?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Я уже обращался к этой теме (ПОДГОТОВКА К МАНЕВРАМ БВО 1937 Г.), но теперь решил из того же источника разместить небольшой материал под заголовком - «Разоблачение классово чуждых элементов».
Наряду с политмассовой работой наибольшее внимание уполномоченные ЦК КП(б)Б и СНК БССР уделяли выявлению и «разоблачению классово чуждых элементов». В условиях, когда в стране развернулись массовые репрессии, людей зачисляли в список «врагов народа» по малейшему поводу. Причем обычные пороки советской действительности — халатность, воровство, некомпетентность должностных лиц, за которые полагалась административная или уголовная ответственность, трактовались уполномоченными как «политические преступления» («вредительство», «подрывная деятельность», «диверсии»), за которые назначалась смертная казнь. Так, в Пропойском районе к 12 сентября в колхозах и сельсоветах «по линии НКВД» было «изъято» около 150 человек «политически неблагонадежных лиц» [5, л. 9]. Все они были репрессированы.
Большинство злоупотреблений носило хозяйственный характер, за что были сняты многие председатели колхозов и сельсоветов и члены их правлений. Так, в колхозах «Завет Ильича» и «Сталинский призыв» (Кульшицкий сельсовет) отстранили от должностей 13 человек, в Иванищевичском — четыре, в Лапатицком — шесть. Среди «вражеских элементов» оказались: председатель колхоза «Коммунар» Якушенко («бывший офицер белой армии») и счетовод — «дочь попа», которая «развалила всю учетную работу». Кульшицкий сельсовет характеризовался уполномоченным Бражинским как состоящий в большинстве «из бывших бандитов, кулаков, репрессированных, осужденных» [5, л. 9]. Аресту также подвергся председатель колхоза «Ясный прамень» (Добровский сельсовет) Паричского района за «развал» хозяйства [5, л. 17 об.].
Серьезные проблемы в борьбе «с последствиями вредительства в колхозном строительстве» наблюдались в Уваровичском районе, поэтому аресту подвергся директор совхоза «Коммунар» Куликов — бывший секретарь Чаусского РК КП(б)Б, имевший родственников в Польше. Были также арестованы «польский шпион» Кучинский и работавший с ним заведующий райфо Переход. Последний дважды исключался из партии «за искажение линии», а впоследствии «вредительски» начислял налоги и проводил их массовые изъятия [5, л. 25]. Уполномоченный ЦК КП(б)Б и СНК БССР Семенов обнаружил «орудующих врагов» и в колхозе «Пробуждение» (Сталинский сельсовет). Оказалось, что «за непродолжительное время продано 12 коней», а один конь «неизвестно кем заколот вилами». При этом на работу в колхозе из 67 женщин выходят всего 16—17. А для уборки льна и сена коммунист Старовойтов нанимал «одноособников» [5, л. 24 об.]. По мнению уполномоченного Семенова, все это было следствием действий бывшего секретаря райкома С. Н. Фридмана — «неразоружившегося троцкиста», исключенного из партии 19 августа 1937 г. Парторганизация же, «имея сигналы о его троцкистской деятельности, не вскрыла этого врага». Ничего не делалось в районе и «по очистке сельсоветов и колхозов от враждебных элементов», а партийная дисциплина была «слабая», и только сейчас «начали выкрывать прихвостней Фридмана, и то недостаточно решительно» [5, л. 25].
Иногда к числу «врагов народа» причисляли даже обычных калек-попрошаек или «сектантов». В основном это были инвалиды, которые перемещались из района в район в поисках милостыни. Так, в Науховском сельсовете Чечерского района сотрудники НКВД арестовали «какого-то полунемого», а в Ново-Зареченском сельсовете разыскивали «завезенного из Гомеля для контрреволюционной работы» инвалида-«сектанта» (без обеих ног). Но ему удалось скрыться на территории другого района. Все это, по мнению уполномоченного Качурова, свидетельствовало о недостаточной работе среди населения [5, л. 12, 13]. А в д. Галкавка (Старобелицкий сельсовет) Уваровичского района «открыто орудовали сектанты», которыми якобы руководили «бывшие жандармы и белогвардейцы». При этом начальник районного НКВД заявил, что он знает об их деятельности, но пока не планирует ничего предпринимать, «т. к. там дело более серьезное» [5, л. 24 об.]. Очень часто арестам подвергались колхозники или единоличники, которые выказывали недовольство политикой советской власти. Все это трактовалось как «нездоровые явления», которые наблюдались во всех районах БССР. Например, во время собрания в д. Успашье (Стенский сельсовет) Паричского района, на котором сообщалось «о потоплении фашистами советского парохода», к докладу отнеслись с молчанием. Уполномоченный ЦК КП(б)Б и СНК БССР Матусевич объяснял это тем, что в деревне «много высланных кулаков и других политически неблагонадежных элементов, имеющих связи с Польшей», и отсутствием разъяснительной работы [5, л. 17]. А в д. Малиновск (Щедринский сельсовет) уполномоченный обнаружил засилье «польского» населения. Матусевич констатировал, что «в каждом дворе имеют родственников, удравших в час оккупации в Польшу». Когда районное отделение НКВД частично «изъяло таких лиц», оставшиеся на свободе члены семей распространяли слухи «о невинности» задержанных и о том, что «скоро всех арестуют». Во время отправки арестованных из местечка Паричи возле здания НКВД собрались их жены и подняли шум и плач, поэтому Матусевич сделал замечание начальнику райотдела НКВД, и вскоре практика отправки арестантов днем была прекращена [5, л. 17—17 об.].
«Враги» действовали и в д. Красная Дубрава (Телешовский сельсовет) Уваровичского района, где было обрезано «три пролета провода, проведенного красноармейцами-связистами». И хотя дело передали в НКВД, однако оно продвигалось «медленно» [5, л. 24 об.].
«Масштабнее» всего «зачистка» была произведена в Жлобинском районе. Только за четыре дня сентября, по данным Лахмана, было «разоблачено и изъято органами НКВД 150 человек разной к.-р. (контрреволюционной. — А. Л. ) фашистской падали». При этом «наиболее крупные террористические к.-р. национал-фашистские группы» вскрыты в
Сеножатском, Казимировском сельсоветах и в Жлобине [5, л. 22]. Как сообщал 3 сентября 1937 г. секретарь Жлобинского РК КП(б)Б В. Е. Чернышев и. о. первого секретаря ЦК КП(б)Б А. А. Волкову, в районе было обнаружено отравление двух колодцев. Так, в д. Мормоль больные дизентерией колхозники Семен Иванович Говор и его жена Просковья Ивановна Пекурина бросили в колодец чугун, «в котором находились их мокроты». После ареста они сознались, что сделали это «с целью заражения колодца». А в д. Белица (Луковский сельсовет) вернувшийся из ссылки Илья Ильин вылил в колодец керосин. Он также был арестован «органами НКВД» [5, л. 18]. Жлобинский РК КП(б)Б направил в деревни Мормоль и Белица членов своего бюро «для проведения массовой работы и разоблачения их контрреволюционной деятельности». В целях «мобилизации колхозников и трудящихся на повышение бдительности» об отравлении колодцев было рассказано на совещаниях уполномоченных райкома и комендантов населенных пунктов. Были приняты меры по охране колодцев, выделению дежурных на время маневров. Райком КП(б)Б также просил ускорить «посылку выездной коллегии Верхсуда для организации судебного процесса над всей этой группой диверсантов в ближайшие дни до начала маневров» [5, л. 18].
Мнение В. Е. Чернышева об «исключительной засоренности» Жлобинского района «антисоветскими элементами» поддержал и уполномоченный ЦК КП(б)Б и СНК БССР Лахман. Поэтому за август и восемь дней сентября 1937 г. сотрудниками НКВД было «разоблачено и изъято около 300 человек “врагов народа”» [5, л. 29]. Как отмечал уполномоченный, «наряду с подрывной деятельностью антисоветские элементы пытаются, а кое-где и проводят свою провокационную вражескую работу среди населения». Так, 5 сентября в Верхне-Албянском сельсовете сотрудники НКВД «при попытке к бегству» убили «главаря к. р. террористической банды» Купрея Лопатина [5, л. 22]. В некоторых сельсоветах, где были произведены аресты, «враги» стали распускать слухи, что «НКВД сейчас арестовывает всех, кто был под судом или привлекался к ответственности за малейшие проступки в прошлом» [5, л. 29]. После этого «все ранее судимые перешли на нелегальное положение»: «дома не ночуют, прячутся по соседним домам, на чердаках и в амбарах». Вместе с ними скрывались 14 человек «антисоветских элементов», которых следовало «изъять» [5, л. 29]. Все эти факты, по мнению Лахмана, свидетельствовали о «неудовлетворительном состоянии партийно-политической работы среди трудящихся района и недостаточной еще разоблачительной работе, проводимой парторганизацией на местах» [5, л. 30].
Еще большие «разоблачения» были проведены на железнодорожной станции Жлобин. По данным Лахмана, за несколько дней органами НКВД на железнодорожном транспорте было выявлено «29 шпиков, диверсантов и троцкистов». А в депо станции «притаился и вел свою гнусную фашистскую работу... резидент польской разведки — Граховский». По словам Лахмана, «этот бандит в 1920 г. занимался шпионажем, а в последующие годы проводил вредительскую работу на транспорте и вербовал антисоветски настроенных лиц польской национальности в шпионско-диверсионную повстанческую фашистскую организацию» [5, л. 22]. Обвинения выдвигались и против начальника отделения тяги станции Христовича, ранее исключенного из партии. По мнению Лахмана, он «окружил себя враждебными антисоветскими элементами» и его «необходимо убрать из транспорта» [5, л. 22].
Многочисленные случаи «вредительства» были выявлены и на других станциях железной дороги. В целом же путевое хозяйство от Жлобина до Гомеля, Могилева и Осиповичей находилось «в угрожающем состоянии» [5, л. 27, 28]. Лахман пришел к выводу, что очень слабую работу проводит начальник политотдела Жлобинского отделения железной дороги Бортников. Уполномоченный ЦК КП(б)Б и СНК БССР просил А. М. Левицкого «командировать одного человека из центрального партактива на ст. Жлобин для помощи в работе политотдела» и воздействовать «на руководство Белорусской дороги» [5, л. 28].
В подтверждение опасений Лахмана 13 сентября в 5 ч 30 мин на станции Жлобин произошло чрезвычайное происшествие — крушение воинского эшелона. В результате пострадало 40 человек, из них 30 получили легкие ушибы, восемь — легко ранены, у двоих были травмы средней тяжести, не опасные для жизни. Причиной аварии послужил «человеческий фактор» — халатные действия молодого железнодорожника, который перевел стрелку не на тот путь. Однако данному происшествию придали политическую окраску. Сотрудники НКВД арестовали десять человек [5, л. 32]. В результате выяснилось, что «на станции Жлобин с осени 1936 г. орудовала террористическая диверсионно-троцкистская к.р. группа, которая и совершила этот фашистский акт». В ее состав вошли: майор Ефимов, бывший военный комендант станции — «белогвардеец» и «польский шпик»; составитель поездов Иван Минович Парашенко, который якобы «подготовил крушение воинского эшелона с целью убить красноармейцев»; младший стрелочник Павел Орехов, названный «злостным аварийщиком». Последний якобы сознался, что ему «было предложено нач. станции Тимариным перевести стрелку на 15-й путь (занятый) с целью аварии воинского эшелона» [5, л. 32—32 об.]. К участию в «диверсионном акте» сотрудники НКВД также приобщили бывшего парторга станции Жлобин Гусева, приговоренного в мае 1937 г. к пяти годам за «к.-р. троцкистскую агитацию и подрывную работу на транспорте». В целом Лахман считал, что «Жлобинский узел и поныне еще засорен темными, социально опасными и др. вражескими элементами» и на нем необходимо навести «порядок» [5, л. 32 об.].

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel