После завершения учебы в Борисоглебской школе военных летчиков ему предложили переквалифицироваться в морского пилота. Наш земляк, не раздумывая, поступил в Ейскую школу морских летчиков, которую успешно окончил в 1932 году.
Служил на Тихоокеанском флоте. В годы Великой Отечественной войны ему довелось повоевать в составе 60-й эскадрильи тяжелых бомбардировщиков ВВС Черноморского флота.
Когда фашистская Германия капитулировала, боевой морской летчик вновь был направлен на Дальний Восток, где Советский Союз, выполняя свои обязательства перед союзниками по антигитлеровской коалиции, готовился вступить в войну с Японией.
М. Барташова назначили командиром 12-й штурмовой авиационной дивизии Тихо-океанского флота. В ходе боевых действий летчики этой части совершили 532 боевых вылета, нанеся противнику ощутимый урон в живой силе и технике. Макар Власович лично потопил вражеский танкер. За умелое командование дивизией и личное мужество 14 сентября 1945 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.
М. Барташов трагически погиб при исполнении служебных обязанностей в 1948 году. Похоронен на кладбище в Калининграде.

Последний полет «Дикого зверя»

Этот инцидент произошел в небе Кореи 29 августа 1945 года, за несколько дней до капитуляции Японии. Тогда американцы попытались провести воздушную разведку в районе городов Хыннам и Хамхын, контролируемых советскими войсками. Там находились стратегические объекты военного назначения. Два из трех посланных сюда американских самолетов были отогнаны, а третий («Дикий зверь») был вынужден сесть на советский аэродром. Тогда четко справились со своей задачей летчики, которыми командовал полковник Макар Барташов.
Долгое время эти события оставались засекреченными. И лишь в последние годы в печати стали появляться публикации на эту тему, как, например, в российском издании «Аргументы недели», на страницах которого 12 августа 2010 года была помещена статья «Последний полет «Дикого зверя». Отрывок из нее мы и приводим:
«…Снимать в Хыннаме и Хамхыне было что. В 30-е годы японцы создали здесь огромный индустриальный комплекс. <…> Там же имелась мощная электростанция, производившая электроэнергии больше, чем использовали американцы при обогащении урана в рамках Манхэттенского проекта. Там же разрабатывали минерал монацит, содержащий радиоактивный элемент торий. Из него японцы пытались сделать… собственную атомную бомбу! Вот какой трофей достался Красной Армии 26 августа 1945 года. <…>
29 августа 1945 года «Дикий зверь» сунулся в место, которому совсем скоро предстояло стать одним из объектов советского (а позже северокорейского) уранового проекта. Инцидент стал первой искоркой холодной войны между недавними союзниками, вылетевшей из кострища Второй мировой. Пройдет еще пять лет, и заполыхает вся Корея. <…>
В 14.30 он («Дикий зверь») начал кружить над Хыннамом. И тут появилась пара Як-9 с выпущенными шасси, что на языке летчиков означает «Садись!». Яки повели «гостя» на аэродром соседнего Хамхына, где базировалась 12-я штурмовая авиадивизия (ее командиром был уроженец Жлобина – будущий Герой Советского Союза полковник Макар Барташов). Лететь туда было не более 20 километров. Б-29 сделал круг над аэродромом и… направился в сторону моря. Он ушел от берега уже километров на 30, когда члены экипажа вновь увидели Яки, а потом и очередь трассеров, выпущенную перед носом бомбардировщика. Лейтенант Квин (командир американского самолета) продолжал держать курс. Истребитель с бортовым номером 65 сделал крутой вираж, пристроился сзади и открыл огонь из 37-миллиметровой пушки. Один снаряд попал в маслобак крайнего левого двигателя, что сразу вызвало пожар. Были пробиты также крыло, фюзеляж и ниша левого шасси, но из экипажа никого не задело. Бортинженер включил систему пожаротушения, а Квин повернул самолет в сторону аэродрома. <…>
С горящим мотором, пробитым колесом и наполовину заполненными бензобаками тяжелая машина пошла на аварийную посадку поперек взлетно-посадочной полосы, скребя хвостовым костылем и молотя по земле правым винтом… Каким-то чудом все обошлось. Экипаж соскочил на землю, а подбежавшие русские солдаты сбили пламя песком.
Американцев разоружили и отвели в комнату, где они два часа ждали переводчика. Наконец появились командир 12-й штурмовой авиадивизии полковник Макар Барташов и майор Михаил Круглов, выступавший в качестве переводчика. Они начали то ли допрос, то ли дружескую беседу (все-таки американцы были союзниками). Командир Б-29 при опросе показал, что все сигналы он видел и понял, но не сел, так как считал: 1. что малым количеством истребителей его не собьют; 2. площадка для посадки показалась ему малой и – претензий к действиям наших летчиков не имеет…
Хозяева извинились за вынужденное открытие огня и пригласили американцев на ужин. Подали саке. Прозвучало множество тостов за Трумэна и Сталина…».

В памяти жлобинчан

При подготовке материала о Макаре Барташове мы поговорили со жлобинчанами, проживающими на улице, названной в его честь.

Библиотекарь ЦРБ имени Н.К. Крупской Тамара ТКАЧЕВА:
– Жлобинчане должны чтить память об этом человеке, который геройски защищал родную землю от врагов. В краеведческом секторе нашей библиотеки собраны материалы о Барташове, которые по мере возможности пополняются.

Работник охраны филиала № 312 ОАО «АСБ Беларусбанк» Александр БОДИЛОВСКИЙ:
– В прошлом году, когда в Жлобине проходили респуб-ликанские «Дажынкі», улица имени Героя Советского Союза Макара Барташова пережила свое второе рождение, засияв новыми красками. И эту красоту нам надо сохранить.

Подготовил Николай ШУКАНОВ.

На снимках: полковник М. Барташов; мемориальная доска в честь Героя; улица имени Героя Советского Союза
М. Барташова.

Фото Николая СЕМЕНЦА.

Полковник Макар Барташов был награжден орденами: Ленина, Красного Знамени (двумя), Красной Звезды, многими медалями.

Источник - газета Новый день за 16 сентября 2014 года

Их мужеству дань отдаем

Их мужеству дань отдаем

31 октября в братской могиле в деревне Ректа Лукского сельсовета были преданы земле останки шестерых воинов Красной армии, погибших в бою с немецко-фашистскими захватчиками.

Открывая траурный митинг, заместитель председателя райисполкома Виктор Костейков отметил, что имена погибших воинов неизвестны, но мы точно знаем, что каждый из них сражался с врагом до последней капли своей крови. И мы, ныне живущие, преклоняемся перед их мужеством.
Военный комиссар Жлобинского района полковник Владимир Пашук сообщил, что останки советских воинов были обнаружены в сентябре текущего года недалеко от деревни Кабановка оршанскими дорожниками во время реконструкции автотрассы Минск-Гомель, а затем обследованы поисковиками 52-го отдельного батальона. Такие находки случаются почти каждый год. А значит, последний солдат той войны еще не захоронен...
Здоровья ветеранам и мира родной земле пожелал председатель Лукского сельского исполкома Петр Альховский. О том, что самое дорогое на земле – мир, также говорили ветеран Великой Отечественной войны Александр Куликов и учащийся Лукской школы Евгений Волынец.
Перед тем как останки воинов были преданы земле, настоятель Лукского православного прихода во имя святого великомученика Георгия Победоносца протоиерей Петр Гараев совершил молебен за упокой погибших защитников Родины.
И вот настал момент, когда урны с прахом опустили в землю. Прозвучал воинский салют. Затем на могилу легли венки и цветы – от райисполкома, райсовета депутатов, райвоенкомата, Лукского сельского исполкома, ОАО «Лукское», районных общественных организаций: Белорусского объединения  ветеранов, Белорусского союза офицеров, БРСМ, а также от местных жителей.    
Николай ШУКАНОВ.
На снимках: выступает Виктор Костейков; братская могила; участники митинга.



Источник - http://nd-smi.gomel-region.by/news/ih-muzhestvu-dan-otdaem

Знакомый и… незнакомый мост

Письмо читателя газеты "Новый день" и жлобинского краеведа Геннадия Пархоменко о мостах через Днепр у Жлобина.

Все мы неоднократно проезжали железнодорожный мост, являющийся своеобразными воротами в город со стороны областного
центра. А знаете ли вы, что до войны на этом месте было два моста – пешеходный и железнодорожный? А сколько их было вообще за всю историю?
Первый железнодорожный мост на этом месте появился в далеком 1873 году в связи с проведением через Жлобин Либаво-Роменской железной дороги. Он отслужил более 60 лет. Но к тридцатым годам прошлого столетия уже в советское время нагрузки на него возросли и рядом был построен новый, более современный мост. На старом же сделали деревянный настил, и Жлобин получил добротный автомобильно-пешеходный мост для связи с Заднепровьем и для дороги на Гомель.
В начале войны гитлеровцам удалось разбомбить пешеходный мост и вывести его из строя. Железнодорожный остался и достался им в целости и сохранности.
Удивительно, но в годы немецкой оккупации этот мост неоднократно подвергался бомбардировкам уже нашей авиации, но ни одна из бомб так и не попала в него. Ког- да фронт снова приблизился к городу, гитлеровцы в течение дня подрывали мост. Мне довелось видеть, как при взрывах высоко вверх взлетали куски моста, а громадины ферм падали в Днепр… Так умирал наш довоенный железнодорожный мост. После освобождения Жлобина военные в течение нескольких дней построили на деревянных опорах железнодорожный мост и поезда пошли за наступающими войсками. Рядом с временным началось строительство нового капитального железнодорожного моста. Оно длилось около года. И это уже четвертый по счету мост на том же месте. Некоторое время назад на нем полностью заменили среднюю ферму. Ведь конструкции ни много ни мало – уже почти 70 лет…
Геннадий ПАРХОМЕНКО, краевед
Источник - http://www.nd-smi.gomel-region.by/sites/default/files/novyy_den_no93.pdf

На всю оставшуюся жизнь! Военнопленные. Условия - нечеловеческие.


Одна из малоизученных тем истории Великой Отечественной войны - судьба советских военнопленных. Они не были защищены никакими международными конвенциями и содержались в тяжелейших условиях. На оккупированной немцами территории Жлобинского района для них было создано несколько лагерей: два - в Жлобине, один - на станции Салтановка. Военнопленные также содержались во временных пунктах в деревнях, напри-мер в Мормале. Пролить свет на эту тему нам поможет коллективное письмо-свидетельство жителей Жлобина - очевидцев тех трагических событий. Этот документ был составлен 19 ноября 1944 года для районной чрезвычайной комиссии по расследованию злодеяний, совершенных немецко-фашистскими захватчиками и их сообщниками. Хранится он в Государственном архиве Гомельской области и еще не публиковался. Также воспользуемся воспоминаниями бывшей несовершеннолетней узницы концлагеря «Озаричи» жлобинчанки Ксении Петель и уроженца деревни Мормаль, нынешнего жителя Минска, белорусского писателя Владимира Содаля.
Стремились помочь, чем могли
После того как в середине августа 1941 года части 63-го стрелкового корпуса под командованием генерала Леонида Петровского были вынуждены оставить Жлобин, здесь оккупантами был создан первый лагерь для наших военнопленных. Располагался он в районе нынешних улиц Пересечения Первомайской и Козлова. Многие местные жители пытались хоть чем-то помочь узникам. Так, жлобинчанки Вера Никитична Токарева, Мария Ивановна Голубицкая, Александра Ивановна Целле и Тина Васильевна Маковская сообщили для упомянутой выше чрезвычайной комиссии следующее: «Собрав, что можно было из продуктов питания, медикаментов и белья, 23 августа 1941 года мы пошли к лагерю, чтобы передать все это раненым военнопленным и оказать им первую помощь. Но немецкофашистские изверги не допустили нас и близко к пленным, отогнав от лагеря ".
Далее в документе сказано «Военнопленные красноармейцы и офицеры Красной Армии содержались в этом лагере в невыносимых условиях, без какой-либо помощи. Тяжелораненые люди валялись на полу на грязной соломе, истекая кровью. Их раны загнивались и были покрыты паразитами ». Жлобинчане, несмотря ни на что, не оставляли попыток помочь своим соотечественникам, оказавшимся в беде. И некоторым это удавалось. Но и в этих случаях немцы отбирали основную часть принесенных продуктов и медикаментов. Очевидцы той трагедии также свидетельствуют: «Фашисты, потеряв всякий человеческий облик, всячески издевались над пленными. Измученных, голодных, раненых и больных, их заставляли выполнять непосильные работы. Обессиленные военнопленные умирали сотнями. Фашисты избивали людей и еще живыми тащили их в могилу и закапывали. Несколько человек было расстреляно на наших глазах. <...> Всего в лагере находилось около 600 человек. И все они в течение месяца погибли. Освободившиеся бараки позднее были заполнены евреями, которых также ждала смерть ».
Тайком от мамы
В начале войны Ксении Никитичне Петель шел 14-й год. Она вспоминает: Лагерь для военнопленных был недалеко от нашего дома. Местные жители были наслышаны о том, в каких нечеловеческих условиях там содержались советские солдаты и офицеры. Многие жлобинчане стремились помочь им. Я тоже. Но делала это тайком от мамы, которая, если бы узнала, конечно же, не пустила бы меня в лагерь, так как это было очень опасно. Немцы, охранявшие военнопленных, могли выстрелить без предупреждения. Еду и одежду для узников приготавливала заранее, также тайком от мамы. Большого страха не ощущала.Может быть, из-за того, что была еще очень молодой и не осознавала всей грозящей мне опасности. К тому же немцы смотрели на меня, подростка, снисходительно. Страшно и больно было другое - видеть страдания наших солдат и офицеров. Один из них лежал совершенно голый и весь окровавленный. Я чем могла помогла ему. Затем приходила к нему еще не раз. Он быстро привязался ко мне и стал называть меня своей дочерью.Как оказалось, дома, где-то в России, у него была дочь моего возраста. Что случилось с ним дальше, я не знаю. Скорее всего, он погиб, как и все остальные военнопленные этого лагеря.
Расстрел -обычное явление
Второй лагерь для советских военнопленных был создан на улице Товарной, на территории нынешнего районного центра творчества детей и молодежи. В отчете чрезвычайной комиссии сказано, что там содержалось «... до 1000 человек. Условия жизни не отличались от первого лагеря. Военнопленные использовались немцами на изнурительных, трудоемких работах по восстановлению железнодорожного моста через Днепр. Надсмотрщики заставляли военнопленных носить непосильные Тяжести, вроде железных частей моста, под которыми невольники находили свою смерть. Умирающих немцы пристреливали из пистолетов. Были случаи, когда изнуренные непосильным трудом, голодом и побоями люди падали в воду и гибли ТАКЖЕ. В самом лагере расстрелы были обычным явлением. По свидетельству очевидцев, всего в лагере было расстреляно около 700 человек »
У Акімавым гумне
Когда немцы заняли родную деревню Владимира Содаля, он был еще дошкольником. Но в памяти будущего писателя на всю жизнь запечатлелись четко События Того времени. В своем письме Владимир Ильич пишет: «У Мормалі ваеннапалонных немцы сагналі ў Акімава гумно. Яно непадалёку ад нашага двара было, і мы з мамай пачалі хадзіць да яго, глядзець на тых ваеннапалонных небаракаў, ці часам сярод іх няма нашага таты. З гэтым клопатам прыходзілі да таго гумна і іншыя мормальскія жанкі. Памятаецца, некаторыя з ваеннапалонных прасілі ў жанчын прызнаць іх сваімі, тады б іх немцы адпусцілі. Але на гэта, хоць і шкада было тых вязняў, ніхто не адважваўся. Жанкі разважалі: «Назаву таго ці іншага ваеннапалоннага сваім, а раптам неўзабаве свой ​​вернецца. Што я яму тады скажу? »Жанчыны варылі для ваеннапалонных бульбу і насілі да таго гумна. Я не раз быў сведкам, як той бульбай «надзялялі» вязняў нямецкія канваіры і ахоўнікі. Звычайна выводзілі іх з гумна і няладным строем пачыналі ганяць укруг прыгуменнага двара і падкідваць тую бульбу ўгору. І ваеннапалонныя, сярод якіх было шмат параненых, лавілі яе на хаду, падымалі з зямлі. Голад не цётка. Менавіта гэтым запомніўся мне прыход немцаў у маю родную вёску ».
Николай ШУКАНОВ.
Источник - http://www.nd-smi.gomel-region.by/sites/default/files/novyy_den_no86.pdf