?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

СЛЕДСТВИЕ
26 апреля 1783 г. самого С. Зорича в Могилеве допрашивал тамошний губернатор Н. Энгельгардт, которому Зорич сказал, что 90 тыс. руб. ассигнаций были выменены на бриллианты и голландские червоные в Берлине графом Марком Зановичем у Давида Файбишовича, который вез их через Кенисберг в Санкт-Петербург на освидетельствование их подлинности.
Губернатор немедля поручил 29 апреля офицеру с 6 солдатами в присутствии ротмистра, могилевского земского исправника Михаила Ковзана, стряпчего Антона Лаппы и самого Зорича обыскать квартиру М. Зановича. Тех ассигнаций не нашли, но получили из рук Ицки Мееровича подозрительную 100-рублевую ассигнацию.
Перепуганные обыском шкловские евреи поспешили срочным образом избавиться от сомнительных денег. Давыд Мовшович, Мордух Ицкович представили губернатору 6 ассигнаций – три от купцов Петра и Данилы Ракова, от епископа Георгия, аптекаря Струка – и заверяли, что подобных произведений ходит на руках много. Чаусовский предводитель дворянства Ксаверий Комар представил две подобные ассигнации достоинством по 100 руб. При осмотре их нашли, что сделаны они на рябой бумаге, с грубым и неровным рисунком номеров и герба, которые плохо просматривались.
Давид Файбишович в правлении донес, что разменивал у обоих Зановичей для 20 чел. каждую ассигнацию по 100 руб., хотя Салморан и Занович давали ему только по 2 руб. 93 коп. Сторож Зановичей, крестьянин Карп Васков, на допросе 3 июня признавал, что Марк Занович, как только его дом окружили караулом, выбил двери и «взяв что-то под плащ», ушел на еврейскую улицу в дом Ноты Хаймовича. М. Занович отверг эти обвинения. Тогда сторож сослался на работника Ноты Хаймовича Мордуха Вульфовича, который видел Зановича в доме Ноты в шелковой шубе.
Губернатор потянул 11 мая на допрос Промислава Марка Зановича, который поведал, что он долго жил в долг безрассудным мотовством в карточной игре в европейских столицах. Поправить положение ему захотелось в Шклове. По дороге туда в Берлине он обменял у какого-то еврея 90 тыс. червоных, и еще выиграл в Варшаве тоже у еврея 2 тыс. червоных. М. Занович утверждал, что вместе с комиссаром шкловского кадетского корпуса Иваном Томашевичем виделся с братом Ганнибалом в 1782 г. в местечке Бобр, откуда проводил его в Варшаву, а сам он в Шклов ничего не провозил. Его же брат Ганнибал повез в Петербург немаленькую сумму – 80 тыс. рублей… к английскому министру.
Ганнибал Занович на допросе утверждал, что в феврале 1783 г., сразу по приезде из Берлина, он остановился в Шклове с братом на квартире у Нотки, откуда намеревался ехать в Петербург для освидетельствования 77 тыс. руб., которые он выиграл в Берлине у Исаака Наймановича. Но Зорич, якобы, удерживал его и просил объявить об этом при проезде Г. Потемкина.
Камердинер Зановича Лапер объявил, что его хозяин купил у парижского типографщика Гударя за 3 луидора ручной печатный станок и затем они вместе в Брюсселе штамповали фальшивые ассигнации. Лапер сам видел 8 сушеных пакетов денег на камине. Другой камердинер Франк добавил, что видел в Брюсселе наборы металлических букв и что его хозяин часто восклицал, бреясь перед зеркалом: «Я великий мошенник».
Императрица Екатерина периодически осведомлялась о ходе дознания и попросила 13 мая у могилевского наместника П.Б. Пассека список жителей Шклова по их состояниям, что он и выполнил 2 июня.
Допросы ключевых фигур начались после 19 июня, когда показания Салморана заслушали в комиссии личного секретаря Екатерины Александра Храповицкого, графа и директора ассигнационных банков Андрея Шувалова и полковника артиллерии Льва Пушкина, деда будущего поэта, называвшего своего предка человеком «пылким и жестоким».
