April 3rd, 2013

Освобождение Рогачева - 1944 год

ЖУКОВ, Георгий Константинович
ВОСПОМИНАНИЯ И РАЗМЫШЛЕНИЯ
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ.
ОСВОБОЖДЕНИЕ БЕЛОРУССИИ И УКРАИНЫ
...
Последующие двое суток, 6 и 7 июня, вместе с командующим фронтом К. К. Рокоссовским, представителем Ставки Н. Д. Яковлевым и генералом В. И. Казаковым тщательно изучали обстановку в районе Рогачев—Жлобин на участках 3-й и 48-й армий. Здесь на наблюдательном пункте командарма А. В. Горбатова заслушали решение командира 35-го стрелкового корпуса генерала В. Г. Жолудева и командира 41-го стрелкового корпуса генерала В. К. Урбановича.
7 июня такая же работа была проведена на участке 65-й армии генерала П. И. Батова. Детально изучили мы местность и оборону противника на участке 69-й и 44-й гвардейских стрелковых дивизий 18-го стрелкового корпуса, где планировался главный удар.
Командующий фронтом генерал армии К. К. Рокоссовский в соответствии с планом Ставки после тщательной доразведки всей обстановки принял решение прорвать оборону противника двумя группировками: одной — севернее Рогачева и другой — южнее Паричи. Этим двум группировкам ставилась ближайшая задача разгромить противостоящего противника и сходящимися ударами обеих групп окружить жлобин-бобруйскую группу и ликвидировать ее.
Освободив город Бобруйск, основная группировка войск фронта должна была наступать в общем направлении на Барановичи через Слуцк. Частью сил намечались развитие удара через Осиповичи, Пуховичи на Минск при взаимодействии со 2-м Белорусским фронтом. По нашим предварительным подсчетам, для выполнения этих задач войск и средств в составе 1-го Белорусского фронта было достаточно.
В рогачевскую наступательную группировку входили 3-я армия под командованием генерал-лейтенанта А. В. Горбатова, 48-я армия под командованием генерал-лейтенанта П. Л. Романенко и 9-й танковый корпус под командованием генерал-майора танковых войск Б. С. Бахарова. [224]
В паричскую группу входили 65-я армия под командованием генерал-лейтенанта П. И. Батова, 28-я армия под командованием генерал-лейтенанта А. А. Лучинского. Конно-механизированная группа генерал— лейтенанта И. А. Плиева и 1-й гвардейский танковый корпус генерал-майора М. Ф. Панова должны были войти в прорыв на участке южно-паричской группировки.
Действия этих группировок поддерживала 16-я воздушная армия, которой командовал генерал-полковник авиации С. И. Руденко. В оперативное подчинение фронта была придана Днепровская военная флотилия под командованием капитана 1 ранга В. В. Григорьева.
Главная сложность предстоящего наступления войск 1-го Белорусского фронта, особенно южно-паричской группировки, заключалась в том, что им надлежало действовать в труднопреодолимой лесистой и сильно заболоченной местности.
Эти места я знал хорошо, так как прослужил здесь более шести лет и в свое время исходил все вдоль и поперек. В болотах в районе Паричи мне довелось хорошо поохотиться на уток, которые там гнездились в большом количестве, да и боровой дичи было великое множество...
Как мы и предполагали, немецкое командование меньше всего ожидало в этом районе сильного удара наших войск. Поэтому оборона противника здесь, по существу, была очаговой, сплошной обороны не существовало.
Иначе обстояло дело в районе Рогачева. Там оборона противника была более сильная, а подступы к ней находились под обстрелом его мощной огневой системы.
...
С первых же дней наступления в Белоруссии на всех направлениях разгорелись ожесточенные сражения на земле и в воздухе, хотя метеорологические условия несколько ограничивали действия авиации обеих сторон. Через Генеральный штаб я вскоре узнал, что у А. М. Василевского хорошо пошли дела с прорывом обороны противника. Это всех нас очень обрадовало.
Хорошие результаты были достигнуты и 2-м Белорусским фронтом, где 49-я армия генерала И. Т. Гришина, успешно прорвав оборону на могилевском направлении, с ходу захватила плацдарм на Днепре.
Удар 1-го Белорусского фронта на Паричи развивался в соответствии с планом, 1-й танковый корпус генерала М. Ф. Панова, войдя в прорыв, в первый же день углубил его в сторону Бобруйска до 20 километров. Это дало возможность с утра следующего дня ввести в дело конно-механизированную группу генерала И. А. Плиева.
25 июня группа И.А. Плиева и корпус М.Ф.Панова, сбивая арьергардные части отступающего противника, начали быстро продвигаться вперед. Уверенно развивали удар 28-я и 65-я армии. Танковые и артиллерийские части, преодолев на паричском направлении лесисто-болотистый участок, так разворотили и размесили заболоченные места, что они даже для тягачей стали труднопроходимыми.
Инженерные части и бойцы всех родов войск, воодушевленные успехами прорыва, напрягали все силы, чтобы как можно быстрее сделать бревенчатую дорогу. И она вскоре была построена, что значительно облегчило работу тыловых органов.
...
В труде «Великая Отечественная война Советского Союза 1941 — 1945 гг. Краткая история» (с. 347—348) при описании Белорусской операции не совсем точно излагается ход событий в районе Рогачева. Перелом в событиях в районе Рогачева здесь объясняется успешными действиями паричской группировки фронта.
На самом деле все происходило несколько иначе, а именно: при подготовке операции была слабо разведана оборона противника на рогачевско-бобруйском направлении, вследствие чего была допущена недооценка силы его сопротивления. В результате этой ошибки 3-й и 48-й армиям был дан завышенный участок прорыва против южного участка. К тому же армии не имели достаточных средств прорыва. Будучи представителем Ставки, я вовремя не поправил командование фронта.
Необходимо отметить и еще одно обстоятельство, которое повлияло на замедление наших действий в этом районе. Когда готовилось решение о прорыве обороны, командующий 3-й армией генерал-лейтенант А. В. Горбатов предложил нанести удар танковым корпусом Б. С. Бахарова несколько севернее — из лесисто-болотистого района, где, по его данным, была очень слабая оборона противника. С А. В. Горбатовым не согласились и приказали ему готовить прорыв на участке, указанном командованием фронта, [229] так как иначе пришлось бы передвигать на север и главный удар 48-й армии.
Началось сражение. Прорыв обороны противника развивался медленно. Видя это, А. В. Горбатов обратился с просьбой разрешить ему выполнить свой первоначальный план и нанести удар танковым корпусом севернее. Я поддержал предложение А. В. Горбатова. Операция вполне удалась. Противник был опрокинут, и танкисты Б. С. Бахарова, выигрывая фланг группировки противника, стремительно двинулись к Бобруйску, отрезая немцам единственный путь отхода через реку Березину.

После этого удачного маневра наших войск противник начал отход с рубежа Жлобин—Рогачев, но было уже поздно. Единственный мост у Бобруйска 26 июня был в руках танкистов Б. С. Бахарова.

http://militera.lib.ru/memo/russian/zhukov1/19.html

Освобождение Рогачева - 1944 год

Пыльцын, Александр Васильевич
Штрафной удар, или как офицерский штрафбат дошел до Берлина
Глава 2
В составе 3-й Армии. Легендарный генерал Горбатов. Штрафники в тылу врага. Освобождение г. Рогачева. Реабилитация. Ледяная купель. «Диетическая» погода. Белорусские вечера

Как мы считали тогда и как кажется теперь, наш 8-й Отдельный штрафной батальон сыграл довольно важную роль в освобождении районного центра Белоруссии, г. Рогачева Гомельской области. Дело в том, что неоднократные попытки наших войск в начале 1944 года перейти в наступление в этом районе, преодолеть сильно укрепленные рубежи противника на реках Днепр и Друть, ликвидировать рогачевский плацдарм немцев на Днепре успеха не имели.
Как сказано в одном из изданий по истории Отечественной войны, «противник, учитывая, что потеря оккупированной им Белоруссии, прикрывавшей путь в Прибалтику, чревата для него серьезными последствиями, продолжал держать здесь крупные силы и укреплять оборонительные рубежи. Тогда только в составе немецкой группы армий «Центр» было 70 дивизий». (Великая Отечественная война Советского Союза 1941-1945 гг. Краткая история. Издание 3-е. — Москва. Воениздат. 1984. С. 245).
От себя добавлю: через Белоруссию пролегал путь в первую очередь в Польшу и Восточную Пруссию. И это тоже имело огромное значение.
Вот тогда к участию в ликвидации рогачевского плацдарма немцев и взятию г. Рогачева и был привлечен наш батальон. В предшествующий этому событию период после тяжелых боев под Жлобином батальон находился на формировании в селе Майское Буда-Кошелевского района. Пополнение батальона шло очень [29] интенсивно. И не только за счет проштрафившихся боевых офицеров. Поступал и значительный контингент бывших офицеров, оказавшихся в окружении в первые годы войны, находившихся на оккупированной территории и не участвовавших в партизанском движении (мы так и называли их общим словом «окруженцы»). Было небольшое количество и освобожденных нашими войсками из немецких концлагерей или бежавших из них бывших военнопленных офицеров, прошедших соответствующую проверку в органах СМЕРШ («Смерть шпионам»). Полицаев и других пособников врага в батальон не направляли. Им была уготована другая судьба.

Читать далее

Корпус Довбор-Мусницкого

Какурин, Николай Евгеньевич, Вацетис Иоаким Иоакимович
Гражданская война. 1918–1921
Глава вторая.
Октябрьский период Гражданской войны{1}
...
   Несравненно меньшее значение имела борьба красных сил с другими частями старой армии, сформированными еще до Октябрьской революции по национальному признаку. Национальность здесь, как мы видели на примере украинских формирований, являлась лишь прикрытием той контрреволюционной сущности, которую старались придать этим частям их организаторы{3}.
   Особый подбор солдат и насыщенность частей контрреволюционным офицерским составом, по мнению организаторов, должны были сделать эти части дальнейшим надежным оплотом буржуазии в борьбе с революцией. Одной из таких частей, наиболее организованной и прочно сколоченной, был I польский корпус ген. Довбора-Мусницкого. Этот [47] корпус формировался под флагом польской национальной демократической партии, что вполне определяло его реакционный характер. В дни Октябрьской революции политические руководители корпуса развили энергичную работу. Они стремились, с одной стороны, увеличить численность своих вооруженных сил, с другой стороны — избавить их от влияния идей Октябрьской революции. В результате этой работы польским реакционным политическим деятелям удалось заложить на Украине и в прифронтовой полосе ячейки II польского корпуса.
   I польский корпус располагался в районе Орша — Смоленск — Жлобин — Гомель. С начала Октябрьской революция командование этим корпусом отказалось от проведения демократизации в корпусе на общих со всей армией началах. Вместе с тем командование корпусом начало вмешиваться в дела местных советов, защищая интересы помещиков. Затяжка мирных переговоров в Брест-Литовске требовала сохранения боеспособности фронта мировой войны. Разложение старой армией шло настолько быстро, что возникла мысль заменить разложившиеся русские части войсками I польского корпуса. В связи с этим в конце января начата была переброска частей I польского корпуса в район Рогачев — Бобруйск — Жлобин.
   Однако в момент начала переброски этого корпуса в руки советской власти попали документы, указывавшие на связь командования корпусом с Донской контрреволюцией. Вместе с тем политическая физиономия всего корпуса сделалась настолько контрреволюционной, что советское верховное командование в лице т. Крыленко оказалось вынужденным потребовать разоружения корпуса. Довбор-Мусницкий отказался выполнить это распоряжение, за что был объявлен вне закона. В это время уже около двух дивизий корпуса (в корпусе было три дивизии) было сосредоточено в районе Рогачев — Бобруйск — Жлобин, но артиллерия этих дивизий еще не успела присоединиться к ним, следуя в хвостовых эшелонах. Это облегчило последующую борьбу с ними советских войск. Довбор-Мусницкий первый начал враждебные действия: он занял Рогачев, выдвинул авангард к Могилеву, где находилась ставка т. Крыленко. 2-я дивизия I польского корпуса обложила узловую железнодорожную станцию Жлобин, угрожая [48] прервать снабжение армий Западного фронта мировой войны продовольствием, шедшим с Украины.
   Попытка повести борьбу с этими силами ближайшими отрядами окончилась неудачей. 1-я польская дивизия начала даже продвигаться на Могилев. Тогда с фронта были спешно переброшены более крепкие части (1, 4-й латышские полки, 19-й Сибирский полк, отряды моряков и Красной гвардии). 13 февраля 1918 г. эти части под командой И. И. Вацетиса нанесли поражение 1-й польской дивизии и заняли Рогачев. Несколько ранее, а именно 7 февраля 1918 г., 2-я польская дивизия понесла поражение под Жлобином. Бой здесь был решен наличием у красных артиллерии, тогда как поляки пробовали вести наступление без ее поддержки. Обе польские дивизии начали после этого отходить на Бобруйск. Попутно к ним присоединилась 3-я польская дивизия, шедшая от Рославля. Она проскользнула между советскими отрядами, действовавшими в районах Жлобина и Рогачева. Однако ликвидировать сопротивление I польского корпуса в районе Бобруйска советскими войсками не удалось. Начавшееся вскоре наступление немцев помешало этому. Впоследствии I польский корпус был разоружен германцами как сила, враждебная им по своей ориентации.

Контрреволюционное выступление польского корпуса Довбор-Мусницкого

Разминирование Рогачева - 1944 год

Харченко, Виктор Кондратьевич
...Специального назначения

Поединок с «Зондеркомандой-29»
...

   Около полудня 22 февраля из штаба инженерных войск было получено приказание: сразу же после освобождения города Рогачев приступить к его разминированию.
Выполнение этой задачи было поручено заместителю командира 8-го батальона гвардии капитану М. П. Болтову. В его распоряжение выделялись роты капитана Н. В. Рыбака и капитана И. А. Соловьева. [144]
   К этому времени, ломая упорное сопротивление врага, войска 3-й армии под командованием генерал-лейтенанта А. В. Горбатова форсировали Днепр и завязали бои на подступах к Рогачеву. Части 41-го корпуса генерал-майора В. К. Урбановича совершили смелый обходный маневр по лесам и болотам и во взаимодействии с силами, действовавшими с фронта, к утру 24 февраля освободили Рогачев — важный опорный пункт противника на бобруйском направлении.
   Наши минеры вошли в Рогачев на рассвете — сразу же за передовыми частями. На западных окраинах города еще раздавались пулеметные и автоматные очереди. Кое-где еще горели подожженные отступавшими фашистами здания, в воздухе пахло гарью, от многочисленных пожаров почернел свежий, выпавший ночью снег...
В городе почти не было многоэтажных кирпичных домов. Не много уцелело от огня и деревянных. В первую очередь минеры начали осматривать самые крупные строения.
   Разведкой двухэтажного деревянного здания райисполкома руководили капитаны Болтов и Меламед. Свежевыпавший снег затруднял поиск мин — он скрыл все демаскирующие признаки их установки. Саперы вскрывали полы, проверяли щупами все подозрительные места, отрыли много шурфов с внешней и внутренней стороны фундамента. Все безрезультатно!
   — Не может быть, чтобы райисполком не заминировали, — сказал Болтов. — Надо искать... Кстати, есть сведения, что здесь работали наши старые знакомые из «Зондеркоманды-29».
   Но и новые поиски оказались тщетными. Случайно капитан Меламед обратил внимание на небольшой снежный холмик во дворе. Когда сняли снег, обнаружили кучу свежевырытой земли.
   Все насторожились: видимо, где-то рядом гитлеровские саперы отрыли котлован для установки мины. Снова роют в мерзлом грунте шурфы. На руках саперов появляются кровавые мозоли. Наконец удача — обнаружена мина с часовым взрывателем. Осторожно извлекается «Ягд-Федер-504».
— Ого! — взглянув на взрыватель, не удержался капитан Болтов. — Установлен на двое суток. Значит, до [145] взрыва оставалось не больше десяти — двенадцати часов! Решили гитлеровцы нас перехитрить!
   Эти взрыватели имеют точность срабатывания в пределах плюс-минус нескольких часов. Поэтому в данном случае, по инструкции, поиск мин запрещался из-за возможных взрывов. Оставалось только одно — предупредить войска и мирное население об опасности.
   Капитан Болтов повез взрыватель полковнику Я. Я. Фогелю — командиру 120-й гвардейской стрелковой дивизии, освободившей город.
— Товарищ полковник, город заминирован, — волнуясь, доложил капитан. — Прошу дать указание срочно вывести войска и жителей из всех зданий, бывших немецких блиндажей и землянок!
— Ну, ну, без паники, — спокойно сказал командир дивизии. И после короткого размышления добавил: — Дело серьезное, нужно доложить командиру корпуса.
Генерал-майор В. К. Урбанович воспринял сообщение о минах замедленного действия довольно нервозно.
— Почему все мины до сих пор не обезврежены! — накинулся он на Болтова. — Чтобы сегодня к вечеру доложили о разминировании города!
   Капитан Болтов спокойно рассказал генералу о сложившейся обстановке, показал взрыватель.
   Выслушав Болтова, генерал Урбанович приказал вывести все войска из помещений, на дорогах, ведущих к Рогачеву, выставить охрану и не пропускать в город мирных жителей, организовать патрулирование улиц.
   Как и следовало ожидать, ночью в городе стали раздаваться взрывы. Утром установили, что сработали двенадцать мин. Погибло девять мирных жителей, пробравшихся мимо охраны в здания, был ранен один офицер.
   Минеры определили, что заряды, как правило, были в пятьсот-шестьсот килограммов. Причем мины устанавливались не в больших зданиях, а в самых заурядных. Был даже заминирован один дом без окон и дверей.
  Минированием небольших зданий и установкой взрывателей на короткий срок замедления специалисты из «Зондеркоманды-29» хотели ввести в заблуждение советских минеров.
   Но коварный замысел фашистов потерпел провал. Наши войска практически не понесли потерь. Изменение же тактики и техники минирования врагом заставило впредь [146] быть еще более бдительными при поиске мин замедленного действия.
   Утром в штаб батальона заехал командир дивизии полковник Фогель.
— Спасибо! Не предупреди саперы вовремя, мы б потеряли по меньшей мере человек пятьсот — шестьсот... Еще раз спасибо!

http://militera.lib.ru/memo/russian/harchenko_vk/06.html