January 12th, 2015

Новости из жизни Быховского района

Четвертые краеведческие чтения, посвященные 100-летию с начала Первой мировой войны, прошли в Быхове


Четвертые краеведческие чтения, посвященные 100-летию с начала Первой мировой войны, прошли в Быхове

На конференции обсуждали вопросы социально-политического, экономического и культурного развития нашего региона с древнейших времен до начала ХХ в., а также вопросы развития археологии, краеведения, музееведения и формирования музейных коллекций.

Директор районного историко-краеведческого музея Сергей Жижиян поведал о некоторых интересных фактах из истории Первой мировой войны на Быховщине.

Так, например, в период оккупации уезда кайзеровскими войсками принадлежность нашего города к Советской Республике, Польше или Германии на заседании Могилевского губернского исполкома 9 мая 1918 года посчитали «пока достаточно не выясненной».

В ночь на 12 сентября 1917 г. из Могилева в Быхов были вывезены и помещены в здании женской гимназии генерал Лавр Корнилов и его сообщники. Здесь к ним присоединились генералы Антон Деникин и Сергей Марков, а охраняла «арестованных» конная сотня корниловских текинцев и часть георгиевского батальона.

Во время пленения в Быхове генерала Лавра Корнилова и его соратников в городе квартировался эскадрон улан, который входил в сформированный польский корпус под командованием генерала Юзефа Довбор-Мусницкого.

Штаб корпуса находился в Бобруйске. Оттуда генерал прислал в Быхов одного из своих адъютантов, поручика Понсилиуса. Он сообщил приказание Довбор-Мусницкого командующему эскадроном быховских гусар охранять генерала Корнилова от каких бы то ни было покушений. Буквально через пару дней мимо Быхова из Бердичева, вероятно, проездом, проходил эшелон с целым батальоном распропагандированных большевиками солдат. Уже на подъезде к городу из вагонов были слышны крики с угрозами в адрес арестантов и выстрелы. Комендант станции, польский офицер, позвонил в эскадрон. Не прошло и десяти минут, а эскадрон был тут как тут, с наведенными на эшелон пулеметами. В полной тишине состав тронулся дальше...

Традиционно считая эти территории своими, потерянными в 1772 году после разделов Речи Посполитой, поляки старались наладить некое подобие общественной жизни в районе.

Так, 1 октября 1917 года, в столетие со дня смерти польского национального героя Тадеуша Костюшко, в Быхове был организован праздник, на котором присутствовали представители Ставки, виднейшие деятели Могилевского губернского и городского польского обществ, польские помещики из ряда уездов губернии, католическое духовенство с настоятелем кафедрального Могилевского костела ксендзом Мирским.

На территории города состоялись показательные выступления польских войск и был открыт насыпанный накануне на высоком берегу Днепра по проекту польского военного архитектора капитана Везюка курган в честь польского национального героя Костюшко.

Стоит вспомнить и тот факт, что генерал Антон Деникин бежал из Быхова с документами польского военнослужащего, которые помогли ему сделать в штабе польских войск.

В декабре 1917 года польские войска под влиянием большевистской власти покидают уезд.

В январе 1918 года Довбор-Мусницкий отказывается подчиняться советскому правительству, мотивируя это нейтралитетом по отношению к российским политическим делам. Сконцентрировав свои основные силы в районе Быхова-Рогачева-Жлобина-Бобруйска, польские части снова оккупировали территорию. В историю эти события вошли как «мятеж Довбор-Мусницкого».

Попытки советских властей решить «польский вопрос» путем переговоров не дали результатов. Генерала объявили врагом народа, а корпус по приказу Ставки подлежал разоружению и роспуску.

На подавление мятежа направили отряды красногвардейцев, солдат и матросов. Решающие бои развернулись во второй половине января 1918 года. Отряды красногвардейцев нанесли сильный удар по войскам Довбор-Мусницкого под Бобруйском, где легионеры потеряли 600 человек убитыми и артиллерию.

На территории Быховского уезда началось активное партизанское движение. В конце февраля завязались кровопролитные бои партизан с легионерами в районе деревень Селец, Тощица, Дедово Быховского уезда.

В это же время здесь отметилось еще одно военное образование, созданное на осколках многонациональной Российской империи — «Головной отряд латышских стрелков». Эта воинская единица была сформирована из 1-го Усть-Двинского латышского полка вместе с батальоном и пулеметной командой 4-го Лифляндского латышского стрелкового полка, отряда балтийских матросов и батальона петроградских красногвардейцев, командовал которым уроженец деревни Таймоново Быховского уезда Н.М. Соколов.

К ним присоединились несколько белорусских красногвардейских отрядов из Полоцка, Минска и Витебска. Командиром этого отряда был назначен Янис Лацис, а общее командование на этом участке фронта было поручено Иокиму Вацетису.

18 января 1918 года красные повели наступление на станцию Тощица, но были отбиты. Бой длился два дня. Красноармейцы отступили, но и польские части, собрав раненых, отошли к Рогачеву, где находился штаб Довбор-Мусницкого.

5 марта в Быхов вошли кайзеровские войска, и польские части перешли в подчинение германского командования. В конце мая польские войска покинули территорию Быховского уезда, а уже осенью 1918 года эти формирования станут основой новой польской армии.

Кстати, в состав корпуса легионеров, расквартированных в Быхове, входила 7-я Польская стрелковая дивизия, начальником штаба которой служил Владислав Андерс, в будущем легендарный дивизионный генерал польской армии, польский военный и политический деятель.

В период Первой мировой войны свои первые шаги на ниве авиации сделал наш земляк, уроженец д. Глухи Степан Акимович Красовский.

На конференции говорили и о наших земляках — георгиевских кавалерах. Например, Евдокии Владимировне Бельской. Она родилась в 1894 году в Быхове в семье крестьянина. Закончила фельдшерско-акушерскую школу.

В 1914 году после краткосрочных курсов при Могилевской общине медицинских сестер работала медицинской сестрой на Юго-Западном фронте и в 8-й особой армии.

В июле 1916 года, во время Брусиловского прорыва, под вражескими шрапнелями и пулями Евдокия Владимировна оказала первую помощь и перевязала более двухсот раненых солдат.
Интересен такой факт. Когда закончился перевязочный материал, свое форменное платье и белье она разорвала на бинты, спасая жизнь солдат, истекавших кровью. Об этом подвиге писала газета «Русское слово» (№ 184 от 18.08.1916 г.).

Действительно, о самоотверженности Евдокии Бельской знала вся медицинская общественность России. Ее наградили Георгиевскими крестами IV, III, II степеней и медалью «За усердие».

С 1918 года она находилась в Красной Армии на должности операционной сестры, работала в лазарете 10-й стрелковой дивизии 16-й армии.

После гражданской войны работала медсестрой в санатории «Талласа» в Евпатории.

В Великую Отечественную войну опытная медсестра трудилась в госпиталях Западного фронта, потом в хирургическом полевом передвижном госпитале 40-й армии 1-го Украинского фронта, участвовала в освобождении Чехословакии.

В послевоенные годы проводила большую общественную работу в обществе Красного Креста и медицинской группе Советского комитета ветеранов войны. Умерла Евдокия Владимировна Бельская в октябре 1966 г. в Москве.

Главный фондохранитель районного историко-краеведческого музея Ирина Михайлова в своем выступлении отметила, что первой известной женщиной в истории Быховщины можно назвать Марину, дочку князя Друцкого-Зубровицкого, которая владела городом вначале вместе с мужем, князем Гольшанским-Трабским, а затем как вдова. Приданным город стал и для Анны Ходкевич, дочери великого гетмана Литовского Яна Кароля Ходкевича в 1621 году.

Большую роль в укреплении православия на Быховщине сыграла княжна Елена Соломерицкая. Вступив в брак с Богданом Стеткевичем, она договаривается с ним — о строительстве женского монастыря. В 1641 году Стеткевич получает «разрешение на Барколабовской монастырь». И хотя княжна в скором времени умерла, муж осуществил совместно данный обет.

Добрую память о себе оставила хозяйка усадьбы Грудиновка графиня Александра Григорьевна Толстая. В 1899 г. она на собственные средства построила Рыжковскую больницу, где работали лучшие врачи Могилевской губернии.

Графиня Александра Григорьевна оплачивала труд медицинского персонала из собственных сбережений, каждый год приезжала в имение и посещала больницу вместе со своими двумя дочерьми.
Новорожденным графиня привозила специальное детское приданое.

В 1905 году она являлась членом Быховского уездного комитета Красного Креста.

Усадьба Грудиновка при Александре Григорьевне поражала своей ухоженностью и порядком. Имелись оранжереи, где росли персики и экзотические для наших мест растения. За большим мостом, где озеро соединяется с рекой Полной, графиня построила винокуренный завод.

Для многих простых женщин революция 1917 года открыла новые горизонты, позволила получить образование, реализовать себя в общественной и политической жизни страны.

Существенную роль в общественной жизни Быховщины того времени играли женщины-активистки. Делегаткой 1-го Всесоюзного Съезда женщин-колхозниц в декабре 1929 года стала быховская колхозница Сусанна Афанасьевна Бритова. К слову, в 1926 году она возглавила созданную ею же коммуну им.К.Маркса в д.Городец.

Начальник политотдела Кузьковичской МТС Ефросинья Ивановна Антонова и заместитель начальника политотдела Быховской МТС Наталья Моисеевна Степняк всегда были среди людей, знали их заботы, делили с ними радость и горе, помогали, чем могли.

Юлия Петровна Козловская переехала на Быховщину после гражданской войны. Она с головой окунулась в общественную работу: была депутатом Мокрянского сельсовета, работала в женсовете, заведовала кассой взаимопомощи.

В 1925-1927 годах являлась членом Центрального Исполнительного Комитета БССР, прилагала много усилий, чтобы в деревне Мокрое построили школу. Но средств не было. В 1927 году Козловская на сельскохозяйственном совещании в Москве встретилась с Надеждой Крупской. Юлия Петровна рассказала ей о проблеме, и уже через некоторое время в деревне было построено двухэтажное здание школы.
Во время коллективизации в Юлию Петровну Козловскую трижды стреляли.

Многие быховчанки удостоены высоких правительственных наград. Орденом Ленина награждены заслуженный строитель БССР Юлия Кононовна Гаращук, лучшие доярки совхоза Воронино Мария Михайловна Градусова и Ксения Тимофеевна Константинова, учителя Нина Ивановна Нераденкова и Нина Александровна Слиж.

О деятельности поисковой группы «Быховский рубеж» рассказал ее участник Анатолий Доронин, отметив, что за четыре года работы обнаружены и перезахоронены останки 71 советского солдата и офицера.

В июне 2014 года прошла при непосредственном сотрудничестве с 52-м отдельным поисковым батальоном и областными поисковыми формированиями «Вахта памяти». Поисковые мероприятия проводились в районе Красницы, Годылево, Рыжковки, Усох, Обидовичей, Смолици и Сельца. Здесь обнаружили останки 23 бойцов
Поисковая группа планирует в дальнейшем сделать проведение районной «Вахты памяти» ежегодным мероприятием.

На конференции выступили также аспирант Института истории Национальной академии наук Беларуси Надежда Шутова, главный специалист отела идеологической работы, культуры и по делам молодежи райисполкома Роман Галынский, заместитель директора ГУО «Быховский центр туризма, краеведения и экскурсий детей и молодежи» Алла Замятина, учитель истории СШ № 2 г. Быхова Михаил Поздняков, краеведы Валерий Шунькин и Наталья Шумилко.

Сергей АНДРЕЕВ

С сайта - http://bykhov.gov.by/index.php/template/novosti-nashego-regiona/item/3329-kraeved

Разведгруппа "Орел"

Об этой разведгруппе написано немало, в том числе в книге Память.Рогачевский район. Но сегодня я хочу разместить в своем журнале материал, который предоставил мне корреспондент Жлобинской районной газеты "Новый день" Шуканов Николай Васильевич. Это материал написал житель города Жлобин Гомельской области Кадуцкий Степан Максимович.
             Наши земляки – помощники разведгруппы «Орел».
Глубокой ночью 22 февраля 1942 года в небе над лесными массивами Рогачевского района появился самолет. Он  шел на большой высоте и немцами обнаружен не был. В самолете находилось три человека, два мужчины и одна женщина. Вскоре  от него отделились три парашюта и полетели к земле. Приземлились парашютисты  вблизи деревни Селец Рогачевского района.
Это была разведывательная группа Западного фронта, заброшенная в Рогачевский район, поскольку в Москве знали, что в этих местах действует небольшая партизанская группа.
Разведчикам была поставлена задача,  внедриться на работу в немецкие учреждения, приобрести необходимые связи среди железнодорожников, рабочих и служащих немецких учреждений, полиции для получения необходимой разведывательной информации.
Особенно интересовало командования Западного фронта передвижение  по железным и шоссейным дорогам немецких войск, техники, боеприпасов, продовольствия,  тылового обеспечения в направлениях:  Москва- Брест,  Жлобин- Орша- Ленинград,  Минск- Гомель и по другим направлениям, т.е. железнодорожные  и шоссейные узлы,  городов Жлобин и Рогачев.  Имея такую информацию можно было  предугадывать планы фашистов на ближайшее будущее и  их намерения на перспективу.
Кто же приземлился в Рогачевских лесах?
Командир группы Чернов  Александр Иванович, он же «Ревизор».  Радист группы –Емельянов Михаил Николаевич, он же «Орел». Разведчица группы Субботина Александра Моисеевна, она же «Клара».
По легенде после приземления «Ревизор» и «Клара»  должны были легализоваться под видом беженцев из Западной Беларуси и устроиться на работу к немцам, наладить связи с местным подпольем. Радист группы «Орел» должен  находиться в партизанской зоне и к нему должны стекаться все собранные оперативные сведения.
Летчики немного ошиблись и выбросили группу   не точно.  Для того, что бы группа собралась вместе,  потребовалось значительное время. Поскольку местность разведчикам не была   знакома,  некоторое время ушло на ее изучение. Все это время группа  в течение двух недель проживала в лесу.  Однако подходили к концу продукты питания,  и Шура  решила идти к людям. Разведчице повезло. Она встретила в деревне Селец  настоящих патриотов сына и мать Лускиных, которые  и приютили ее. Ульяна Прохоровна Лускина и ее сын Петр никогда не были равнодушными к чужому горю. Более того Петр  поддерживал связь с партизанской группой.
Освоившись в семье Лускиных,  Шура рассказала о своих двух товарищах, находившихся в лесу. Вскоре Петр и их привел в дом. Радист «Орел» установил в кладовке рацию, растянув антенну  по стене. В это же вечер в штаб Западного фронта пошла телеграмма: устроились, начинаем работать.
Через день Шура пошла в Рогачев, группа приступала к другой части своего задания- легализации. Она поступила на работу официанткой в столовую и изредка приходила в Селец, приносила добытые сведения радисту. На чаще всего в Рогачев ходили Ульяна Прохоровна или Петр. «Орел» регулярно выходил на связь. Шура работала официанткой до ухода в партизанский отряд  в начале 1943 года.
А сейчас предоставим слово документам.
Воспоминания жительницы города Рогачева  Донцовой  Веры Григорьевны.
«…к нам на квартиру зашла совсем еще молоденькая девушка. Волосы у нее были тщательно срезаны, позднее я узнала, что это от перенесенного тифа, черноволосая. Попросилась к нам на квартиру. Она мне очень понравилась своей простотой, вежливостью. И я согласилась принять ее к себе на квартиру. Шура жила у меня как родная дочка.
Первые несколько месяцев Вера Григорьевна даже не догадывалась о боевой деятельности квартирантки. Но однажды Шура доверчиво сказала, что она советская разведчица и что ей нужна помощь. Хозяйка от такого признания растерялась и даже не поверила ей. Но,  тем не менее,  спросила, что ей нужно делать. Шура пояснила.
Ни один вражеский эшелон не прошел через станцию Рогачев без внимания Шуры и ее помощницы Донцовой. Ни одна воинская часть, которая передвигалась по Рогачеву,  не было выпущена с поля зрения. Все многочисленные данные  о расположении немецких войск, об обеспечении их  военной техникой, боеприпасами, о передвижении их по трассе Жлобин- Орша- Ленинград, Москва- Брест  и о многом другом сообщала Шура партизанскому отряду, а оттуда сведения поступали к командованию Красной Армии….»
Каждую минуту свой жизни Шура подвергалась смертельной опасности, ходила как по лезвию бритвы. Но она священно выполняла свои обязательства перед Родиной. 22 месяца работала Шура в оккупированном немцами Рогачеве.
Пришло время,  когда ей было опасно оставаться в городе, гестапо начало следить за Субботиной. По указанию «Ревизора»  Шура оставила Рогачев и ушла в один из отрядов 8- Рогачевской бригады.
В апреле 1944 года после освобождения Рогачева от немецких оккупантов  Субботина получила очередное ответственное задание командования. Выполняя его,  она была схвачена около Бобруйска.  Дальнейшая судьба Субботиной остается пока не  выясненной. По некоторым данным Шуру  выдал провокатор из Рогачева,  и немцами она была расстреляна.
После ухода Шуры «Орел» и «Ревизор»  продолжали жить в семье Лускиных. Однако  в деревне очень сложно, что – либо скрыть. Вскоре пошли разговоры, что в доме Лускиных кто-то скрывается. Дошли эти слухи и до местного старосты. Он зашел в дом, подозрительно осмотрел его, но делать обыск почему- то не решился.
- Смотри Прохоровна, если есть у тебе что – то подозрительное, то прячь лучше. Он хотел показаться хорошим человеком, но с того дня около дома Лускиных  стали ходить полицаи. Стало ясно, что оставаться дальше в доме опасно.
Петр долго бродил по лесу, выбирая более сухое место для радиста. В это время уже наступала весна, начал таять снег,  и найти такое место было непросто. Однако юноша нашел среди болота сухой пятачок земли. Ночью, когда полицаи, что следили за домом,  спали,  Петр вывел разведчиков в лес. С плащ-палатки и сучьев сделали «Орлу» шалаш.
Руководитель группы «Ревизор»  пошел в Рогачев,  и устроился  на работу механиком на лесозавод и в скором времени от него стали поступать сведения. Их обычно приносили Петр или  его сестра Нина, которые ходили в Рогачев. Иногда в город ходила и Ульяна Прохоровна. Семья Лускиных приходили к «Орлу» довольно часто, не смотря на то, что их дом был под наблюдением полиции.
«Орел» регулярно по рации  принимал сводки Совинформбюро, Петр и его товарищи  переписывали их от  руки и расклеивали не только в деревне Селец, но и в других населенных пунктах.  Однако  за несколько месяцев работы сели батареи в рации и нужно было позаботиться об их замене. Добыть новые,  силами маломощной группы    у фашистов,  было невозможно. «Орел» попросил помощи у штаба фронта. Вскоре он получил телеграмм: «Ждите!»
В указанное время в установленном квадрате Петр со своими друзьями  разожгли сигнальные костры и подготовились для приема груза.  Вскоре в небе послышался гул самолета. Он сделал круг над кострами,  и от него отделилась черная точка. В парашюте были несколько батарей, одежда, продукты питания, рейхсмарки  в крупных купюрах. В дальнейшем эти марки принесли много неприятностей разведчикам. Поменять их можно было только у немцев, а это было связано с большим риском. Сразу возникал вопрос,  откуда у местного жителя не оккупационные,  а рейхсмарки, да еще в таких крупных купюрах?
Помощники «Орла» Гуревич и Музыченко Н.П. поехали в Рогачев на рынок. Здесь немцы торговали  нитками, иголками и пр.  Друзья подходили к ним и торговали какую- либо мелочь. Но немцы в обмен за свои товары требовали сало, масла,  оккупационные марки брать не хотели. Но за рейхсмарки можно было что –то купить. Таким образом,  были обменены рейхсмарки на более  мелкие купюры. Через несколько дней  эта операция была завершена. Разведчики были обеспечены всем необходимым.
В это время в сложной обстановке оказался радист группы «Орел». Немцев не могла не беспокоить работа радиостанции в районе железнодорожных путей. Выходы «Орла» в эфир постоянно контролировалось фашистской контрразведкой, ее пеленгаторы находились на аэродромах в Быхове и Бобруйске  и они уже имели примерное место расположения передатчика. Желая уничтожить радиостанцию разведчиков,  немцы  организовали поисковую  экспедицию в деревню Селец. Каратели,  в количестве 10 человек,  прочесывая лесной массив,  практически  прошли в непосредственной близости от места нахождения радиста.  Они подошли  непосредственно к болоту, где в это время на острове  находился радист, однако   на остров  не пошли. Замаскированный шалаш не привлек издалека их внимания,  и это спасло радиста от неминуемой гибели.
Не смотря на то, что против него была организована поисковая экспедиция свою работу «Орел» не прекращал, поставляя в штаб нужную армии информации. Данные сведения поставляла ему семья Лускиных.
Среди местных жителей поселка Селец, как и везде на оккупированной территории, в то время находились люди, готовые по различным причинам идти на сотрудничество с немцами. Именно  они донесли немцам, что Павел Лускин собирает в лесу оружие, а его мать Ульяна  Прохоровна кормит партизан, что соответствовало действительности. Фашисты пошли на провокацию. Они одели своих наймитов в красноармейскую форму и  те ночью постучались в дом Лускиных переночевать. Их, конечно в дом пустили. Однако Ульяна Прохоровна по  тем вопросам, которые они ей задавали,  почувствовала к ним недоверие. Утром они стали расспрашивать,  как им найти партизан, сообщили, что они ненавидят немцев и борются с ними.  Однако Лускины, почувствовав   в их речах фальш, ничего им не сказали.
О том, что это были переодетые полицаи,  узнали значительно позднее, когда арестовали Петра. Его держали  в полиции несколько дней, сильно избивали, однако во время обыска оружия не нашли. Не добившись признания от Петра о его связях с партизанами,  его отпустили.  И даже в это время, когда в семье была такая трагедия,  Ульяна Прохоровна  продолжала посещать Рогачев и приносить информацию для «Орла». Потом и она была арестована, однако немцы ничего от нее добиться не смогли.
В один из дней у связного Рогачевской  партизанской группы Михеева Я.Л. произошла встреча с  Музыченко Н.П., последний рассказал ему последние новости с фронтов войны. Михеева заинтересовало,  откуда Музыченко имеет такую информацию. Он  напрямую спросил его об этом. Музыченко  ничего ему не ответил, но Михеев понял, что он имеет  доступ к радиоприемнику. Михеев попросил Музыченко достать лампы к радиоприемнику, так как приемник подпольного райкома в это время  вышел из строя. Однако и на этот вопрос он не получил ответа. Без разрешения «Орла»  он  не мог дать правдивой информации, так,  того требовала конспирация. Кроме того Музыченко не доверял Михееву, немцы уже не  раз засылали в подполье своих холуев.  Нужна была тщательная перепроверка. Музыченко Н.П. и Михеев Я.Л. после этого разговора встречались еще много раз и изучали друг друга,  пока не поняли, что могут доверять друг другу. И только после этого Музыченко Н.П.рассказал Михееву про армейского разведчика.
Получив такую информацию Михеев,  сразу направился в партизанскую группу и рассказал все, что узнал секретарю подпольного райкома партии Свердлову С.М.  Тот,  посоветовавшись со своими коллегами,  решил лично встретиться с «Орлом». Посредником  в этой встречи выступал Михеев.
Надо отметить, что и «Орел» так же отнесся насторожено к предложению о встрече с секретарем подпольного райкома партии. Он так он остерегался провокации со стороны немецких спецслужб. Несколько дней шли переговоры,  пока не было принято решение провести встречу на кладбище около деревни Станьково.  После первого знакомства «Орел» назвал себя, а Свердлов себя. О том, что он секретарь подпольного райкома партии подтвердили Михеев и Музыченко, которые знали Свердлова еще до войны, он  несколько лет работал первым секретарем Рогачевского райкома партии.
«Орел» пригласил их в свой шалаш на болото. Здесь в шалаше, прикрытом плащ-палаткой,  стояла и рация. Свердлов попросил ее включить и настроить на Москву. «Орел» выполнил эту просьбу и партизаны, которые уже давно не слышали голоса Москвы», снова слушали последние известия с фронтов войны. До самого утра  просидели военный разведчик и партизаны  на болоте, обсуждая насущные проблемы.
После этого на заседании  подпольного райкома партии было принято решение подыскать разведчику надежное место в деревне, а  пока перевести его в партизанский лагерь. Вблизи лагеря «Орлу» обустроили в молодом густом лесном массиве   удобное место. Его попросили передать на Большую Землю информацию  о деятельности Рогачевских партизан. «Орел» выполнил их просьбу и через некоторое время получил ответ из Москвы за подписью Пономаренко.
В  то время партизанский отряд был малочисленным, вести боевые операции с крупными силами противника он не мог. Фашисты располагали информацией, что в лесу находятся партизаны и подпольный райком партии и стремились всеми силами задушить подпольное движение еще в зародыше.  По этой причине они часто организовывали блокаду лесов, где периодически бывали партизаны.  В этой связи  отряду постоянно приходилось менять свое место дислокации. А это отрицательно сказывалось и затрудняло работу «Орла». На некоторое время поступление информации прекращалось, а Москва требовала все новых и новых сведений.
Было принято решение подыскать радисту надежное жилье. Связной партизанской группы Сидоренко Ф.Р.  предложил райкому поселить радиста в доме своего брата Петра в деревне Парня. Указанная деревню была довольно глухой. Немцы туда практически не заезжали. Более того его брат Петр по заданию райкома служил в этой деревне старостой. После продолжительного обсуждения схрон оборудовали в сарае. Сделали так же лаз для связи с радистом. Одно беспокоило «Орла» это наличие в семье 6 детей, старшему из которых было  только 12 лет.
А в это время все партизанские разведчики были ориентированы на поиски источников информации на вражеских коммуникациях  для радиостанции «Орла».  И эта работа дала свои результаты.
Осенью 1942 года партизаны Рымарев Иван, Пресняков Кузьма, Семешкин Илья и Порываев И.Н. направились в сторону Жлобина. Им была поставлена задача как можно больше,  собрать оружия на месте проходивших боев Красной Армии с немецкими захватчиками в 1941 году. В этом вопросе им активно помогало местное население, которое знало,  где находится оружие, а некоторые из них умышленно припрятывали его на всякий случай. Партизанам за небольшое время удалось раздобыть 2 ручных пулемета, много винтовок, пистолетов, гранат, патронов.
В этот период и познакомился Порываев с  жителем деревни Солтановка Тимошенко Михаилом. Он сообщил, что располагает информацией о том, что у одного жителя  деревни Старая Рудня, имеется станковый пулемет. Звали этого человека Капустин Владимир. Он ранее был командиром Красной Армии, а сейчас работает телеграфистом на блокпосту Солтановка. Перед тем как вернуться в партизанский отряд Порываев поручил Тимошенко встретиться с Капустиным и договориться о передаче пулемета партизанам.
Через определенное время Порываев собрался навестить Тимошенко и узнать судьбу пулемета. В это время его пригласили в штаб партизанского отряда. Вместе с начальником штаба находился и радист «Орел». Порываеву было сообщено, что за пулеметом сходит кто – либо другой, а его основная задача встретиться с Капустиным и склонить его к сотрудничеству с партизанами. Возможности для этого у Капустина были.
11 ноября 1942 года Порываев, Рымарев и Афанасенко прибыли в Лозовский лес. В дальнейшем их пути разошлись. Рымарев и Афанасенко  приступили к поиску оружия, а Порываев направился в Солтановку,  что бы встретиться с Капустиным.
Встречу с Капустиным помог организовать  Михаил Тимошенко. Как она происходила подробно изложено в воспоминаниях Порываева (см. ниже). О проделанной работе Порываев доложил начальнику штаба Чистякову. Он поблагодарил Порываева за проделанную работу, но отметил некоторый риск, на который шел разведчик.
Так была проложена первая цепочка по получению разведывательной информации по железнодорожным перевозкам. Она оказалась не такой уже и простой. Что бы доставить разведывательные сведения «Орлу» нужно было преодолеть в пути  80 километров. А это были леса, болота, реки. Довольно часто фашисты устраивали облавы и засады. И все это приходилось ежедневно чувствовать партизанским связным, которые доставляли информации радисту.
Были эти связные разными людьми. До войны они были малозаметны. Они не выступали на партийных и советских активах, не били себя в грудь, рассказывая какие они патриоты своей  Родины,  не клялись в вечной любви к партии, а когда на нашу Родину нахлынула немецкая напасть, то  после первого шока приступили к выполнению своего патриотического долга.
В группу связных, доставляющих материалы «Орлу» входили  рабочие и домохозяйки, учитель и ученики, колхозник и агроном. Все они имели разные характеры, привычки. Они никогда не мечтали быть разведчиками. Но когда от них этого потребовала Родина, они ими стали и бесстрашно исполняли свои обязанности.
Некоторым связным партизанских отрядов пришлось поступить на работу в полицию, отдельные стали старостами деревни. Непросто это выносить косые взгляды односельчан, их ненависть. Но ведь никому не расскажешь, что выполняешь задание партизан. И они, стиснув зубы,  все это переносили в себе и делали свое дело.
Приведу пример разведывательной цепочки от станции Солтановка до рации «Орла».  Под руководством Капустина велось бдительное наблюдение за перевозками немецких эшелонов.  В этом вопросе Капустину помогали  Константин и Алексей Ткачевы, Александр Севостьянов,  Валентина Худолей. В условиях жесткого фашистского террора, когда жизнь человеческая ничего не стоила и оккупанты расстреливали наших граждан только по одному подозрению в связи с партизанами,  эти патриоты  собирали и передавали радисту ценные сведения. Они не только вели учет проходящих поездов, подробно описывали состав перевозимых грузов, но и уточняли,  куда эти грузы направляются. Сообщали об укреплениях противника, о моральном состоянии его войск, о зверствах оккупантов и о мужестве отдельных советских граждан.
Приведу некоторые радиограммы «Орла»:  «В ночь с 21 на 22 июня 1942 года  осуществлены взрывы на 261 километре, выведено их строя 6 вагонов и два паровоза».
«Две отважные партизанские связные днем прибыли в деревню Старая Рудня, познакомились с немецкими солдатами, уточнили,  какие  существуют укрепление, вооружения воинского подразделения, разбросали листовки и счастливо удалились».
« За последние дни движение на железной дороге работает с большими перебоями. Практически каждый день летят под откос эшелоны».
Несколько диверсий были и на счету группы Капустина. Работать с каждым днем становилось все труднее. Односельчане считали Капустина предателем,  и он не имел право  переубеждать их в этом. Но и фашисты стали подозревать, что в Старой Рудне действует подпольная группа и для этого у них были полные основания.
Вот  содержание письма Капустина «Орлу»:  «Люди уже открыто говорят, что я оставлен нашими. Пока не донесли в полицию - нужно уходить. Каждую ночь приходят партизаны, угрожают, называют фашистским наемником, обещают уничтожить. Ты должен понять. К сему «В» 14. 05. 1943г.
Через несколько дней он получил записку от «Орла»: Дорогие товарищи!  Вполне понимаю вас и представляю ваше положение. Я передаю вам слова «Хозяина»- старайтесь всеми силами,  не считаясь ни с чем оставаться на своих местах, будьте мужественными, ловкими, умными. Если будет прямая угроза,  уходите в отряд. Ваш «Орел».14.05.43г.
И еще один документ, ключ к разгадке тайны, связанной с «Орлом» и «В»: «Если доживете до прихода Красной Армии - идите к командованию, объясните, что вы работали с группой «Ревизора» и «Орла». С красноармейским приветом - »Орел».
Надо отметить, что информация из Старой Рудни поступала до дня прибытия Красной Армии. В Солтановке она попадала к Михаилу Тимошенко. До войны он работал в Гомеле, в милиции и еще до установления связи с «Орлом» он начал активно сражаться с фашистами, а позднее стал надежным связным. Собранные сведения Тимошенко передавал в деревню Городец Алексею Павлову, который работал у немцев писарем. К нему приходили Алексей или Екатерина Шукевичи, которые проживали в деревне Красница. Потом сведения попадали в руки 16 летней комсомолки Ани Федосовой с деревни Кистени. За годы оккупации ей пришлось более 50 раз ходить из деревни Кистени в деревню Красница и Александровка, очередной пункт цепочки. В подпольной работе против фашистов была включена вся семья Федосовых. Ее отец был партизанским проводником и перевозчиком через реку Днепр. Мать оказывала помощь раненым партизанам. Аня была секретарем комсомольской организации  в деревне Кистени.
Но основная  задача Ани была в своевременной доставке сведений. Здесь вчерашней школьнице приходилось проявлять смелость, решительность и не раз идти на хитрость. Из дому она выходила в 5 часов утра, а возвращалась к 24 часам. За указанное время она преодолевала около 50 километров. Самым сложным для нее был переход шоссе Гадиловичи - Довск, по которому регулярно ходили немецкие автомашины, мотоциклы, ходили патрули. Зимой Днепр она переходила по льду, а летом на какой – либо лодке. За это время случалось всякое. В один из походов она вечером сбилась с дороги,  и ей пришлось идти по глубокому снегу. Мокрая и одубевшая она поздно ночью добралась до Кистеней. Но в деревне полно немцев, кого-то ищут. Пришлось снова по глубокому снегу, огородами, задворками добираться домой.
Были случаи, когда Аню обыскивали немецкие патрули, однако ничего не находили. Комсомолка была умелым конспиратором, сводки она зашивала в юбку или заплетала в косу.
Аня передавала сведения Даниилу Алексеевичу Шолохову из деревни Александровка. Он по заданию подпольного райкома партии служил в полиции. Он пытался устроиться на железную дорогу, немцы его не приняли, предлагал свою кандидатуру, под злыми взглядами односельчан в качестве старосты деревни - не взяли. Старостами деревень фашисты,  как правило,  назначали бывших кулаков и их детей. Тогда Шолохов стал полицаем и оказывал партизанскому отряду большую помощь. Получивши сводку от Ани, он вечером направлялся в деревню Лавы к Федору Романовичу Сидоренко. Для оккупантов Шолохов был своим человеком и его никто не задерживал.
Продолжение следует.

Разведгруппа "Орел" - продолжение

Продолжение.
Старая Рудня - Лавы, 80 километров и не было ни единого случая, что бы сводка не дошла до «Орла».
В одной из радиограмм перед подпольщиками была поставлена задача,  выяснить  прохождение эшелонов с отравляющими веществами. По цепочке пошла записка следующего содержания: «есть данные, что по железной дороге Жлобин- Гомель немцы провозят отравляющие вещества. Прошу проверить и немедленно сообщить.  «Орел». 19.03 1943 г.
Через день эту записку получил Михаил Тимошенко. Мгновенно последовал ответ: «прошел эшелон с химическими  войсками и материальной частью: тринадцать химмашин желтого цвета, баллоны, дегазаторы. Прошли на восток два эшелона  с желтыми этикетками на вагонах. По моему мнению,  они содержат  химический груз. «Ворон». 20.03. 1943г.
Из воспоминаний Сидоренко Ф.Р.: « … В отношении цепочки связи могу сообщить только следующее. Даю честное слово, что не только не помню кличек, да и места, где брал сведения,  позабыл. Ибо моя главная задача – радист, сбор сведений, дача указаний  по цепочке, зачастую одному, двои человекам, не более, а то и просто ложил  в условленное место, а кто их забирал,  я не видел и не знаю. Указания я давал в письменной форме, написанной рукой радиста из-за опасности, что мой почерк иногда может меня выдать.
Некоторые сведения поступали ко мне  с перекрестка шоссейных дорог Довск, через Журавичи, Кистени. А затем через молодую девушку  в мои руки, но чаще всего  в условленное место. Из района Быхова информация шла через Даниила Шолохова-полицейского, жителя деревни Александровка. Шли сведения из Рогачева, а так же из Жлобина. Вот 4 основные цепочки. К сведениям,  идущим от этих 4 цепочек,  прибавлялись другие местные,  в том числе и  контроль железной дороги Рогачев- Могилев.
Следует отметить, что меня не интересовала вся цепочка. Ведь главное в нашей работе  и борьбе   было,   меньше знать о своих,  и больше знать о врагах. У нас был жесткий закон не спрашивать друг у друга о других патриотах. Хочу заметить вот что еще, кто интересовался своими, вызывал наше подозрение,  и мы задавались вопросом, почему это его интересует. Не является ли он подосланным человеком в наши ряды? После войны я знал многих людей из цепочек связи, но забыл. Был один активный товарищ из деревни Еленово, из Щибрина, Старого Села и др., но сейчас назвать их имен не могу. Из Рогачева Дойлидов от Сашки передавал сведения через свою сестру Дойлидову Ульяну, проживающую ныне в Рогачеве. В Жлобине кто-то получал точные сведения из  телеграфа о движении железнодорожного транспорта, воинских частей и грузов по железной дороге.
По части разведки в Жлобине работал капитан Красной Армии, оставшийся в окружении некто Горбатов. Но подробностей его работы не знаю. В группе Горбатова  работала Мельникова Юлия Павловна. Они были связаны с Парфеновой Ольгой Константиновной и Байдаковой Лидией Лукьяновной. Последняя,  два раза в неделю передавала сведения мне. Это были сведения о движении сил и вооружения  на Гомель и Минск.
Группой была изготовлена карта Жлобина со всеми огневыми точками и укреплениями в начале 1943 года и передана мне. Она была передана в зашифрованном виде по рации. По этим данным бомбили Жлобин в 1943 году. Карту изготовил работник райзо Щукин Павел Макарович. Сведения из Жлобина шли за подписью М.Ю.  и М.Л. Это Мельникова Юлия и Миронова Лидия….»
Группа Горбатова, командира Красной армии, окруженца, которому не удалось уйти в советский тыл,  стала формироваться из единомышленников еще осенью 1941 года. Окончательное формирование группы закончилось в феврале 1942 года.
В состав группы входили местные патриоты жители  деревни Луки В.Б. Бычков,  Ю.П. Мельникова, Л.Л. Миронова, Е.П. Сушкевич, И.С. Бычков, В.Т. Мельников  и И.Л. Миронов.
Руководитель группы Горбатов и его заместитель Бычков были выданы гитлеровцам провокатором и в сентябре 1942 года расстреляны. Однако члены подпольной группы Горбатова продолжали снабжать радиостанцию «Орла» разведывательной информацией.
Вскоре фашисты провели очередную акцию по поиску рации «Орла». В то время только самообладание хозяев дома, где находился «Орел»  спасло  их от гибели. Они пригласили немцев к столу, угостили их водкой, дали продуктов с собою. Обыска как такового в доме  не было.
После этой  карательной экспедиции стало ясно, что фашистские пеленгаторы точно зафиксировали место,  откуда шли передачи радиостанции. Если продолжать проводить их не меняя место расположения рации,  последует еще одна карательная экспедиция и вероятность провала радиста увеличивалась. Было принято решение перевести радиста на базу партизан. В конце февраля 1943 года «Орел» уже был в партизанском отряде и до соединения с бойцами Красной армии передавал в штаб  ценные сведения. Количество информаторов в это время значительно расширилось. Сведения поступали из Рогачева, Жлобина, Довска и других населенных пунктов.
Устроившись на работу в городе Рогачеве   «Ревизор» наладил контакты с местными подпольщиками Марией и Лидией Даниловыми, Дмитрием Клятецким, Константином Гордиевским,  Ильей Дойлидовым, бывшим  капитаном Красной Армии, попавшем в окружение, Ольгой Герман и даже секретарем гестапо  по имени  Виктор, из немцев Поволжья. Это были его ближайшие помощники.
После того как фашисты начали подозревать «Ревизора» и ему пришлось уйти на нелегальное положение,  эти товарищи заменили его. Свой уход из Рогачева «Ревизор» отметил диверсией на лесозаводе. Им была подложена мина  под двигатель лесозавода.
Однако «Ревизору» пришлось не уходить из Рогачева, а буквально бежать. Его заподозрили в связях с партизанами сотрудники ГФП. Сидоренко Ф.Р. было поручено партизанами,  встретить «Ревизора» по дороге и сопроводить в отряд. Две ночи напролет Сидоренко просидел зимой в лесу, но «Ревизора» не встретил. В последствие Сидоренко узнал, что квартира «Ревизора» была под наблюдением,  и он после окончания работы направился не домой, как обычно, не в деревню Щибрин как с ним было условлено, а в направлении деревень Близнецы, Заполье и т.д. только через несколько дней Сидоренко узнал, что «Ревизор» благополучно добрался в отряд. А еще через несколько дней он навестил Сидоренко, дал ему очередное задание и получил информацию для «Орла».
Ткачев Константин Филиппович сержант госбезопасности, разведчик - «Сокол». Во время немецкой оккупации  работал у немцев дежурным по блокпосту на станции Хальч. Вся его работа проводилась  для группы «Орла».
Как же складывалась жизнь Константина? До 1936 года он работал стрелочником на станции Хальч. В 1936 году был мобилизован  на службу в Красную Армию. Демобилизовавшись из армии в 1939 году. Затем работал в органах НКВД, где получил звание лейтенанта НКВД. В 1940 году он перевелся из Владивостока  и работал в лагере заключенных недалеко от Гомеля. С началом войны специально был оставлен в тылу врага. Работал у немцев на блок - посту, что на 265 километре  железной дороги Жлобин  - Гомель. После освобождения  от немцев продолжал работать  дежурным на станции Хальч. Потом был направлен начальником станции в городе Калининграде. В 1946-1948 году работал  по специальному заданию начальником станции в городе Семипалатинск. После этого снова вернулся в Калининград, где  работал начальником станции. При неизвестных обстоятельствах утонул  в заливе  в 1953 году.
В группу «Сокола» входили: Ткачев  Константин Филиппович, его брат- Ткачев Алексей  Филиппович (в 1985 г. награжден орденом Отечественной войны II степени – прим. мое), Капустин Владимир  Акимович, Тимошенко Михаил, Журова Валентина, Савостьянов Александр, Порываев Иван Николаевич, Худолей Валентина Александровна.
Разведывательную информацию «Сокол» передавал  в деревню Слобода, к родственникам Тимошенко. Несколько  раз он сам доставлял сообщения в Красницу.
Ткачев А.Ф. работал при немцах  ремонтным рабочим  на железной дороге. Ходил на ремонт железной дороги вместо отца. Ушел в партизанский отряд имени Ворошилова в  апреле 1943 года. В партизанском отряде был диверсантом. На его счету 16 взорванных эшелонов. За боевые дела  награжден орденом Красного Знамени  и медалью «Партизану отечественной войны 1   степени», другими медалями. В честь 20 летия окончания Великой Отечественной войны  получил почетную грамоту  от  Речицкого РК КПБ.  На 1967 год работал на станции Березина в городе Бобруйске диспетчером.
Из воспоминаний Порываева И.Н.
С Мишей Тимошенко из деревни Солтановка и его женой Валей я познакомился в октябре 1942 года. Тимошенко передал тогда нам полуавтоматическую винтовку с большим запасом патронов, около 10 гранат, пригодится,  как он говорил «на всякий случай». Тут же добавил, что имеет интересные сведения об одном человеке. Этот человек Капустин Владимир, бывший политрук. Капустин работает телеграфистом у немцев на железнодорожном блокпосту. Он сказал Тимошенко, что спрятал станковый пулемет.
Мы договорились с Тимошенко, что он побывает у Капустина и к следующему нашему приезду переправит пулемет на другую сторону железной дороги, что бы мы его в любое время смогли забрать. Через некоторое время я встретился с Тимошенко. Это было 14 ноября 1942 года. Спросил у Тимошенко, виделся ли он с Капустиным. Он ответил положительно, но заметил, что Капустин не может переправить пулемет, так как боится немцев.
Но дело было не только в пулемете. Гораздо важнее, используя его служебное положение, получать  сведения, которые мог предоставлять Капустин  о перевозках немцев по железной дороге. Эти сведения нужны фронту. Тут Миша задумался и сообщил, что не разговаривал с Капустиным. С ним об этом говорить нельзя, опасно. Говорят, что он у немцев свой человек. Тогда я сказал Мише, давай вместе сходим. Миша подумал и согласился. Он сказал, что в деревне Старая Рудня живут родители его жены, сестра и ее муж машинист, младший лейтенант запаса Красной Армии. С ними я говорю откровенно.
И так мы договорились ехать вместе для встречи с Капустиным. Миша проявил находчивость. Он для меня нашел гражданскую одежду и паспорт своего брата, запряг лошадь. Ехали втроем. К нам присоединилась и жена Миши. Направились в Старую Рудню. По пути встречи с немцами нам удалось избежать. Мы благополучно прибыли в дом,  где жили родственники жены Тимошенко. Он представил меня как своего брата.
По моей просьбе пригласили Севостьянова - мужа сестры  жены Тимошенко. Беседа длилась долго. Сначала он высказал сомнение, что с Капустиным опасно устанавливать связь, но подумав, сказал – нет, не может быть, что бы он предал меня, мою семью. Мы с ним друзья с детства. Может работать на партизан и не будет, но и предать не должен.
Утром снова пришел Севостьянов. Первый вопрос,  какой ему был задан: Ну как говорил с Капустиным? Севостьянов сказал, что он видел Капустина, но тот задал ему много вопросов и сказал, что зайдет сам.
Когда мы сели завтракать в дом вошел человек высокого роста, в полушубке, говорит баском, немного заикается. Это был Капустин. Пригласили его за стол. Он выпил, закусил. Тут я не теряя время,  приступил к делу. Сразу было заметно, что Капустин заинтересовался моим предложением сотрудничать с партизанами, но сразу прямого ответа не дал, а задал много различных  вопросов. Потом признался, что спрятал станковый пулемет и 45 мм пушку с большим количеством снарядов. И добавил, что когда он пойдет в партизаны, то приведет с собою роту.
После того как Капустин окончательно  убедился, что я не провокатор, то согласился давать и сведения,  которые  поступают телеграфом.
Так мы получили возможность доставать  очень важные сведения о передвижении немецких транспортов по железной дороге. Делалось это так. Севостьянов приходил к Капустину и переписывал сведения своей рукой. Полученные данные он передавал Вале. Та в свою очередь доставляла сведения в Солтановку. Отсюда сведения через Катю Шукевич шли в Красницу и дальше в Кистени к Федосову и по цепочке в 100 километров в партизанский отряд до радиста «Орла». Обратно по этой же цепочке шли сводки Совинформбюро.
Следует отметить, что в организации цепочки связи и ускорении прохождения и передачи информации большую работу проводил  связной партизанского отряда Шукевич Алексей Иванович, проживавший в Краснице.
Цепочка связи со сведениями, поступающими от Капустина и работающего  с ним  Ткачева,  продолжалась до осени 1943 года, т.е. до прихода в Старую Рудню  частей Красной Армии…»

Разведгруппа "Орел" - окончание

Из воспоминаний подпольщика Дубкова Дмитрия Степановича. «…Во второй половине 1942 года получил задание подыскать  надежных людей  и организовать разведку  о передвижении живой силы и техники противника по станции Жлобин в сторону Гомеля и обратно. Начало было организовано из двух человек. Я связался с Лидией Лукьяновной Мироновой, которая проживала в деревне Луки Жлобинского района. Вместе с ней связались с Юлией Павловной Мельниковой, которая проживала в городе Жлобине. Прежде чем приступить к выполнению задания Мельникова потребовала от меня личного свидания с Зуевичем И.Т., которого она знала в довоенное время, когда он работал первым секретарем Жлобинского райкома партии. И только после этого она приступила к выполнению задания. В дальнейшем к этой работе привлекли Л. Сушкевич и М. Феськову.
Все сведения о передвижении живой силы и техники противника по станции Жлобин и прилегающим шоссейным дорогам  передавались в разведгруппу «Орел» по цепочке:  Миронова передавала мне, я Ольге Герман, а она передавала в разведгруппу через Ольгу Парфенову и Шуру  Сербун. В дальнейшем все сведения по станции Жлобин передавались в разведгруппу просто через Ольгу Парфенову.
Мною было дано задание Мироновой составить карту города Жлобина и Жлобинского железнодорожного узла с нанесением всех видов укрепления обороны немцев. Задание было выполнено. Карту составили  Павел Щукин, Л. Миронова и О. Парфенова. Карта была доставлена в разведгруппу «Орла» Парфеновой.
На связи для разведгруппы я работал до декабря месяца 1943 года….»
Приведу некоторые донесения «Орла», находящиеся в Рогачевском музее.
                                         С 13 по 20 июля 1943 года.
- наблюдалась оживленная переброска танков  в район Курска- Орла,  а так же живой силы.
                               Движение с запада на Восток.
1. танков системы «Тигр» -23 эшелона;
2.танков новейших систем, покрытых сплошной броней так, что не видно даже гусениц-13 эшелонов.
3. танков среднего веса- 8 эшелонов;
4.Живой силы немцев- 18 эшелонов;
5. Колючей проволоки, лес, бревна для укреплений -11 эшелонов;
6. боеприпасы- 6 эшелонов;
7. Продуктовых и фуражных-16 эшелонов;
8. Остальное порожняк.
                                      Движение с востока на Запад.
Наблюдается систематическая переброска венгров на Запад.
1. Венгерских солдат-13 эшелонов;
2.Беженцев из под Брянска и Орла -9 эшелонов;
3.Коров из Орловской области- 4 эшелона;
4. Сено прессованное-2 эшелона;
5. санитарных – 2 эшелона.
                                С 15 по 20 августа 1943 года.
…сообщаю, что бывший русский командир Власов находится главарем банды, которая  свирепствует по деревням и городам Беларуси, живет в городе Бобруйске. Немцы поставили его на должность генерала Русской освободительной армии добровольцев( шакалов). Власов большой пропагандист за германский фашизм, 1 –й предатель.
                            С 29 августа по 5 сентября 1943 года.
                                             Гомель- Нина.
… в сторону Гомеля наблюдалась следующая переброска вражеского транспорта.
1. Воинских эшелонов с солдатами разного рода войск-6.
2. С противотанковыми орудиями -2 ;
3.Перевезено орудий большого калибра  новейших образцов-4.;
4. автомашин- 5 составов;
5. С колючей проволокой -2 состава;
6.С боеприпасами- 5 составов;
7. С бензином-4;
8. Санитарных, порожних-7.
Фашистские псы, шайка головорезов, которая носит кличку «батальон «Днепр»  отправились на фронт на Украину 4 сентября   в 3 эшелона.
                                             На Минск.
1. Вражеских эшелонов, разного рода войск, направление не установлено-12 составов;
2. Русского населения и семей «бобиков» -12 составов;
3.  Санитарных, груженых-5 . «Сокол».
                                        С 16 сентября по 26 сентября 1943 года.
За этот промежуток времени на Восток прошло лишь 4 эшелона с боеприпасами и живой силой врага. На Запад прошло 6 эшелонов живой силы врага  всякого рода войск и 3 эшелона раненых. Оставшееся время транспорт стоит или лежит под откосами дороги.
                                                       «Ворон».
                                      С 5 по 12 сентября 1943 года.
                           На Гомель, Восточный фронт.
1. Воинских эшелонов разного рода войск-7;
2. автомашин- 5 составов;
3. С боеприпасами- 4 состава;
4. С бензином-3;
5. Со шпалами-1;
6. С углем-5;
7. Санитарных, порожних-5.
                                         На Минск.
1. Воинских эшелонов-8;
2. автомашин- 6 составов;
3. Противотанковых орудий-1 состав;
4. Семьи «бобиков» и прочая нечисть -3 состава;
4. Санитарных, груженых-4 состава;
5. Русские изменники, «добровольцы»- 1 состав.
В ночь с 6 на 7 мною подложена  магнитка в состав с бензином и боеприпасами.  4 цистерны с бензином и 20 с боеприпасами уничтожены в Гомеле…. Ваш «Сокол».
Дорогие друзья и товарищи! Будьте стойкими и до конца преданными своей Родине, своему народу. С боевым красноармейским приветом  от всего сердца.
«Орел». 13.03. 1943г.
Но имеется и другая информация
6 .09. 1943 года Тимошенко подложил мину в эшелон №2669 с боеприпасами 37 вагонов, бензоцистерн-10,  танков «Тигр» - 3 платформы. Взрыв произошел  не доезжая станции Гомель –сортировочный. Паровоз и три танка пришли в негодность. Свидетель поездной кондуктор из Жлобина.( Материалы Рогачевского музея).
                                       Из воспоминаний  М.Е. Тимошенко- разведчик «Ворон».
Моя деятельность в тылу врага во время Великой отечественной войны началась со дня прибытия  домой из деревни Сосновка, где мы с многими ранеными солдатами госпиталя остались не эвакуированы из-за отсутствия переправ через реку Сож.
Как только я поправился после ранения и контузий в сентябре 1941 года, то обнаружил, что вокруг деревни Солтановка по кустам и болотам  валялось после боев много всякого оружия. Я побеседовал с комсомольцами  Еремовым Михаилом Даниловичем, Тимошенко Аркадием,  Казимиром Наумовичем, что бы они помогли мне собрать оружие и закапать его. Они охотно согласились и мы каждый день уходили на поиски брошенного оружия, а по ночам переносили его из болота на  высокие песчаные места, обвертывали в противоипритные плащи и закапывали на кладбищах, что бы в случае надобности без трудов можно было его найти.
В это время на территории Буда - Люшевского сельского совета осталось много советских солдат, которые попали в окружение  и прятались от немцев в болотах и лесах. Собирая оружие,  приходилось встречаться с этими солдатами, беседовать с ними, снабжать их питанием и уговаривать,  не сдаваться в плен. Многие из них пришли в деревню, в их числе и Логинов Николай и их женщины приняли в свои дома. А когда появлялись немцы или полицаи, они представляли их своими мужьями, вернувшимися из плена. С появлением первых партизанских отрядов они с оружием в руках ушли в партизаны.
В 1942 году мне пришлось побывать в деревне  Селивоновке и услышать, что там есть много бикфордового шнура. В Селивоновке я познакомился с замечательным человеком  Римаревым Иваном, который с удовольствием достал мне этого шнура столько,  сколько было нужно. А вместе с тем и завязалась и у нас и боевая дружба. Мы были взаимно откровенны и доверяли друг другу. Оказалось, что Римарев Иван не сидел,  сложа руки, а назапасил  оружия и взрывчатки, а так же имел связь с командиром спецгруппы Иваном Николаевичем Порываевым.
И вот в один из сентябрьских вечеров я услышал условный стук в окно. Это был Римарев. Я с радостью открыл дверь и не зажигая света предложил ему раздеться, а сам тихонько вышел на улицу, что бы убедиться не следит ли кто –либо за моим двором. Когда я зашел в дом,  Иван сидел за столом и жадно кушал ужин, который ему подала моя жена Валя. Подкрепившись теплым ужином,  Иван рассказал о цели своего ночного визита. Он направлен ко мне от спецгруппы «Орла», которой чрезвычайно нужны  сведения о передвижении  вражеских сил и техники по железной дороге на участке Гомель- Жлобин. Осмыслив исключительную важность  таких сведений, которые  нужны для быстрейшей победы  над немецкими оккупантами мы в троем  задумались. Это почти на первый взгляд не выполнимая задача. Ведь достать сведения о перевозках  по железной дороге живой силы и техники противника можно было только при условии наличия  своего человека, работающего на станции дежурным, который имел бы доступ к журналам, регистрирующим все проходящие поезда, какой груз перевозится,  куда и лично самому видеть  эти перевозки на фронт и с фронта. И вот наша беседа оказалась в тупике. Напрягались нервы, стучало в висках. Как поступить, что предпринять? И вот Валя подала  нам мысль, хотя и,  очень рисковую. Оказалось, что на железнодорожном разъезде  возле деревни Старая Рудня, где проживают Валины родители, работают двое русских, дежурными по разъезду и Валентина их знает, так как они жители Старой Рудни. Это Ткачев Константин и Капустин Владимир. Как они там оказались на работе? Честно ли служат немцам или в этом есть какая-то другая причина. Об этом нам было не известно. Нам было ясно только одно, что это русские люди и не может быть, что бы они были преданы немцам. Обдумав все обстоятельства  с Валей хорошо, мы движимые  лютой злобой к врагу решили взяться за это нелегкое  дело. А кому в это время было легче? Солдатам, мерзшим на морозе в окопах, партизанам, скрывающимся по лесам, народу, переносившему все ужасы войны!
Прощаясь с нашим дорогим товарищем Иваном мы дали клятву, не жалея своей жизни выполнить все, что поможет  скорейшей победе  нашей многострадальной родине над фашистскими оккупантами.
Проводили Ивана  за околицу,  и домой вернулись молча. Каждый из нас думал,  как лучше это сделать. Сможем ли мы выполнить  такое великое доверие товарищей, не подведем ли мы их?
Ночь прошла незаметно.  Утром я запряг лошадь,  и мы с Валей поехали в Старую Рудню. Необходимо было узнать, что за личности эти люди, работающие у немцев? Можно ли с ними связаться? И согласятся ли они на такое рискованное дело? И вот мы подъезжаем к деревне. На переезде через железную дорогу ходит немецкий часовой. Сердце начинает стучать учащенно, охватывает невольный страх. А вдруг: пан, документ! Подъезжаем ближе, ничего, фриц курит сигарету, посматривает на нас, мы трогаемся, немного успокоившись, пронесло. Отъехав немного,  облегченно вздохнули, а школа,  над которой видна наблюдательная вышка, превращена,   своего рода,  крепость. Вокруг здания обнесено двойной деревянной стеной. Посредине в полтора метра шириной засыпано  песком, издалека видны амбразуры, чуть дальше бетонные дзоты. Из них торчат стволы  мелкокалиберных пушек и пулеметов. Подумал, что видимо хозяева «нового порядка» не надеются на  всевозможные запугивания и зверские расправы с населением, а укрепляются, отгораживаются стенами от народа. Вот мы и у родителей Вали.  Отдохнув с дороги,  мы пошли к сестре Вали, муж которой Савостьянов Александр хорошо знал Ткачева и Капустина.
Из разговора с Александром я узнал, что Ткачев Константин сугубо замкнутый человек, ни с кем не общается, но на дому, кроме дежурства занимается починкой часов. Александр о нем ничего не знал, человек работает у немцев, значит предатель Родины. Все его презирали и старались избегать встречи с ним. Тогда у меня мелькнула мысль. А что Сашка,   если мы с тобою  пойдем к нему под предлогом починки часов, ну, а там,  в процессе разговора и прозондируем, кто он и что с ним делать.
Так и сделали.  Когда мы приехали к Ткачеву Константину он был дома и сидя у стола,  ковырялся в часах. Увидев меня,  человека незнакомого он  насторожился,  и работа у него явно не ладилась. Что бы вывести его из этого положения я подал ему руку и отрекомендовался, муж Валентины Журовой, ну,  а с Александром мы знакомы. Вот часы, что – то остановились, не могли бы вы их посмотреть, что с ними, ибо я с деревни Солтановка, а у нас мастеров нет. Он попросил присесть и взял мои часы. Делал вид, что осматривает часы, а сам все время  обращал на меня. И вдруг спрашивает, что он наслышан, что в ваших лесах действуют партизаны, правда ли это? Я,  не задумываясь,  ответил, что тоже слышал о партизанах, но  видеть их не приходилось. На его лице отразилась какая-то безнадежность,  и даже неуловимая тревога. Тогда я посмотрел на Александра, а потом на Костю испытывающим взглядом и как бы ощутив его желание,  спросил, а почему вас интересуют партизаны, боитесь их? У вас здесь такой укрепленный гарнизон и вы находитесь под защитой  немецких властей. У Кости судорожно заиграли скулы на лице. Видно было, что он боролся  с волнением и немного успокоившись,  сказал: эти защитники сами каждую ночь дрожат, вот и укрепились, взорвать бы их с этим укреплением. Тогда я прямо говорю: вижу вашу  смелость чекиста. Он заметно вздрогнул  и взволнованным голосом спросил, откуда вам это известно? Я,  не отвечая,  посмотрел на Александра и решил, пора к делу. Я к вам с важным делом. Вы работаете на разъезде у немцев, можете вы работать на нас, на советских людей. Я и есть партизан. Спокойно, не волнуйся! До сих пор помню это просиявшее лицо, радости не было края.
Первое, что у него сорвалось с уст: говорите, что я должен сделать? Я сделал глубокую паузу и заявил- заявил работать,  как и раньше у немцев, только выполнять наши задания. Он огорчился и приводил всякие доказательства, что от него отвернулись все  близкие друзья, что его все ненавидят, он переживает, испытывает одиночество и страх перед Родиной за предательство, но жить- то надо было как-то. Позднее он мне рассказывал, что войдя в доверие к немцам,  он хотел взорвать гарнизон немцев. Я понял, что Костя давно ждал встречи с людьми, которые могли бы ему помочь уйти в партизаны,  и он дождался этого радостного дня. Но, что опять мне работать на немцев?! Этого он не ждал и готов был уехать с нами в партизанскую зону.
Наконец я дал ему задание узнать подробнее о Капустине, кто он как он попал на разъезд, как он себя чувствует  в предполагаемых обстоятельствах и весь разговор с Капустиным изложить мне. Договорились встретиться через 2 дня. Когда я приехал в назначенное время Костя уже был  у родителей Валентины и с нетерпением ожидал  момента нашего разговора. Со слов Кости я понял, что Капустина так просто не возьмешь, что даже Костя боялся с ним откровенно поговорить. Таким образом,  дальнейший ход  действий осложнялся. Если Костя бывший чекист,  боялся его вызвать на откровенный разговор, я тоже насторожился. А вдруг Костя не тот ход сделает,  и близкая надежда на успех может печально закончиться. А вдруг Капустин действительно предатель? Жена у него из Польши- Марта. Как-то внезапно и неизвестно откуда он появился, свободно поступил на работу на такое ответственное место, как дежурный по разъезду. По чьей-то видимо рекомендации. И догадки, догадки, подозрения, опасения, а ведь мы с Валей поклялись, даже если это выполнение будет связано с нашей личной жизнью, не останавливаться ни перед чем.
Костя согласился выполнять любое задание  один, но он не мог,  в свободное от дежурство время  находиться на разъезде,  и,  наблюдать за проходом немецких эшелонов. Это вызовет подозрение и тогда все пропадет. Мы лишимся своих людей на таком важном участке, где можно с точностью фиксировать буквально все, что немецкое командование перебрасывает  на восточный фронт и что вывозит из оккупированной территории в Германию.
И так  мы оказались в новом тупике, а дни проходили, от нас ждали результатов, связи и поступления  требуемых сведений. Взвесив эту сложную операцию,  в которой мы оказались  с  привлечением Капустина Владимира работать на нас, я решил все обстоятельно доложить моему другу Рымареву Ивану, однако и он при всех совместных поисках выхода ничего не мог предложить. Решили все подробно доложить товарищам по подпольной работе и ждать дальнейших указаний.
Через некоторое время ко мне в окошко постучали. Это было  в темную ноябрьскую ночь. Когда я открыл дверь,  в дом вошли двое Римарев Иван, а с ним незнакомый мне человек, еще молодой, приятно располагающий к себе наружности. Рымарев здесь же познакомил нас. Порываев Иван Николаевич, представился он. Я попросил их раздеться и сразу же предложил им покушать. Покудова  ужинали,  Порываев внимательно присматривался ко мне, видимо ему заранее хотелось узнать  меня и мое расположение к нему.
Когда ужин закончился,  и друзья обогрелись,  сразу приступили к деловому разговору. Порываев изложил мне свой план действий, я в свою очередь информировал его о нашей первой разведке. Оба товарищи обрадовались  и договорились, что Римарев на рассвете уйдет в отряд, а Порываев останется у меня на ночь и что я должен достать ему немецкий паспорт, а потом все в троем Порываев я и Валя ехать в деревню Старая Рудня.
С немецким паспортом особых затруднений не было. Его я взял у гражданина Еремова чистым бланком еще ранее и паспорт на выдуманную фамилию уже был в кармане Порываева. Оставалась проблема добраться до места назначения. На второй день я запряг свою лошадь и глухими тропами, минуя  населенные пункты и прямые дороги,  ибо по главным дорогам встречались карательные отряды,  или полицаи, а расстояние от деревни Солтановка до деревни Старая Рудня  15 километров и если ехать  по основной дороге, то нужно проехать: Буда Люшево,  Старую Слободу,   Новую Слободу, переехать через железнодорожный переезд не доезжая Старой Рудни, того и гляди нарвешься на врага. А поэтому я выбрал такой маршрут,  что бы только Селивоновку переехать и опять глухие дороги, кустарник, поле. Благодаря  тщательной подготовке мы благополучно добрались как всегда к родителям Вали, которые увидев чужого человека,  насторожились и ужасно испугались, когда мы с Валей сказали, что приехали встречаться с Капустиным Владимиром и именно в их квартире.
Порываева я отрекомендовал как своего родственника, но не тут- то было. Они чувствовали, что он партизан и если узнают немцы, а гарнизон,  ведь рядом, конец всем. Пришлось много говорить со старшими,  и пока мы с Порываевым вели разговор со старшими, в это время Валя незаметно ушла к Савостьянову Александру и передала ему нашу просьбу  придти на квартиру родителей Валентины. Александр немедленно пришел. Увидев постороннего человека,  немного заволновался, но когда я его познакомил с Порываевым,  Савостьянов посмелел и готов был выполнить, все, что ему поручат.
Порываев объяснил Савостьянову, что нам очень важно,  под любым предлогом,  привести  Капустина на квартиру родителей Валентины для важного разговора. Савостьянов немедленно пошел на квартиру к Капустину и предложил ему зайти в дом родителей Валентины. Тот сразу испугался и долго колебался, а потом заявил, что вечером как стемнеет, зайдет. Получив такое извещение от Савостьянова,  мы все очень испугались и волновались. Это были мучительные минуты ожидания и догадок. Придет ли Капустин один или с немцами? Наш он человек или предаст всех. У страха глаза велики и волнение передавалось всем находящимся в доме.
Часы отсчитывали время, на дворе смеркалось, вот и до условленного время остались считанные минуты. Савостьянов в это время дежурил на улице в ожидании Капустина. Если, что он должен был нас предупредить.
И вот истекли последние минуты ожидания, а Володи все нет. Придет,  не придет? Волнение все усиливалось, но Порываев внешне был спокоен. И вот открывается дверь и в дом входит человек высокого роста в полушубке, а за ним заходит Савостьянов. Мы все легко вздохнули, видно было как спокойнее стали и старики. Человек поздоровался и отрекомендовался: Владимир Капустин. А сам заметно волновался, что было заметно по его внешнему виду. Мы пригасили Капустина в переднюю комнату,  и Порываев представился, кто он и зачем пригласили Володю. Капустина как будто ошарашили. На лбу у него  выступил холодный пот, скулы на лице судорожно задвигались, тряслись губы.
Порываев сразу сообщил,  зачем мы приехали и что от них мы хотим. Ткачев вел себя спокойно, поскольку он уже знал причину нашего визита, но для Володи все это было неясно и волнение не покидало его. И когда Порываев пояснил Володе и Косте, что мы хотим поручить им ответственное задание, давать точную информации, о передвижении живой силы и техники на фронт по железной дороге, другую, интересующую нас информации, они оба повеселели, но им  не хотелось дальше работать у немцев, слушать упреки односельчан, что,  мол,  изменники, все мужчины на фронте  родину защищают, а они на немцев работают. Тогда Порываев засмеялся и сказал - это хорошо, что все уверены, что вы преданы немцам, меньше подозрений падет на вас. Вы еще как можно добивайтесь большего доверия у немцев и держитесь на этом месте  до последней минуты. Это очень важно для фронта, для победы  над ненавистным врагом.
После таких слов наши друзья  Капустин и Ткачев оживились,  повеселели и дали клятву  до последней возможности  выполнять столь важное задание и,  не пропуская ни малейшей возможности полнее освещать в информации, что и куда враг направляет по железной дороге. Договорились, что ежедневно информацию в письменном виде будут   передавать мне и Вале, а мы регулярно должны ее доставлять в Солтановку, а из Солтановки по цепочке до места назначения.
По окончанию нашей встречи наши друзья Володя и Костя  и Александр ушли  домой,  а мы с Иваном еще долго не могли уснуть, все обдумывали, а все ли мы предусмотрели и точно эти товарищи выполнят свое обещание, не сорвется ли начатое нами серьезное дело?
И вот первый рейс по глухим стежкам в Старую Рудню за информацией, которую с таким трудом нам удалось организовать.
Рано утром  мы благополучно  выехали из Старой Рудни  и без приключений возвратились  в дер. Солтановка. И так наш визит увенчался успехом, цель достигнута.
Когда мы с Валей приехали к ее родителям,  то мы с нетерпением ожидали наших товарищей Володю и Костю. Встречаться договорились только ночью. И вот как только стемнело,  первым появился Ткачев и передал обстоятельную информацию за свое дежурство. Потом через некоторое время появился и Капустин. Он передал информацию за свое дежурство. И так стала поступать информация почти круглосуточно. А нам с Валей предстояло собирать эту информации, и передавать по назначению. Дальнейшая передача  информации по цепочке была условленна так: мой брат Тимошенко Федор Григорьевич в деревне Солтановка занимался починкой  обуви и Порываев дал ему пароль - »Можно ли заказать туфли красного цвета для Кати?» Кто это скажет, мы должны ему передать  доставшуюся информацию для отправки ее дальше по цепочке.
Первая,  кто пришла за информацией была Катя Шукевич. Она шла десятки километров из деревни Красница Рогачевского района, в метель, мороз. Сказав условные слова,  и мы передали ей информацию. Позже были подобраны свои люди в Столпне, бывший директор школы  Никитин, который приходил   к нам и забирал, а к нему приходили из Городца и т.д.
Отправляя в центр информацию,  мы получали все новые и новые задания, которые просил выполнить нас каждый раз наш шеф «Орел» и другие наши товарищи  подпольного Рогачевского РК КПБ. Они  пересылали нам сводки Совинформбюро о действии нашей армии на фронтах, газету «Партизан Гомельщины», листовки, которые печатала подпольная группа. Мы на месте старались их  распространить  среди населения,  более надежным людям читали  сводки, газету партизанскую.
В дальнейшем наша деятельность в тылу врага расширилась. Через Римарева Ивана мы получали английские магнитные мины, которые переправляли Ткачеву Косте, а он их прикладывал к следующим на фронт вражеским эшелонам.
Вот один из эпизодов такой диверсии. С разъезда,  на котором работал дежурным Ткачев,  через несколько минут должен был отправиться  железнодорожный эшелон с танками, боеприпасами и живой силой противника. Костя рассчитал, что можно поставить чеку взрывателя  на замыкание и приклеил магнитную мину под вагон с боеприпасами. После этого он готовил отправление поезда, как вдруг поступило распоряжение задержать отправку. Обстановка осложнялась. Все могло взлететь на воздух вместе с разъездом, гарнизоном немцев, а  самому Косте грозила смерть. Однако минут через 10 поступила команда отправить поезд,  и он отправился, но под откос. Между Старой Рудней и станцией Солтановка произошел страшный взрыв,  и все смешалось в груде обломков и огне. На трое суток было задержано движение по железной  дороге. Выведено из строя 8 танков, боеприпасы,  и солдаты, которые вместо фронта остались лежать  в земле.
Так день за днем наша подпольная  группа  своими действиями в тылу врага  приближала победу  над коварным врагом человечества – немецкими оккупантами.
Такой неполный перечень  нашей боевой деятельности в тылу врага. Когда в 1943 году соединились с Красной Армией, все разошлись по дорогам войны, что добить фашистского зверя  в его собственной берлоге и освободить человечества от ненавистного фашизма.
                        Подпольный работник  М.Е. Тимошенко (даты нет).

Из приведенных документов видно как не просто,  далеко не просто было во время немецкой оккупации подобрать человека, имевшего разведывательные возможности на коммуникациях противника. Малейшая ошибка влекла за собою смерть. Однако люди шли на этот смертельный риск,  и он практически всегда был оправдан.
Трагичной оказалась  судьба  семья Лускиных. В живых осталась только Нина. В 1943 году фашисты сожгли вместе с домом  Ульяну Лускину, погиб,  подрывая эшелон,  и  брат Павел.
Хочу заметить, что в своем статье  я не ставил перед собою задачу осветить всех подпольщиков города Жлобина и района, принимавших участие в обеспечении рации «Орла» разведывательной информацией. Полагаю, что круг помощников «Орла» был значительно шире. На не все документы сохранились, а навести справки о событиях тех лет практически не у кого. Участники тех событий в большинстве своем ушли в мир иной.
В подготовке указанного материала мною использованы материалы Рогачевского музея, воспоминания Порываева, Тимошенко, Донцовой, Сидоренко, Дубкова документы национального архива Республики Беларусь,  статьи в Рогачевской  газете Коммунар « Я Орел» и др.
Материал подготовил:
Кадуцкий С.М., гор. Жлобин,