Салморан всячески возвеличивал собственные заслуги в поправлении состояния Зорича. Он увеличил число его кадетов вдвое, вел его переписку, заведовал театром, ссужал его, даже спас шкатулку с векселями на 20 тыс. червоных при пожаре замка в декабре 1781 г. Но Зорич 2 года не платил ему ни копейки и остался должен 14158 руб. Салморан был вынужден занимать у евреев, продал клавикорды жены, часы и золотую табакерку брату генерал-губернатора Пассека. По его словам, Зорич чуть ли не ежедневно играл в большую карточную игру с младшим Зановичем, человеком «не воспитанном и тварью без дарований». При этом за раз проигрывалось по 10 и 50 тыс. руб., которые уплачивались как деньгами, так и бриллиантами.
Главой карточных шулерств Салморан называл старшего 35-летнего Зановича – «настоящего хамелеона, лисицу и змею, умного, смелого, горделивого невероятно и безмерного на словолюбие». Салморан отперся полным неведением происхождения фальшивых денег, но выразил готовность под видом ученого человека, желающего напечатать свое сочинение (родословную в Нидерландах), поехать в Брюссель, Берлин и Амстердам, чтобы найти нужных гравировщиков и типографщиков и узнать от них о происхождении ассигнаций. За эти услуги он просил уплатить ему долги Зорича, квартиру в Петербурге и место при библиотеке тамошней академии. 31 июля Салморан был признан невиновным и освобожден.
20 июля Пассек выслал в Петербург карлика Лукашку и камердинеров Зановича, Лапера и Лефранка, которые 7 августа показали, что младший Занович печатал деньги в октябре 1782 г. в одной из комнат постоялого двора «Золотое яблоко» в Брюсселе, «превращая ночь в день». Параллельно с этим Пассек специально нанимал людей, которые по его повелению в конце июля тщетно искали типографские инструменты в колодезях, пруду и по берегу Днепра в Шклове. Но вскоре он донес, что эти инструменты были найдены на квартире Марка Зановича под полом. Это сообщение фигурирует в записках Энгельгардта и повести Барсукова, но его почему-то нет в двухтомном делопроизводстве Сената.
Собранные таким путем дознания впервые поступили в сенатское собрание, которое 4 сентября 1783 г. решило продать имущество Зановичей и истребить все выявленные 778 сторублевых фальшивых ассигнаций. Палата обвинила братьев Марка и Ганнибала Зановичей в тайном провозе в Россию запрещенных ассигнаций суммой в 81 тыс. руб., поскольку «настоящие русские ассигнации ходят только в России вместо монеты, а не для общего оборота вне границ». Братья изобличались показаниями французов Лапера, Лефранка и Салморана в том, что они изготовили деньги с помощью купленной в Брюсселе типографии. Судебная палата приговорила их к публичной порке кнутом с вырезанием ноздрей и затем к смертной казни. В постановлении фигурирует также и ссылка на днепровские линии, но поскольку Зановичи были иностранцами, то палата сама не решилась на окончательный вердикт.
В конце постановления рекомендовалось наказать служащих толочинской таможни за впуск в страну запрещенных денег. В данном случае обвинение касалось охраны западных границ империи от контрабанды, что непосредственно находилось в компетенции Александра Романовича Воронцова, президента коммерц-коллегии, а по существу управляющего всей внешней торговлей России.
Затем дело слушалось 19 сентября и 12 октября. Сенаторы все еще сомневались в количестве провезенных через толочинскую таможню сумм и поручили доследовать сомнительные моменты могилевскому наместнику П. Пассеку. Привозчик товаров Иоавель Беркович говорил, что ящики с картами через таможню он вез по пропускам Зорича и губернатора Энгельгардта без всякого досмотра. Эти признания предопределили судьбу могилевского губернатора и служащих Толочинской таможни.
Сенат в собрании Андрея Шувалова, Брюса, Николая Неплюева, Петра Завадовского, Ивана Розанова 19 октября представил императрице следующие пункты доклада, конфирмованные ею 25 октября. Братья Зановичи приговаривались к заточению на 5 лет в Нейшлотскую крепость за тайный провоз 81 тыс. ассигнаций, из которых у них на руках имелось 77 тыс. руб. Каждому из них почиталось 20 коп. кормовых в день. Их имущество продавалось с аукциона для покрытия ущерба пострадавших. Зорич уличался в сокрытии срока явки в Шклов Зановичей, числа ввезенных денег, дачу разноречивых сведений, в предоставлении пропускных и подорожных билетов. В постановлении не говорилось о его личной участи.
3 ноября Зановичи оказались в камерах крепости, остальные же участники аферы были прощены и отпущены. За живущими в Шклове «без упражнения» постояльцами был введен негласный надзор.
При оценке имущества Зановичей оказалось, что у Марка имелись золотая табакерка, 4 кафтана шитые золотом, 3 атласных фрака и комзол. Ганнибал умолял продать его золотые часы, чтобы с этого получать паек на сумму больше 20 коп. и брать домашнюю пищу с кухни коменданта Тимермана. Сенат отказал им в просьбах о более пристойном содержании. Всего же после трехкратного опубликования имущество Зановичей к марту 1784 г. было оценено в 780 руб., а продано за 1234 руб.
Могилевское губернское правление в ноябре 1783 г. собрало у 26 лиц 50 штук ассигнаций на сумму в 5 тыс. руб. В отчете губернатора 11 ноября их держателями назывались 10 евреев (Гирш Абрамович, Шлома и Мордух Аронович, Гирш Янкелевич, Берка Лейбович, Израэлевич, Файбиш Файбишович, Иосель Шевелев) и разного рода чины, купцы и помещики, вроде заседателя могилевского нижнего суда Ковзана и Волк Леоновича, стряпчего Лаппы, белицкого городничего Трубчинского. Эти деньги истреблялись вчистую как ложные. Кредиторы Зорича, встревоженные арестом Зановичей и полусекретными розысками сомнительных денег, стали терзать Зорича претензиями, да так, что он в начале декабря 1783 г. стал умолять помочь ему в своих расстроенных делах. 11 января 1784 г. он обратился к генерал-прокурору Александру Вяземскому и слезно просился в поход или в отставку. Ему было мягко отказано.
Сенат заслушал последние итоги расследования по таможенной части 20 апреля 1784 г. Он признал Зорича невиновным и запретил всем частным лицам впредь выдавать подорожные своим коммивояжерам. Толочинских досмотрщиков Жирнова, вагмейстера Нестерова отдали под суд палаты уголовного суда. Из Санкт-петербургского банка для вымена ассигнаций в могилевское правление 13 мая 1784 г. было отослано 3765 руб. Вся эта история закончилась досрочным освобождением Зановичей из-под стражи, которых выслали из России на английском купеческом корабле через Архангельск 4 июля 1789 г.
КРАХ «ШКЛОВСКОГО ВЕРСАЛЯ»
Шкловские аферы заставили правительство в марте 1786 г. выпустить деньги нового образца. Всем держателям дали 2 года на обмен старых знаков.
Слава шкловского Версаля явно померкла, и за ним закрепилось устойчивое название места, где власти всегда начинали поиск темных и подозрительных личностей. Но его обладатель не хотел валяться в грязи.
В 1786 г. при общем долге в 566780 руб. он с помощью брата Д. Неранчица занял у Г. Потемкина на счет Екатеринославского университета 180630 руб. под залог на 8 лет всего шкловского имения. В 1791 г. он 4 раза занял 509 тыс. руб. в Воспитательном доме Московского опекунского совета, у князя Ю.В. Долгорукова, подполковника Херсонского гренадерского полка Е. Севастьянова и бригадира П.С. Рунича. Но займы он не погашал своевременно, и опекунский совет стал требовать могилевское наместническое правление описать шкловское имение для его продажи.
В августе 1794 г. Зорич ответил губернатору, что наделал долгов из христианского сочувствия к голодающим крестьянам, поскольку ввиду двух летних неурожаев сряду «из усердия к общей пользе… он заполнял магазейны и раздавал в обеих губерниях, Могилевской и Полоцкой, немалое число хлеба как взаймы, так и на посев и еще уплаты не получил». И хотя он просил воздержаться от конфискации, но правление велело нижним земским судам «непременно и наистрожайше» проводить опись имущества под угрозой пени. Зорич снова пытался отсрочить неизбежную конфискацию до сбора сведений, что и кому им заложено, однако правление требовало от судов «в самой скорости и под неупустительным законным взысканием» продолжать оценку.
В январе 1795 г. Зорич лично отписал в правление московского опекунского совета, что свыше 280 тыс. занятых рублей он употребил на заведение фольварков к умножению хлебопашества, винокуренных и канатных заводов, на построение мореходных судов, но доход он получает не со всех этих филантропических статей. Он обещал внести выручку от поставки в армию на Литве 14 тыс. четвертей хлеба для раздачи просроченных процентов. К тому же сердобольный граф не находил в Могилевской губернии покупателя, имение которого бы соответствовало заложенному им имению.
В унисон ему его поверенные утверждали, что напуганные уголовным наказанием местные суды описывают фольварки, выстроенные Зоричем после займов и состоящие под другими залогами. Могилевская казенная палата утверждала, что из всех 12655 ревизских душ Зорич разместил под залогом 12919 душ, и насчитывала свободными только 47 крестьян. В мае 1796 г. в процесс вмешалось правление Государственного заемного банка, которое заявило претензию на заложенные в нем 6307 шкловских душ и настойчиво просило удовлетворить его по преимуществу. Сенат же на собрании 19 июня 1796 г. заметил глухо, что ответственность по обязательствам несут присутственные места, которые выдавали свидетельства под залог конкретных деревень. Порочный круг волокиты замыкался на всех звеньях бюрократической лестницы, где все перекладывали вину друг на друга и никто не отвечал лично.
К моменту восшествия на престол нового императора Павла I (1796 г.) Зорич задолжал более миллиона рублей, но отдать долг не мог. К счастью, новый император был страшным поклонником военщины и так проникся филантропией Зорича, что погасил его долги, выдал ему около 80 тысяч рублей наградных и зачислил Шкловское училище в казенное ведомство. Вскоре по вступлении на престол Павел 25 декабря 1796 г. назначил Зорича шефом Изюмского полка, а год спустя произвел в генерал-лейтенанты.
Зорич не удержался, запустил руку в полковую казну, так что штаб-офицеры подали на своего шефа жалобу инспектору Лифляндской дивизии генерал-лейтенанту Федору Нумсену. При расследовании происшествия Нумсеном оказалось, что "на частную потребу" Зорич присвоил свыше 12 тыс. руб. полковых денег, что не только офицеры, но и солдаты не получили жалованья, что "многие из нижних чинов принуждены были продать собственные вещи на свое содержание", что Зорич употреблял нижних чинов и казенных лошадей для возведения собственных построек и т. д.
Император 15 сентября уволил от службы Зорича и посоветовал ему жить в Шклове. Однако Зорич заупрямился и отказался сдать полк. Его пришлось арестовать и послать для нового расследования графа И. Гендрикова, который, кроме злоупотреблений по хозяйству, обнаружил еще "непозволительное обращение" Зорича "с некоторыми штаб и обер-офицерами". Только к началу 1798 г. Зорич покончил свои расчеты по сдаче полка и вернулся в Шклов, где у него были "всякий день комедия или бал», правда, уже не в прежнем изобилии. Два раза обращался он к государю с просьбами разрешить ему приехать в Петербург, "где бы во мгновение ока Ваше Императорское Величество увидели бы истину", но разрешения не последовало.
Но беда одна не ходит, и в июле 1798 г. на С. Зорича поступила жалоба поверенного шкловских евреев Мордуха Ицковича, который обратился со следующим прошением к генерал-рекетмейстеру Ивану Голицыну. Он писал, что Зорич облагает жителей новыми поборами «выше их состояния», что евреи платят сбор за бедноту и неимущих, «через несносныя экзекуции принуждал к даче ему взаем денег знатной суммы, а мастеровых евреев – к безденежной работе в субботние и праздничные дни. Одного ж портного чрез своих крестьян наказывал без всякаго милосердия шпицрутеном, а 23 февраля, собрав из жителей купечества в Шклов евреев, бил их жестоко, а у некоторых насильным образом, без суда имение их к себе забрал, выгоня из местечка с назначением срока не более 24-х часов к выезду и продаже дому, принуждает к выбору из еврейского общества 4-х человек с уполномочием делать им все, что от них востребуется. И, наконец, хлебное вино свыше установленной по Белорусской губернии оному цены, то есть по 3 рубли 15 коп., приневоливает каждому из евреев брать таковое количество, какового не в состоянии они вышинковать, и требует за оные денег, котораго евреи не в состоянии сбыть с рук» ввиду дороговизны.
Узнав же о четырехкратном прошении евреев лично к царю, Зорич не умерил своей жестокости, а наоборот, 27 мая наслал своего полицмейстера с крестьянами разорять зажиточных купцов-евреев, что те и выполняли «с азартом». Самих же ограбленных хозяев он заточал под стражу, гонял на работы в колодках и железах, а некоторых наказывал безо всякого судебного приговора. На это обращение ходатаю было объявлено о несоблюдении канцелярского порядка и рекомендовано просить в надлежащих судах и у губернатора.
Тогда Ицкович обратился к статс-секретарям – тайному советнику Дмитрию Трощинскому и действительному статскому советнику Юрию Нелединскому-Мерецкому. По их поручению могилевские власти приступили к изучению насилий, но вскоре ответили, что «удержать Зорича от таковых не в силах уже ни губернатор, ни земская полиция». Тогда И. Голицын порекомендовал послать на место известного своим правдолюбием сенатора Григория Державина.
Павел I 15 июня 1799 г. с этим согласился и повелел послать Державина для законной защиты всех от самовольства отставного генерал-майора Зорича. Ему поручалось «взять суд безпризстрастной и наиточнейшим образом войти во все обстоятельства до дела и без всякаго лицеприятия предать законному суждению всех тех, кои виновными приключатся».
Державин срочно выехал из столицы и уже в Шклове 19 июля получил все делопроизводство по поводу притеснений евреев С. Зоричем. Царский посланец велел прислать к нему всех жалобщиков с доказательствами и начал вникать в бухгалтерские комбинации Зорича с векселями и подрядами. Державиным было обнаружено, что при доходах на сумму 176833 руб. С. Зорич накопил долгов в 2243553 руб. Из них некогда блистательный баловень судьбы уплатил только ничтожную часть – 120 тыс. руб. не без помощи своих евреев и факторов. В частности, согласно генеральному счету Державина, за 6 лет, к началу 1786 г. придворный кредитор Зорича – Нота Хаймович – уплатил по счетам и векселям светлейшего графа 141 тыс. руб., но все равно Зорич остался должен ему 37 тыс. руб.
Тут – 6 ноября 1799 г. – последовала внезапная смерть С. Зорича, и все его шкловское имение поступило в опеку Г. Державина. Так закончилась мотовская жизнь авантюрного проходимца, которому недавно воздвигли памятник в Шклове за «большие заслуги в развитии» края.(выделено мной - напоминает ситуацию с Рогачевским предводителем дворянства Иолшиным В.В., ИМХО)

http://www.secret-r.net/arkhiv-publikatsij/31-2014/tajny-shklovskogo-vertepa

Latest Month

August 2018
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel