Гуляет по мировой Сети - Яков Кедми. "Никто"

Совсем недавно прислали - Яков Кедми. "Никто". Очень тронуло...
Оказывается гуляет по Сети с весны этого года...
Возможно и не Яков Кедми, но все же есть над чем задуматься...

Никто не штопает носки. И уж если совсем поглубже в историю - никто из тех, кому меньше шестидесяти, не знает, что такое перелицевать костюм или пальто.
Никто уже не чистит ковры первым снегом или соком от квашеной капусты.
Никто уже не протирает тройным одеколоном головку звукоснимателя в кассетном магнитофоне. Как и не склеивают лаком зажеванную плёнку в кассетах.
Никто уже не вырезает телепрограммы из субботней газеты и не подчёркивает в ней интересные передачи, на которые нужно успеть.
Никто уже не посылает сервелат в посылках.
Никто уже не хранит пустые пивные банки в серванте.
Никто уже не хвастает умением разжечь спичку, чиркнув об оконное стекло или об штанину.
Никто уже не считает, что лучшее средство от кашля - это банки или медовый компресс на ночь.
Никто уже не вешает ситечко на носик чайника.
Никто уже не заправляет одеяло в пододеяльник через дырку посередине.
Никто уже не стирает полиэтиленовые пакеты.
Никто уже каждый вечер не заводит часы и будильник.
Никто уже не разбрызгивает воду изо рта во время глажки брюк.
Никто уже давно не чистит зубы зубной щеткой с натуральной щетиной. Странно, а они были самыми дешёвыми.
Никто уже не подает покупные пельмени, в качестве главного блюда на праздничном столе.
Никто уже не наворачивает вату на спичку, чтобы почистить ушные раковины.
Никто уже не помнит чем отличается синяя стёрка от красной... А я помню! Синяя стирает карандаш, а красная - стирает чернила и проделывает дырки в бумаге.
Никто уже не считает, что банный день должен быть один раз в неделю…
Никто уже не коллекционирует полезные советы из отрывных календарей.
Никто уже не наклеивает переводилки на кафельную плитку.
Никто уже не ходит в фотоателье, чтобы сделать ежегодный семейный портрет.
Никто уже не украшает стены квартиры выжиганием или чеканкой собственного изготовления.
Никто уже не вяжет банты на гриф гитары
Никто и не вспомнит, что когда футболка торчит из под свитера - это называется "из под пятницы суббота" и вообще это просто неприлично!
Никто уже не оставляет масло в сковороде "на следующий раз".
Никто уже не боится, что сливной бачок в один прекрасный день всё-таки упадет на голову.
И никто уже давно не слышал свежих анекдотов про Штирлица и Василия Ивановича.
Грустно...
Мы будем первым поколением, что не оставит от себя следов.
Мы не оставим своих писем. От себя из юности, когда так остро и неразделённо, а позже понимаешь, что не с тем. Мы не оставим писем от себя постарше, для друзей, с которыми тоскуем по неважным прежде дням. Мы не оставим своих почерков, затертой, мятой, сложенной бумаги, конвертов с адресами, штемпелями, именами тех, кому и от кого.
Мы не оставим фотографий. Они все сгинут в электронной суете. Нам и сейчас уже не вынуть свой фотоальбом, нам и сейчас не надписать на обороте - нету оборотов. Мне негде написать, что это я, а это Женька, это Машка, это мы. Мы не оставим своих лиц.
Не будет мемуаров, дневников, записок, писем, фотографий разных лет. Не будет биографий, почерков, всего, что для кого-то остаётся нитью к нам, ушедшим навсегда. Мы будем первыми, кто растворится без следа.
Привет, эпоха гаджетов, компьютеров и соцсетей.
Ты умудрилась нас стереть.

«Известно и ведомо да будет каждому...»

Весной этого года вышла новая книга Татарникова К.В. - «Известно и ведомо да будет каждому...» Книги записи патентов, выданных Военной коллегией в 1723–1796 гг.Регест в 2-х томах. Том1 / Составление, вступительная статья,
оформление К.В. Татарникова. — М.: «Старая Басманная», 2020. — 1012 с., табл., ил.
Её цена в торговой сети более 5 тыс. рос.рублей. Не удивляйтесь - книга того стоит!!!
ПРЕДИСЛОВИЕ
Настоящее издание представляет собой регест из записных книг за 1723–1796 гг., в которые заносились сведения о выдаваемых Военной коллегией патентах на чины.
Выбранные хронологические рамки определяются с одной стороны самой ранней выявленной в собрании Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА) книгой записи патентов, с другой — концом правления императрицы Екатерины II. В общей сложности сохранившиеся за указанный период книги содержат немногим менее 83 000 записей о патентах, выданных генералам, штаб- и обер-офицерам всех родов войск и учреждений российской армии, состоявших в ведении Военной коллегии, включая нерегулярные войска.
Книга записи патентов представляет собой регистрационный документ в форме журнала, куда заносились следующие сведения:
– порядковые номера и даты выдачи патентов;
– имена, фамилии и, при наличии, титулы их получателей;
– чины, на которые выдаются патенты;
– места службы или должности получателей патентов, либо, если патент выдавался на чин, пожалованный при отставке, указание об этом («отставному прапорщику <имярек>»);
– дата производства в чин, на который выдается патент, предыдущий чин/звание (в XVIII в. различия между этими понятиями еще не делалось), а для принятых на русскую службу иностранцев еще и сведения о том, на службе какого государства они состояли прежде; изредка указывалась и дата получения предшествующего чина/звания;
– сведения об особенных обстоятельствах производства в чин, на который выдается патент, таких как возвращение прежнего чина после разжалования или «заслуга» определенного количества лет при производстве через один или два чина (последнее чаще всего происходило с полковыми и генеральскими адъютантами).
Помимо вышеперечисленного, в книги заносились отметки о допущенных при учете патентов ошибках (обычно речь идет о повторных записях) и возврате выданных патентов для переделки при выявлении в них опечаток или неверных сведений.
Как правило, каждую запись о выдаче патента сопровождала расписка в его получении владельцем или доверенным лицом последнего (для большинства офицеров младших чинов это, возможно, единственный сохранившийся до наших дней автограф).
Новые книги записи патентов заводились ежегодно, отдельные для генералов и штаб-офицеров, отдельные для обер-офицеров, с собственной порядковой нумерацией записей в каждой (впоследствии, видимо, для удобства хранения, несколько книг могли быть переплетены под одну обложку). Книги записи обер-офицерских патентов за 1725–1730 гг. и книги записи генеральских и штаб-офицерских патентов за 1730–1740 гг. содержат именные указатели.
До 1768 г. в начале каждой из книг приводилось полные копии всех разновидностей выдаваемых патентов:
– обыкновенный патент на очередной чин;
– патент на чин, пожалованный при отставке из службы;
– патент принятого на русскую службу иностранца;
– патент на чин, возвращенный после разжалования etc.; с указанием в следующих записях, по какой именно «форме» (образцу) из приведенных выше сделан соответствующий данной записи патент («по вышеписанной форме под № 2-м»). В дальнейшем записные книги содержали только вышеперечисленные учетные сведения.
Начиная с 1763 г. в книгах записи патентов появляются отметки, на собственный или казенный счет выдаваемые патенты были сделаны. С 1782 г. вместо этого и для генералов с штаб-офицерами, и для обер-офицеров стали вести отдельные книги для записи патентов каждого из «счетов». Стоит от-метить, что патентов на казенный счет делалось немного. К примеру, в 1790 г. для обер-офицеров таких было изготовлено всего 151, тогда как на собственный — 1.078, в 1793 г. — 115 и 1.397 соответственно.
Кроме патентов, в данные книги вносились сведения о выдаче абшитов (свидетельств об отставке из службы) и, совсем редко, других документов. Так, в книге записи обер-офицерских патентов за 1734 г. под № 1 помещена копия грамоты об учреждении Волжского казачьего войска.
В силу характера и объема содержащейся информации, настоящее издание, несомненно, представляет интерес для сотрудников музеев, архивов и частных коллекционеров. Однако главная его ценность состоит не в учете одной из разновидностей артефактов, представляющих коллекционную и материальную ценность: книги записи патентов являются единственным видом документов
XVIII в., где в концентрированной форме содержатся сведения о чинопроизводстве обер-офицеров.
Заниматься подробным учетом данной категории чинов, — отслеживать и систематизировать данные о прохождении службы корнетов, прапорщиков, поручиков, ротмистров, капитанов, полковых и батальонных адъютантов, квартирмейстеров и т.п., в силу их многочисленности, — до начала 1790-х гг. Военная коллегия, по всей видимости, даже не пыталась. Справочник, включающий немногим менее 83 000 записей о присвоении чинов в течение 74 лет хотя бы отчасти закрывает этот пробел. Кроме того, в большинстве записей о выдаче обер-офицерских патентов указано место службы, что позволяет, воспользовавшись специальной литературой и справочно-поисковым аппаратом архивов, найти гораздо более подробные сведения о биографиях целого ряда лиц. Желающих заниматься подобными изысканиями стоит в очередной раз отослать к вышедшему в 2013 г. межфондовому указателю под названием «Послужные и смотровые списки русской армии 1730–1796 гг. в собрании РГВИА».
И все же делать выводы об истинных объемах чинопроизводства на основе одного только данного вида документов не стоит, во-первых из-за утраты ряда книг, во-вторых, из-за принципиальной разницы между чинопроизводством и выдачей патентов. Объемы первого не в пример значительнее второго, хотя бы потому, что выдача патентов не носила обязательного характера: любой офицер мог заказывать патенты на каждый из полученных им чинов, а мог не озаботиться этим на разу за все время своей службы и даже по окончании ее, если не имел в этом необходимости, или же заказать патент спустя многие годы после выхода в отставку.
Взятая из книг записи патентов информация приведена в настоящем издании в той же самой последовательности и практически в той же форме, как в самих книгах. Последние относительно друг друга расположены в хронологическом порядке, а в пределах одного года — по старшинству чинов: сначала книги записи патентов для генералов и штаб-офицеров, затем для обер-офицеров.
Каждая отдельная запись о выдаваемом патенте имеет в своем составе следующие элементы:
– фамилия, имя и, при наличии, титул получателя патента (выделены полужирным начертанием шрифта);
– номер патента и дата его выдачи;
– чин, на который выдается патент, текущее место службы1 или должность его получателя;
– дата производства в чин, на который выдается патент, и чин предшествующий (для удобства визуального восприятия эти данные заключены в круглые скобки);
– раздел «отметки», куда помещены все сведения о патенте, выходящие за пределы указанного в четырех предыдущих пунктах, а также текстуальные примечания (при наличии и необходимости в таковых).
– номера листов книги записи, из которой взяты приводимые сведения (полный архивный шифр, под которым учтена книга, указан в ее заголовке и повторяется в колонтитулах на каждой странице).
Все требующие уточнения и проверки сведения заключены в квадратные скобки. Устойчиво существующие варианты написания одной и той же фамилии, такие, например, как «Арцыбашев (Арцыбушев)» приводятся в круглых скобках.
При отсутствии в записи ряда сведений, к примеру указания места службы, даты производства в текущий чин или предшествующего чина, информация приводится в имеющемся объеме.
Примеры описанных выше записей выглядят следующим образом:
Абрамов (Авраамов) Петр. № 1443 от 17.09.1768. Полковой аудитор Новотроицкого кирасирского полка (01.01.1768 из канцеляристов). Отметки: с заслугой трех лет за чин корнета. Л.49.
Волженский Федор. № 1384 от 05.08.1768. Поручик (01.09.1763). Л.47.
В научно-справочный аппарат издания входят предисловие, именной указатель и содержание.

Из истории Рогачевщины

Январь - февраль 1918 года
1918 год январь 13 – город и часть уезда оккупировала 1-я польская стрелковая дивизия 1-го Польского корпуса генерал-лейтенанта Довбур-Мусницкого. В городе дислоцировался штаб дивизии во главе с командиром дивизии Густавом Остаповичем и начальником штаба полковником С.Г. Петко с охраной и подразделениями обеспечения. Позднее в город прибыл 1-й офицерский легион (командир - полковник Конажевский). В состав дивизии входили: четыре стрелковых полка, артиллерийский полк, технический дивизион, инженерная рота, школа подхорунжих (кадетов), тыл дивизии, два госпиталя и аптека (склад медикаментов). На декабрь 1917 г. общая фактическая численность дивизии составляла около 2400 человек. Организационно состояла из двух стрелковых бригад. 2-я польская стрелковая дивизия дислоцировалась в районе Жлобина.
Небольшое пояснение - после событий октября 1917 г. в Петрограде  командование корпуса отказалось подчиниться приказу большевиков о проведении выборов в полковые и корпусные комитеты, 12(25) января 1918 подняло мятеж и приняло решение о передислокации в район Рогачев-Жлобин-Бобруйск. Части корпуса не пользовались войсковым самоуправлением, не имели комитетов, сохраняли дореволюционную дисциплину, безусловное подчинение начальству. От солдат, поступающих в корпус, требовали особой подписки о подчинении всем требованиям и распоряжениям командиров. Еще 7 января 1918 г. по приказу Польского  военного комитета официально началось формирование нового вида войсковых подразделений – офицерских легионов. По этому приказу предполагалось сформировать  кавалерийский и пехотный легионы. 20 января было решено сформировать и артиллерийский легион. Согласно штату, в каждом легионе должно было быть 192 офицера, 48 солдат и 7 врачей. В январе 1917 г. 1–й офицерский легион под командованием полковника Конажевского был направлен в Рогачев, а 2–й офицерский легион (артиллерийский) под командованием подполковника Хабиха  в Бобруйск.  Кавалерийский легион был направлен в расположение 6-го уланского полка в Красный берег. В дальнейшем, 1-й офицерский легион перебазировался под натиском Советских войск в Бобруйск, где объединившись со 2-м легионом образовался Рыцарский легион (Legia Rycerska), состоявшей из двух батальонов под общим командованием подполковника Хабиха.  Командиром первого батальона был назначен капитан Вжалинский, второго – подполковник Лабуч. Реорганизованный легион состоял теперь из 1100 штыков.
Местный Совет рабочих и солдатских депутатов был разогнан, арестован крестьянский Совет и комиссар. Захвачены все учреждения, казначейство. В селе Заболотье польские войска забрали фураж и скот. В ночь с 17 на 18 января провели обыски, искали оружие, занимались грабежом.
По инициативе крестьян в селах и деревнях уезда начали создаваться отряды Самообороны, которые вступали в открытый бой с разного рода мародерами и фуражирами польской дивизии.
В январе 1918 года в бою около деревни Городец партизанский отряд разгромил небольшое польское войсковое подразделение, захватил документы, оружия и военнопленных.
Ожесточенный бой вел партизанский отряд с польскими уланами у села Поболов и деревни Остров. Ценой больших потерь уланам удалось окружить деревню Остров и захватить в плен 19 человек, которых потом и расстреляли.
Польским частям приходилось вести ожесточенные бои с красными партизанами. Местное население в целом враждебно относилось к полякам. То тут, то там поднимались крестьянские восстания.
О масштабах  партизанских отрядов можно судить по тексту одной из телеграмм Реввоенсовета Западного фронта, в которой  высказывалась просьба о направлении 700 винтовок и карабинов в Старые Дороги для «организации вооруженной борьбы против польских оккупантов».
Крестьяне нападали на разбросанные по окрестным деревням гарнизоны поляков. В ответ легионеры проводили карательные операции, жертвами которых стали жители десятков деревень соседнего Бобруйского уезда (Большие  и Малые Бортники, Жиличи и др.).
Генерал Ю. Довбор-Мусницкий осознавал, что эта братоубийственная война приводит к гибели ни в чем неповинных людей. Он понимал, что белорусы и поляки веками жили на этих землях, и им нечего было делить. Но политика вмешалась в этот, веками формировавшийся уклад жизни. Штаб корпуса и сам генерал издавали десятки обращений к белорусским крестьянам. В одном из них, в частности, отмечалось:
«Братья Белорусы!
Польская армия сформирована на основе права народов на самоопределение. Наши военные транспорты подверглись нападению. […] Мы не чувствуем ненависти к Вам, за то, что вы участвовали в этих нападениях.   […] Поляки уже более ста лет начиная с Универсала Т. Костюшко ликвидировали  панщину.  Ее вновь вернуло царское правительство.
В 1861 г. шляхта литовских и белорусских губерний первая в России обращалась с петицией к Александру II с прошением о ликвидации крепостничества. Никогда поляки,  народ, ставящий свободу выше жизни  и проливающие за нее в течение последних 150 лет свою кровь, не будут стремиться к лишению свободы своих братьев, с которыми жили на одной земле. […]
Мы готовы позволить Вам создать Белорусскую раду в Бобруйске. Мы просим от Вас только питание  и лошадей, которых лишил нас Крыленко.
Да здравствует независимая Беларусь!».
По соглашению между германским командованием и образованным по приказу австро-венгерского командования Польским регентским советом, для дислокации 1-го польского корпуса был выделен район в границах: Могилев-Жлобин-Слуцк-Татарка. В Могилеве и его пяти уездах, оккупированных корпусом предоставлено было право ввести свою администрацию.
Корпус жил за счет ограбления населения, "в нем офицерам приходится постоянно удерживать солдат от дезертирства обещаниями возвращения их на родину".
На занятой корпусом территории находилось много имений польских помещиков (читай беларусов-католиков). С началом национализации местным крестьянством помещичьих имений и земель, по просьбе их владельцев, в эти имения командованием корпуса были направлены отдельные отряды для защиты помещиков и расправ над крестьянами. Кроме этого, вернулись помещики польской национальности (Эсьман, Славинский, Буглак и др.), которые стали «налаживать быт» в своих уже к тому времени разграбленных имениях, искать виновных среди «своих» крестьян.
В ночь на 29 января 1918 года «головной отряд» красноармейцев начал наступление на Рогачев с Быховского уезда. На правом фланге наступали части 4-го Лифляндского латышского полка, матросы и белорусские красногвардейцы, в центре – 1-й Усть-Двинский латышский полк, на левом фланге – 19-й советский сибирский полк.
Хотя красные атаковали польские войска неожиданно, бой за Рогачев продолжался почти весь день. К вечеру того же дня
польские войска покинули город и отступили к Бобруйску. Латышские стрелки в который раз показали себя верными бойцами за советскую власть, что подтверждается в «Малой Латышской энциклопедии» [16, c. 251]: «Исход сражения 29 января
(11 января по ст. ст.) решили 1-й латышский стрелковый полк и батальон 4-го латышского стрелкового полка».
1918 год январь 30-31 – в ночь с 30 на 31 января (13 февраля)  советские войска заняли Рогачев. Остатки польской стрелковой дивизии рассеяны по правобережной территории Днепра и Друти.Командный состав штаба дивизии успел прорваться к Бобруйску. Часть польских солдат, побросав оружие, разбрелись в разные стороны. Происходит сдача их в плен.
Вначале февраля 1918 года под Рогачевом и Жлобином легионерам удалось отбросить большевистские части за Днепр.
1918 год  февраль 13 - части латышских стрелков и матросов под командованием    И. И. Вацетиса и И. П. Павлуновского наносят поражение частям польского корпуса  Довбор-Мусницкого у Рогачева.
Пребывание польских частей корпуса Довбур-Мусницкого не ограничивалось только военными действиями. Так, 7 (20) января 1918 г. в римско-католическом костеле Рогачева был благословлен брак медсестры Софьи Краузе и врача 2-го стрелкового полка 1-й стрелковой дивизии доктора Марьяна Ниверовского. Свидетелями брачующихся выступили полковник Люциан Желиговский и капитан Вернер. Благословид брак декан 1-й стрелковой дивизии ксендз Тадеуш Яхимовский (интересно - а метрические книги в польских частях тех лет велись?)  На территории уезда польские части и подразделения принимали присягу на верность Польше
и конечно гибли, как подротмистр 3-го полка уланов Станислав Боуфал, погибший под Рогачевом. Ему было 23 года от роду.
В январе 1918 г. в селе Тихиничи располагался госпиталь польского Красного креста, входивший в состав 1-й стрелковой дивизии. Когда части Вацетиса погнали поляков на Бобруйск, сведения об отступлении до госпиталя в Тихиничах доведены небыли. В госпитале в это время находилось на излечении 240 раненных и больных. Чтобы их эвакуировать в Бобруйск, а также медперсонал, требовалось значительное количество подвод, которых в наличии не оказалось. В госпитале остались 20 тяжелораненных солдат и медперсонал. 12 февраля к Тихиничам подошли советские части. Им противостояли солдаты 2-го стрелкового полка и 3-го полка уланов. Также и некоторое количество медперсонала. В бою погибло 2 польских солдата, 10 офицеров были замучены большевиками. Медсестрами они были похоронены в парке. Об этом рассказали медсестры Хелена Скибневска и Ирина Крижановска, которые смогли добраться до Бобруйска. В 1994 г. польское товарищество „Straż Polskich Mogił” установило в парке Тихиничей металлический крест. Польский писатель Мельхиор Ванькович на основе воспоминаний написал книгу „Szpital w Cichiniczach" (Госпиталь в Тихиничах), а в 1999 г. режиссер Иржи Войцик снял фильм по её мотивам.
Последний эшелон с польскими войсками генерала Довбур-Мусницкого убыл из Бобруйска 7 июня 1918 г. Эта дата считается окончанием мятежа 1-го польского корпуса Довбур-Мусницкого.
Возвращаясь в прошлое, нужно отметить, что пребывание войск Довбор-Мусницкого в Рогачеве и уезде не снискало себе ни военной славы, ни доброй людской памяти. Вместе с тем, польские легионеры оставили значительный след в бурных событиях смутных
1917–1918 годов, став колоритной страничкой истории Рогачевщины.
По материалам Интернета.

Деревня Колтуши Ленинградской области

Немного о местах где довелось побывать совсем недавно.
Деревня Колтуши - деревня во Всеволожском районе Ленинградской области, административный центр Колтушского сельского поселения. В состав сельского поселения входят -  деревни Аро, Бор, Кальтино, Канисты, Кирполье, Колбино, Колтуши, Коркино, Красная Горка, Куйворы, Лиголамби, Озерки-1, Орово, Старая, Старая Пустошь, Хязельки; посёлок Воейково и село Павлово, общей численностью населения 7876 человек (данные 1990 г.)



Православный храм святого праведного Иоанна Кронштадтского,




21 августа 2010 года в Колтушах открылся мемориал «Защитникам Отечества». Основным элементом мемориала служит рубка АПЛ «Оренбург».


Из неофициальных источников - в начале нулевых годов 21-го столетия именно в Колтушах началось большое строительство жилья для моряков-подводников Северного флота, в том числе и для экипажа АПЛ Оренбург. По инициативе подводников с АПЛ Оренбург был построен и открыт в Колтушах мемориал «Защитникам Отечества».
Село Павлово - село во Всеволожском районе Ленинградской области, входит в состав Колтушского сельского поселения.
В селе находится филиал института физиологии имени И. П. Павлова РАН.
Памятник И. П. Павлову
Есть в Колтушах еще немало достойных для посещения мест. Но об этом в следующий раз...

Погибли в первые дни войны. В Беларуси найдено захоронение воинов Красной Армии.


Это и другие фото предоставлены руководителем поисковой группы "Батьковщина" Александром Дударенком


«..Никого уже нет в живых, кто бы мог что-то рассказать... последний очевидец умер несколько лет назад... он своими глазами видел, что творилось на этой дороге после боев июня 1941 - он с отцом шли по ней в Слоним по своим делам. Он мне тогда сказал, что если ставить памятник погибшим в июне 41-го под Слонимом, то именно на этом поле, т.к. больше нигде он не видел такого количества погибшего и сгоревшего в машинах народу... «
( из переписки с Александром Дударенком, руководителем поисковой группы «Батьковщина» (г. Минск)
22-го августа белорусский поисковик Александр Дударенок на своей странице в «Одноклассниках» разместил фото раскопок и информационное сообщение. В районе города Слоним, близ дороги, военнослужащими 52-го отдельного специализированного поискового батальона Министерства обороны республики Беларусь и членами поисковой группы «Батьковщина» было обнаружено санитарное захоронение воинов Красной Армии, погибших по всей видимости 24 июня 1941-го года. На следующий день новые снимки и новое сообщение.




Collapse )

Погибшие с дороги Смерти.



"...Не часто удается вернуться во времени на 79 лет назад и взглянуть глазами немецких солдат на "дорогу Смерти" и то, что на ней происходило в июне 1941 года... Но благодаря тому, что этот участок дороги находится в непосредственной близости от шоссе Ружаны-Слоним, по которому нескончаемым потоком двигались на восток немецкие части из группы Гудериана, у нас сейчас такая возможность есть...



Наверно только ленивые солдаты Вермахта не бегали на это поле, чтобы заснять своими фотоаппаратами разгром колонны советских войск и беженцев отходившей на восток от Белостока... Collapse )

П.А. Литвинов: Польские национальные советы БССР в 1920-е гг

Вопрос возникновения польских национальных сельских советов пока слабо изучен в исторической литературе. Некоторые аспекты рассматриваемой проблемы затрагиваются в немногочисленных обобщающих публикациях современных белорусских и польских исследователей: В. Тугая, С. Елизарова, А. Великого, В. Пичукова, Н. Иванова, П. Эберхардта, В. Веренича. Гораздо более обширной является источниковая база. Информацию по изучаемому вопросу содержат архивы Республики Беларусь, материалы демографических переписей, обобщающие отчеты Польбюро ЦК и Нацкомиссии ЦИК БССР, опубликованные в 1920-е гг.


I:\004_Генеалогия\НА РБ_документы\Ф-30,О.2,Д.6039\Копия 221d  об Мархл верх.jpg
Collapse )
Кубоид Мориса Эшера

Как Америка стала Советской, а Дерюги – Ковровым

     От публикатора
     «Краткий топонимический словарь Белоруссии» Вадима Андреевича Жучкевича, выпущенный издательством БГУ в1974 году, для своего времени был изданием уникальным. Даже сегодня, сорок с лишним лет спустя, равного ему по охвату общедоступного издания, пожалуй, нет. Понятно, что появились альтернативные объяснения происхождения некоторых топонимов, исчез пиетет перед советскими политическими деятелями и реалиями, именами которых названы белорусские населенные пункты, но интерес к словарю не пропадает.
     Словарь этот интересен еще и списком переименований, произведенных в годы советской власти (страницы 439–447). Цель публикации этого списка, как пишет автор, показать масштабы и общий характер изменений, происходящих в топонимической системе БССР. Понятно, что ни о какой критике этих переименований в издании 1974 года не могло быть и речи, но внимательный читатель найдет в основной части словаря объяснение некоторых якобы неблагозвучных топонимов.
     Интересен выбор объектов для переименования. Иногда прослеживается некоторая логика, пусть и неприемлемая в наши дни. Понятно, что от Анноспасской, Монастыря, Игумена и многочисленных Поповок избавились под предлогом борьбы с «религиозным дурманом». Княжица, Царевск и Шляхтовщина напоминали кому-то о старом режиме. Блудин, Говеновичи и Острый Конец сочли неприличными, хотя ровно ничего неприличного в этимологии не прослеживается. Баля-Костельна, Вулька Доргунская и Вулька Жондовая были, так сказать, располячены. Едва ли не единственный еврейский топоним Эрштермай исчез потому, что в деревне этой не стало евреев. Но чем провинились Быки, Гибайловичи или Иван-Бор?
     Интересно заглянуть и в последнюю графу обсуждаемого списка – какие предлагались новые имена. Десять «вишенных» названий (Вишневка, Вишневая и т.п.), пять «боровых», девять «дружественных», четыре «звездных», девять «калиновых», двадцать три топонима, так или иначе связанных со словом «красный»…Нестандартных имен совсем немного. При этом попадаются дивные пары, вызывающие печальную улыбку. Америка – Советская, Матюки – Белоруссия, Усы – им. Буденного, Хреновое – Грибное, Дерюги – Ковровое.
     Конечно, не все старые имена  в будущем удастся вернуть, и я здесь не только о поселке Шпалзавод. Недавний хохот в социальных сетях по поводу названия деревни Подонки (сегодняшней Знаменки) говорит о том, что и сегодня многие предпочтут безликие штампованные топонимы. Но знать, что многочисленные Зерновые, Урожайные и Рябиновые звались когда-то по-другому, необходимо.
     Так что почитайте список. Поучительное чтение, поверьте.
     P.S. Я постарался исправить ошибки распознавания, но что-то наверняка пропустил, так что буду признателен за сообщения об ошибках. Сканы страниц здесь.

В.А.Жучкевич. «Краткий топонимический словарь Белоруссии». Минск, изд-во БГУ,1974. 

Приложение. АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ПЕРЕИМЕНОВАНИЙ


Collapse )

Памяти Фомы Гриневича

Рогачевщина. События и люди. Фома Гриневич
В этот день в июле 1863 г. (по новому стилю) расстрелян в Рогачеве руководитель вооруженного формирования из дворян и разночинцев ГРИНЕВИЧ Фома Михайлович. Ему и посвящается этот материал.
В книге «Чтобы помнили. Рогачевский уезд. 1961-66 гг.»  пожалуй, впервые наиболее полно освещены события, происходившие на территории тогдашней Рогачевщины в указанный отрезок времени.
В историю события 1863-64 годов вошли как «Восстание К. Калиновского» или «Польский мятеж» или «Январское восстание в Варшаве».
Отдельные представители дворянства, беларуской шляхты и другие сословия жите-лей Рогачевщины не остались равнодушными к борьбе граждан Польши за свои бывшие территории, в деле отыскания свободы от российских имперских амбиций. Тогда как по-нимать всплеск вооруженного противостояния с российскими правительственными войсками на территории собственно не польской, но когда то входившей в состав Речи Посполитой, а конкретнее части её – Великого княжества Литовского? Или враждебного отношения к российским властям жителей целых населенных мест или отдельных представителей Рогачевщины?
Пересказывать подробно события вооруженного противостояния с российскими войсками у деревни Нижняя Тощица, действия так называемого «рогачевского отряда» или же события тех лет в Рогачевском уезде нет надобности, почти все, что найдено в архивах, изложено в книге.
Это исследование посвящено исключительно исторической фигуре (в масштабах уезда или даже Могилевской губернии) – Гриневичу Фоме Михайловичу.
Кто он таков? Какого рода-племени? Почему именно его власти посчитали предво-дителем «мятежного» отряда? А может он был действительно фигурой, способной под-нять массы на противостояние? Или он чей-то выдвиженец на роль одного из лидеров сопротивления? Исследований подобного рода, дабы осветить личность руководителей тех далеких событий, особенно по Рогачевщине просто нет - от слова совсем. И это будет первая подобная попытка.
Сложность еще в том, что никто из участников тех событий не оставил своих воспо-минаний или они просто нами еще не отысканы…
А начнем с
Генеалогия рода Гриневича Фомы Михайловича и о его близких.
Род признан дворянским постановлением Минского дворянского депутатского со-брания от 25 января 1801 г., с внесением в 1-ю часть дворянской родословной книги  и дополнительным постановлением от 11 октября 1827 г. (6-я часть). Утвержден род в российском дворянстве указом Сената от 30 апреля 1837 г. с внесением в 1-ю часть дворянской родословной книги Минской губернии. Герб рода - «Прыяцель» (укр. Пржиятель, польск. Przyjaciel).
Дед – Фома Петров сын, подстолий Мстиславский (1774), шамбелян Двора польско-го (1776), посол на Сейм от Речицкого повета (1780), судья Главного Трибунала ВКЛ (1791) скарбник речицкий (1792).
Продал имения Язьва, Стрекайлы и Сожинка в Мстиславском воеводстве Антонию и Богуславе Ивицким (1772).
Приобрел имения:
-  Лиски, Узнога, Репки, Слобода Омельнская Бобруйского повета (1778).
Владел имениями:
- Старое Поболово с деревнями Рогоселье и Брожки Бобруйского повета;
- по-изуитстским имением Горбацевичи (купил у Прушановского) Бобруйского повета;
- Красный Берег с деревнями Остров, Большие и Малые Бортники Бобруйского повета.
Бабушка – Констанция из князей Воронецких-Корбут.
Отец - Михаил-Петр сын Фомы, крещен 7 сентября 1788 г. Уволен из воинской службы с присвоением чина 14-го класса. Награжден медалью «За проход в Швецию че-рез Торнео» в 1808 г. Служил на различных должностях в Бобруйском и Рогачевском  уездах. Указом Правительствующего Сената от 10 апреля 1836 г. произведен в губернские секретари  (12-й класс Табели о рангах). Он был не единственным сыном в семье. Вот не-много о его братьях:
- Никодим, крещен 3.03.1778 г., поручик российских войск (12-й класс Табели о ран-гах);
- Иосиф, в 1791 г. подполковник войск польских, хорунжий Бобруйского уезда;
- Игнатий, хорунжий российских войск (14-й класс Табели о рангах);
- Бернард (крещен 23.08.1795) и Адам (крещен 14.12.1796), о них сведений нет.
Как видим, среди братьев ни государственных или военных деятелей, ни крупных землевладельцев, в отличие от их отца – Фомы Петрова сына, нет. Тем не менее, Михаил берет себе в жены или его женят на женщине из княжеского рода Пузана.
Владел по наследству, частично, имениями Красный Берег и Поболово Бобруйского уезда.
Приобрел имение Верхняя Тощица Рогачевского уезда (1573 десятины земли, 109 ревизских душ обоего пола).
Совместно с законной супругой Геновефой из рода князей Пузына имел двуименных сыновей: Фому-Мацея (крещен в Бобруйском римско-католическом костеле 24 февраля 1817 г.) и Казимира-Люциана (крещен там же 12 февраля 1819 г.), дочерей: Констанцию и Идельфину.  Также являлся неофициальным опекуном своих племянников – детей родного брата Никодима: Ивана (крещен 30.04.1807) и Константина (крещен 15.05.1810).
В октябре 1827 г. обратился в Минское дворянское депутатское собрание с проше-нием о причислении к дворянству своих сыновей Фому и Казимира, а также племянников Ивана и Константина. Постановлением дворянского собрания все они признаны действительными дворянами по выводовому определению от 25 января 1801 г. Заключением Герольдии Правительствующего Сената от 4 января 1837 г. утверждены в российском дворянстве.
Однако, уже в 1838 г. обращается в Герольдию с жалобой на неправильное, будто бы причисление своих племянников к дворянству. При этом, ставил под сомнение законность брака их отца, своего брата Никодима, а также противозаконность брака племянника Ивана с двоюродной сестрой, совершенном в Кракове. Герольдия оставила этот донос без уважения, а самого доносчика без преследования. Лишь за употребление им вместо гербовой бумаги простой, постановила взыскать с него стоимость гербовой бумаги. В Минском дворянском депутатском собрании этот донос рассматривался длительное время. Один из племянников – Константин, поставил даже вопрос о привлечении своего родного дяди к уголовному суду за противозаконное прошение и нанесенную ему тяжкую обиду. Дело закончилось без последствий для доносчика, а причисление к дворянству племянников признали законным.
Здесь интересным представляется вот что. Жалоба или донос в Герольдию был по-дан Михаилом 29.11.1838 г. К этому времени его племянник Иван, ему было уже 31 год -   крупный помещик в Могилевском уезде, а второй племянник – Константин, успешно продвигался по гражданской службе. А его старший сын – Фома, только закончил обучение и был направлен для службы в гусарский полк, служба в котором уже не была так престижна, как во времена Отечественной войны 1812 г. К тому же, видимо, и служба у него не задалась? Его младшего сына – Казимира, который обучался в институте путей сообщения , к этому времени уже не было в живых.
Видимо у Михаила взыграло чувство ревности к родным племянникам, а возможно была и другая причина его обращения в Герольдию…
В последние годы жизни проживал вместе с сыном Фомой. Умер 3 декабря 1849 г. в Верхней Тощице.
_____________
Источники:
1. – Гербовник беларуской шляхты. Т.4 Г / Д.Ч. Матвейчик (и др.). – Минск: Беларусь, 2016, с.573-575.
2. – РГИА ф.1343 оп.19 д. 4616.
3. -  Национальный Исторический Архив Беларуси (НИАБ)  ф.147 оп.3 д. 11658.
Жена – Добровольская Наталья Михайлова, дочь генерала Российской армии. Её отец Михаил Добровольский – генерал-полицмейстер 2-й армии. Участвовал в кампаниях 1805, 1828 и 1831 гг. при блокаде крепости Измаил, также в Отечественную войну 1812 г. у села Бородино. Командовал 1-й бригадой 7-й пехотной дивизии.
Вероисповедания реформаторского, проживала с детьми в Тощице, Вильно и Риге.
Бракосочетались в Рогачевском римско-католическом приходе 30 ноября 1844 г.
В связи с конфискацией имения Верхняя Тощица осталась с детьми без средств существования. Неоднократно обращалась в различные инстанции с прошениями о возврате имения. В 1867 г. через  генерала от инфантерии Ушакова (видимо сослуживец отца) обращалась к Шефу жандармов о покровительстве и возврате конфискованного в казну имения мужа. При этом указывала, что на устройство и содержание имения тратились деньги, полученные в качестве её приданного.
3 мая 1869 г. начальник Лифляндского губернского жандармского управления пол-ковник Андрианов обращается к Шефу жандармов генерал-адъютанту графу Шувалову о высочайшем покровительстве Наталье Гриневич (Добровольской) и её детям.
Данное обращение было доложено государю-императору, волею которого выделено Гриневич Наталье на 1869-70 учебный год 200 рублей серебром пособие на воспитание детей.
С 1870 года Наталья Михайловна обращается ежегодно за аналогичным пособием к Императору, в результате чего, он волеизъявил: …выдавать пособие впредь до окончания воспитания малолетних Гриневичей. Пособие ей выдавалось негласно, через специально открытый счет в Лифляндском казначействе на имя начальника жандармского управле-ния, даже когда дочь Констанция вышла замуж, а сын Иван учился в училище.
В 1879 году ей в просьбе о выдаче пособия на лечение кумысом, отказано .
Сын – Цезарь, умер 24 марта 1852 г. в 3-х летнем возрасте от коклюша . В метриче-ской книге Рогачевского костела, раздел о смерти, указано, что умер в околице Ходосовичи Рогачевского уезда. Возможно, помощник ксендза ошибочно указал место смерти, а может и фактически мальчик умер в Ходосовичах. Тем более, что в этой околице прожи-вало много католической шляхты, в том числе представители дворянского рода Ходосов-ских, один из которых владел имением Россохи – соседнем с имением Гриневича – Верх-няя Тощица.
Сын – Иван-Фома, родился в Верхней Тощице 15 августа 1856 г., крестился в Рогачевском римско-католическом приходе 8 декабря 1864 г.
В 1875 г. поступил в Рижское юнкерское училище, которое окончил в 1879 г. с получением воинского звания прапорщик. Направлен для службы в 116-й пехотный Малоярославский полк 29-й пехотной дивизии (г. Рига). Изъявлял желание поступить в академию.
Проходил службу: подпоручиком с 28 июня 1877 г., поручиком с 16 июня 1878 г., штабс-капитаном с 15 мая 1887 г., капитаном с 15 марта 1892 г.
В должности командира роты с 7 августа 1887 г. по 26 февраля 1899 г.
С 1901 г. проходил службу командиром 3-го батальона в 160-м пехотном Абхазском полку в звании подполковник до 1913 г. (г. Гомель).
Награжден орденом Святого Станислава 3 ст. в 1889 г.
На 1902 г. – женат.
Дочь - Констанция-Мария, родилась 10 декабря 1852 г. в Верхней Тощице,  крести-лась 18 апреля 1853 г. в Рогачевском римско-католическом приходе ксендзом Гиртовичем.
В Риге обучалась в училище госпожи Шиц. Едва закончив обучение, 20 января 1872 года там же в Риге вышла замуж за Лифляндского помещика Максимилиана-Филиппа сына Германа-Георга фон Бреммера, после смерти Максимилиана-Филиппа вышла замуж 3 мая 1891 г. за его родного брата Карла-Оскара фон Бреммера .
О Фоме Михайловиче Гриневиче.
Крещен двуименно Фомой-Мацеем 24 февраля 1817 г. в Бобруйском римско-католическом приходском костеле ксендзом Петром Любичем. Данных о месте и дате рождения в делах не имеется.
Потомственный дворянин Минской губернии.
С детства воспитывался в княжеской семье матери княжны  Геновефы Пузына и ба-бушки княжны Констанции Карибут-Воронецкой. Затем в Санкт-Петербургской Первой гимназии (на  правах бывшего Санкт-Петербургского пансиона).
Первая Санкт-Петербургская гимназия являлась одним из старейших учебных заве-дений г. Санкт-Петербурга. В 1817г. при Императорском Санкт-Петербургском университете был открыт Благородный пансион с целью «дать детям привилегированных классов населения столицы получить соответственно их положению образование». Первая гимназия была преобразована из Благородного пансиона 29 марта 1830г. Гимназия считалась аристократическим заведением: долгое время туда принимали детей только потомственных дворян. Выпускники гимназии обладали рядом привилегий: окончившие курс с похвальными аттестатами принимались в Университет без экзаменов.
К концу воспитания в гимназии имел намерение поступить в военную службу.
По сведениям на март 1837 г. – служит в Дворянском полку .
Выпускник Дворянского полка в кавалерию 1838 года .
Высочайшим рескриптом 14 марта 1807 г. министру внутренних дел было повелено объявить, чтобы все дворяне, достигшие 16 лет и желающие поступить на военную служ-бу, вместо определения прямо в войска унтер-офицерами, являлись в Санкт-Петербургские кадетские корпуса для ознакомления в самое короткое время с порядком службы и для приобретения познаний, необходимых для производства в офицеры; вместе с тем было разрешено принимать в кадетские корпуса для той же цели студентов и вообще воспитанников учебных заведений министерства народного просвещения. Обязанность подготовки молодых дворян к офицерскому званию было возложена на 2-й кадетский корпус, при котором сформировался, таким образом, отдельный Волонтерный корпус, состоявший из 2-х батальонов по 600 ч. и получивший в 1808 г. наименование Дворянский полк. В 1832 г. Дворянский полк, в составе 2 батальонов по 500 ч., был отделен от 2-го кадетского корпуса и образовал самостоятельное воспитательное заведение, под началом особого командира. На общем испытании, произведенном в полку в 1832 г., ока-залось, что знания 2/3 наличного числа дворян ограничивались одною только азбукой . – Не удивляйся, уважаемый читатель, в архивных материалах встречаются факты, когда лица с дворянским происхождением не могли расписаться, а ставили взамен подписи крестик. Правда, такие случаи единичные.
В июле 1837 г. (по некоторым данным – в 1832 г.) поступил на службу в Лубенский 8-й гусарский полк (сформирован в городах Шклове и Могилеве - на Днепре в марте 1807 года) , вышел в отставку 24 января 1844 г. в чине штабс-ротмистра .
8-й гусарский Лубенский полк — кавалерийская часть Русской императорской ар-мии. В этот период времени дислоцировался в г. Севске Орловской губернии, а затем пе-реведен в г. Слоним Гродненской губернии. Здесь офицерам и солдатам полка пришлось столкнуться с недружелюбием и отчужденностью со стороны населения - результате со-бытий в Польском царстве 1830-31 гг. Офицерам полка предписано было наблюдать за всеми связями и знакомствами юнкеров и вольноопределяющихся, также немедленно докладывать о подозрительных связях начальству.
Весной 1842 года полк перевели в местечко Мендзыжец, лежащем на дороге из Варшавы в Брест-Литовск, а в декабре 1843 г. – в Варшаву.
Причина увольнения не установлена. Возможно, это было болезненное состояние, или просто выслужил установленный в данном полку срок службы – 6 лет и не было желания продолжать военную карьеру. Обер-офицерский чин штабс-ротмистра, исходя из выслуги, возможно, получил при увольнении из военной службы в январе 1844 года.
30 ноября 1844 года, в возрасте 28-ми лет, бракосочетался с дочерью генерала рос-сийских войск Добровольской Натальей, девицей 20 лет . В качестве приданого получил 4500 рублей. У отца жены в то время была в собственности захудалая деревенька Броки (возможно Борки или Борок) в Бобруйском уезде .
Бракосочетавшись, молодые стали жить в имении, приобретенным отцом, Верхняя Тощица. Природа в той местности прекрасная и сейчас. Недалеко на запад течет неболь-шая река Друть, а еще ближе, но на востоке, бегут воды Днепра. Да и в самой деревне бе-жит совсем маленькая речушка Тощица – приток Днепра. Хозяйство в имении не боль-шое, крепостных крестьян чуть более 100 душ обоего пола. Буквально в нескольких вер-стах через деревню Нижняя Тощица проходит дорога на губернский город Могилев и уездный Рогачев, где есть и католический костел и пусть небольшое уездное дворянское собрание. От Рогачева недалеко и вотчинное имение отца и деда Красный Берег в Бобруйском уезде.
В Рогачевском уезде проживало много дворян - землевладельцев, как католиков, так и православных.
Да и с соседями повезло. Хозяева ближайшего имения Нижняя Тощица Печковские довольно молодые и образованные люди. Их подрастающий сын Григорий веселого нрава, порой, правда, не давал проходу молодым девкам, за что и привлекался к ответственности…
За Днепром в Шапчицах хозяин, бывший уездный предводитель дворянства Жуковский Александр Иванович, штабс-капитан корпуса инженеров путей сообщения в отстав-ке. Владеет большим имением, занимается охотой и рыбалкой. У него часто собирается уездное дворянское общество.
Вокруг Тощицы много малоземельной шляхты, занимающейся, в основном, своим хозяйством или арендует землю.
В 1848 году родился первенец, нарекли Цезарем. Но прожил он недолго. Умер в 3-х летнем возрасте от коклюша.
Второй сын Иван-Фома родился 15 августа 1856 г. Крестили его только водой, а полный обряд крещения совершили уже 8 декабря 1864 г. после расстрела отца.
Затем родилась дочь Констанция-Мария.
Не смотря на то, что жена Фомы Михайловича Наталья была евангелистского веро-исповедания, все обряды крещения проводились в Рогачевском римско-католическом приходском костеле. Исповедовались и причащались там же.
В конце 1849 г. умирает отец Фомы. Заботы по имению ложатся на плечи молодого хозяина. В помощниках был и управляющий, который одновременно являлся смотрителем всей прислуги, и писарем.
Видимо сказывалось отсутствие опыта ведения хозяйства. Свое негативное влияние оказывали неурожаи тех лет вследствие регулярной засухи в целом по Могилевской губернии. Кроме того, Фома Гриневич задумал и начал строить новую усадьбу для своей семьи в Каменной гриве. Как бы там ни было, архивные материалы свидетельствуют о том, что Фома Гриневич часто прибегал к заимствованию денег, и в довольно крупных суммах. Так, у помещиц Мышковской и Юрьевой в ноябре 1857 г. занял 500 рублей. В октябре 1861 г. у помещицы Новогонской 1800 рублей. Занимал или брал товары в долг и у рогачевских купцов: Тумаркина на сумму чуть более 200 рублей, Скирмантова – на 95 руб., у помещика Ордо – на 691 руб. У опекунов наследников Миклашевских занял 1800 рублей. Как оказалось, занимал Фома Гриневич и у семьи будущей своей супруги - Добровольских, причем дважды, 1 августа и 1 ноября 1844 г. по 900 рублей. Это не весь пере-чень с долгами Гриневича. Эти долги вскрылись, когда имение Гриневича Верхняя Тощи-ца было конфисковано в казну, а заимодавцы пустились возвращать свои деньги . К это-му времени самого Фомы Гриневича уже не было среди живых.
Гриневич и события в Рогачевском уезде в 1861-63 годах.
В ходе выполнения императорского указа об отмене крепостного права помещик Гриневич и его крестьяне ничем не отличились. Вся процедура прошла мирно и спокойно.
Как известно, дворяне Рогачевского уезда в октябре 1861 г., вспомнив свои права и преимущества, имевшиеся в Речи Посполитой, направили Прошение  на имя государя-императора. Благодаря его за уничтожение крепостного права, просили:
- о возобновлении употребления польского языка в Могилевской губернии, как в училищах, так и при делопроизводстве;
- о возвращении публичного и гласного судопроизводства;
- о присоединении Рогачевского уезда, вместе со всею губернией, к Литовским;
- о присоединении учебные заведения Могилевской губернии к Виленскому учебному округу;
- об открытии на прежнем основании Виленского университета;
- о предоставлении полной свободы всем христианским вероисповеданиям, дозво-
лив им строить храмы, молиться, где и как пожелают, при смешанных же браках предо-ставить родителям крестить и воспитывать детей в той вере, в какой пожелают.
Подписало прошение 47 дворян, первую подпись поставил предводитель дворянства Богуш И.И
В числе подписавших был и Фома Гриневич.
Это Прошение не вызвало особой тревоги у властных структур того времени. Под-писавших дворян не привлекли к ответственности. Только предводитель Богуш по указу государя-императора был предан суду, и ему в качестве наказания определили заключе-ние в крепости на полтора года. Да и отсидел он с 21 по 26 августа 1862 г. всего-ничего. Тут же был помилован тем же государем-императором.
Аналогичные прошения, поданные в других губерниях, властями были восприняты уже по-другому…
В Царстве Польском начинаются революционные волнения и брожения. Поляки, также молодежь из числа студентов и слушателей, в том числе российских столичных учебных заведений, начинают поднимать вопрос о границах Речи Посполитой до 1772 г. Поднимаются и другие важные вопросы жизни поляков, среди которых абсолютное большинство католики. Эти волнения просачиваются и на территорию нынешней Беларуси.
Трудно понять, или даже не возможно – почему Фома Гриневич склонился к противостоянию с Государством, при этом, видимо, не понимая, чьи интересы он собирался отстаивать. Тем более что и в самом революционном обществе не было единства. Если кратко: - «белые» больше думали о будущих границах Польши и дипломатической и военной помощи европейских государств; - «красные» надеялись на поддержку крестьянства и добивались признания Литвы и Беларуси как самостоятельных образований в составе Польши в случае успешного завершения восстания, а также на подъем революции в царской России.
Да, он воспитывался в католической среде. Католические костелы только по Рога-чевскому уезду были: в Рогачеве, Антушах, Озеранах, Журавичах (хотя и Быховского уезда, но многие рогачевские католики были там прихожанами), Чечерске и Люшеве. А католических каплиц было еще больше.
Да, он выходец их шляхецкой среды. Его дедушка являлся крупным землевладельцам. Но, разделив по наследству принадлежавшие ему земли между шестью своими сыно-вьями, последние в своем большинстве не достигли его уровня богатства и положения в обществе.
Но, по данным на 1 января 1866 г.  в Рогачевском уезде проживало около 9000 человек – мужчин католического вероисповедания из числа бывшего шляхецкого сословия. В этом Рогачевский уезд значительно выделялся во всей Могилевской губернии. А в тощицкий отряд прибыло или направлялось не более 50 человек различных сословий, но в большинстве из шляхты.
На сегодняшний день не известно – кто, когда и каким образом привел Фому Грине-вича в общество революционеров. Есть не подтвержденные документально сведения об его участии в совещаниях и собраниях, проводившихся будущим руководителем всего революционного движения в Могилевской губернии Людвигом Звеждовским (псевдоним Топор) накануне выступления в апреле 1863 года .
Гриневич, возможно, пришел в революцию путем участия в создании Могилевского агрономического Общества . Идея создания такого общества появилась в Горецком зем-ледельческом институте в 1861 г. Связана она была с национально-освободительной борь-бой в Польше и крестьянской реформой 1861 г.
Возникла у землевладельцев потребность в обмене мыслями о пережитом (отмена крепостного права) и отысканием форм приспособления к новой жизни.
В апреле 1861 г. в стенах института состоялся подготовительный съезд. Правда, на этом съезде не было официальных представителей Рогачевского уезда. Одной из первых на предложение дать материалы для планируемого Могилевского съезда откликнулась рогачевская шляхта. В дальнейшем эти материалы были конфискованы у дворянского предводителя Богуша И.И., а на идею созвать Могилевский губернский съезд, на котором планировалось утвердить Устав Общества и решить другие организационные вопросы, властями был наложен запрет. Однако все это послужило толчком для общения в среде чиновников и помещиков, а также и других сословий.
На мировоззрение Фомы Гриневича сказалось, видимо, и его военная служба в гусарском полку. Гриневич прибыл в полк, который только что был передислоцирован из исконно русских земель. Абсолютное большинство офицеров, проходивших службу в од-но и то же с Гриневичем время, имело русские фамилии, и, значит, в своем большинстве, были православного вероисповедания. Можно предположить, что  Гриневичу – католику по вероисповеданию, приходилось преодолевать многочисленные трудности, связанные как по службе, так и в быту. Служба в Слониме, где местные жители проявляли недруже-любие и отчужденность к офицерам и солдатам полка, также могли влиять на взгляды молодого Гриневича.
Как бы там ни было, именно к Фоме Гриневичу 20 апреля 1863 г. в его имение Верхняя Тощица прибывает Исидор Станиславович, впоследствии оказавшийся подпоручиком Станиславом Дзержановским, слушателем Михайловской артиллерийской академии. Привозит конверт, адресованный Гриневичу, и на словах передает, что он от революционного центрального комитета. Гриневич вскрывает конверт. В нем приказ лично ему - быть с оружием готовым к 23 числу, а в случае ослушания - смертная казнь .
Здесь возникает законный вопрос – а кто был назначен руководителем тощицкого отряда? В своих первичных показаниях, данных в Рогачеве 8 мая, по горячим следам, Гриневич устно подтвердил временное назначение начальником отряда, но письменно не подписал протокол допроса. В дальнейшем в Могилевской следственной комиссии 20 мая на допросе и 29 мая в ходе очной ставки, он отрицал назначение его начальником отряда. Показал, что к приказу о готовности с оружием к 23-му числу, была особая приписка, чтобы он получал почту (бумаги) на имя военного начальника и передавал её тому лицу, который представит мандат.
Подпоручик Дзержановский, прибывший в Верхнюю Тощицу к Гриневичу, в отно-шении назначения начальника отряда показал, что, если Гриневич не примет пакет с при-казом ему, то он должен распечатать его и вручить лично. Остальные бумаги он должен был передать посланному от Людвига Звеждовского начальнику, которого он должен встретить вечером 22 апреля в Довске и показать тому сборный пункт отряда в тощицких лесах, для чего осмотреть лично эти леса.
Фактически Дзержановский передал конверт, заночевал у Гриневича и тот показал ему свою строящуюся усадьбу в лесу на Каменной гриве. Утром 22 апреля Дзержановский вместе с Петром Случановским отбыл в Довск, а затем 23 апреля, опять с тем же Петром Случановским и другими лицами был задержан временно обязанными крестьянами помещика Печковского в Нижней Тощице, когда они направлялись к Гриневичу в Верхнюю Тощицу.
В этой ситуации и Гриневич и Дзержановский на допросах отказываются от признания себя в  роли руководителя тощицкого отряда.
Однако, в найденных еще в конце 60-х годов XX-го века историком А.Мальдисом в Национальной библиотеке в Варшаве рукописях с черновыми записями Людвига Звеж-довского , среди прочих, имеется запись о назначении именно Фомы Гриневича начальником отряда в Рогачевском уезде, а помощником его – Станислава Дзержановского .
Имеющиеся архивные сведения могут свидетельствовать о том, что на подпоручика Дзержановского возлагались обязанности военного начальника тощицкого отряда. Фома Гриневич в этой ситуации должен был организовать отряда, обеспечить его вооружением, боеприпасами и, на первое время, снабдить продовольствием. Общее руководство деятельностью отряда возлагалось на Гриневича.
Из хода подготовки к выступлению известно, что трое слушателей Михайловской артиллерийской академии:
- поручик Жебровский Константин Адамович (1838 – 24.06.1863)
- подпоручик Дзержановский Станислав Юлианович (1839 - ?)
- подпоручик Олендзский Антон Варфоломеевич (1843 – 30.03.1864)
отлучились (скрылись) со своих квартир в Санкт-Петербурге сразу после празднования Святой Пасхи (13 апреля) на Святой неделе. Из них, в дальнейшем:  Жебровский – начальник Сенненского повстанческого отряда; Олендский -  начальник Черноручского отряда Могилевского уезда, а Дзержановский не доехал до отряда, был задержан пьяными крестьянами в деревне Нижняя Тощица. В 1863 г. им было от 20 до 25 лет.
А что же Гриневич? Формально, должен был обладать достаточными военными зна-ниями. Имел опыт военной службы более 6 лет в кавалерии. Ему в 1863 году было 46 лет, с военной службой расстался около 20 лет назад. Вместе с тем, хорошо знал дворянское сообщество Рогачевского уезда. Знал местность, тем более, что Людвигом Звеждовским ставилась задача для отряда – двигаться на католическую околицу с костелом Антуши . Достаточно образован.
И все-таки, получилось так, как получилось. Уже 22 апреля 1863 г. Гриневич начал собирать прибывших в Верхнюю Тощицу. Первоначально разместил их в лесу на Камен-ной гриве. 23 апреля, получив сообщение о том, что временно обязанные крестьяне его соседа Григория Печковского задержали будущих участников тощицкого отряда, повел собравшихся освобождать задержанных. Однако, конкретно о своих намерениях не поде-лился. Именно тогда он проявил себя в роли начальника, поведшего собравшихся на вы-ручку, хотя позже многие пытались оправдать поведение его «старшинством». Действи-тельно, среди собравшихся он был старше всех по возрасту.
С большой долей уверенности, можно утверждать, что Гриневич знал, кого задержали крестьяне. Того же Дзержановского он ожидал. Но, он никак не мог даже предположить, что к этому времени в Нижнюю Тощицу прибудут российские войска, и, собравшимся у него, придется вступить в перестрелку с регулярными войсками.
На всех стадиях расследования и суда Гриневич отрицал свое «начальство» и всякую связь с центральным революционным комитетом. Не было в его показаниях того революционного пафоса в отличие от высказываний отдельных участников «тощицкого» отряда. На допросах в следственной комиссии и военном суде ответы на поставленные вопросы писал собственноручно и грамотно. Почерк уверенный, достаточно ровный.
Ни следствие, ни военный суд не установили, кто именно убил лошадь под казаком. Это приписали Гриневичу, который сам дал к этому повод, заявив на вопрос о том, кто убил лошадь под казаком – «…а разве казак священная особа, что и стрельнуть нельзя?». В ходе допроса при дознании еще в Рогачеве он сознался, что именно по его команде начали стрелять.
На допросах Гриневич вел себя по - разному. И если при дознании и в следственной комиссии пытался ссылаться на страх, который был вызван поведением рогачевского исправника Блохина, избивавшем арестованных, поэтому он давал не всегда достоверные показания, то в военном суде держался независимо, давая четкие и конкретные ответы по существу заданных вопросов.
Довольно интересно, как решалась судьба Гриневича при определении ему меры наказания.
Военный суд 26 июня 1863 г. приговорил Гриневича, Дзержановского и ксёндза Бугена к расстрелу и конфискации всего оставшегося после них имущества.
Командующий войсками в Могилевской губернии Свиты Его Величества генерал-майор князь Яшвиль ходатайствовал о смягчении участи Гриневичу, Дзержановскому и Бугену по причине:
- хотя помещик Гриневич и принимал деятельное участие в мятеже, однако колебался принять начальство над шайкой, характер личности Гриневича совершенно ничтожен и Гриневич не мог иметь никакого влияния на других, будучи сам слепым исполнителем полученных им приказаний.
- подпоручик Дзержановский, хотя сначала скрывал своего звание, но потом чистосердечно сознался как в своей личности, так и в своем преступлении, в которое впал по подговору, увлекшись по молодости лет, и, наконец, он изъявил глубокое раскаяние в своем увлечении.
- ксендз Буген хотя и оказывал вооруженное сопротивление при аресте, однако от сделанного им выстрела никакого вреда не последовало, и в шайке находился как простой мятежник, а не как возбудитель;
Генерал от инфантерии Муравьев – командующий войсками Виленского военного округа принял по этому делу свое собственное решение – Гриневича казнить расстрелом в Рогачеве. В отношении Дзержановского и Бугена смягчил наказание.
Как известно, история не любит сослагательного наклонения. Не надо стыдиться собственной истории, независимо от того, была ли она красивой или не очень, и каким образом ею распоряжались власть предержащие в разные времена.
Так сложилась судьба Гриневича. Определяя меру наказания Гриневичу, генерал Муравьев отметил, что … Гриневич заслуживает наказания по всей строгости закона, каковое  наказание есть в отношении к нему, тем более … , что он состоял прежде в государственной службе офицером и ныне присоединением своим к мятежу и деятель-ным в оном участии нарушил присягу и долг верноподданного.
И последнее. На этом работа над темой событий 1863-64 гг. на Рогачевщине не завершается.
Предстоят еще многие открытия…
Список использованных архивных источников:
Национальный исторический архив Беларуси
1. Фонд 147 опись 3 дело 11658 - О разделе имения Горбацевичи Бобруйского уезда по-мещика И.Гриневича между наследниками, 6.02.1874-17.01.1875 гг.
2. Фонд 1781 опись 30 дело 324 – Метрическая книга Рогачевского римско-католического приходского костела за 1852 г. об умерших.
Государственный архив  Российской Федерации
3. Фонд 109 опись 99 дело 261- По прошению вдовы штабс-ротмистра Наталии Гриневич о пособии на воспитание детей, 1869 г.
4. Фонд 109 опись 36 дело 394 - О рогачевском уездном предводителе дворянства подпол-ковнике Богуше, 24 октября 1861 г.
5. Фонд 112 опись 1 дело 3 - О бывшем Рогачевском уездном предводителе дворянства И.И.Богуше. Сенатское производство. 8.12.1861 – 23.05.1863 гг.
Российский государственный исторический архив
6. Фонд 381 опись 12 дело 7531 - По делу об удовлетворении долгов политического пре-ступника Фомы Гриневича на имение Тощица Рогачевского уезда Могилевской губернии, 11 апреля 1877 г.
7. Фонд 1343 опись 19 дело 4616 - О сопричислении к дворянскому состоянию рода Гриневичей Минской губернии, 1874 г.
Литовский государственный исторический архив 
8. Фонд. 494 опись 1 дело 115 – Дело штаба Виленского военного округа по ссудному отделению об отставных штабс-ротмистре Фоме Гриневиче, подпоручике Станиславе Дзер-жановском и викариате ксендзе Венедикте Буген.

Жлобин в начале войны. Нам выпал шанс выжить

Прошло 75 лет с момента окончания Второй мировой войны. С тех пор 8 и 9 мая ежегодно отмечается как юбилейная дата во многих странах мира. Но отмечают не все, - у 6 миллионов евреев этого шанса не оказалось. Среди них много моих родственников, в том числе самых близких: дедушка, бабушка, тетя с детьми, мой отец. Много раз передо мною снова и снова всплывают события вначале войны среди них главное - взятие штурмом Жлобина героическими воинами 63-го стрелкового корпуса под руководством генерал-лейтенанта Л.Г Петровского. Этот подвиг дал шанс выжить маме, моему брату и мне, а также десяткам и может быть сотням еврейских семей. Но несколько тысяч, более половины евреев Жлобина, пополнили страшную статистику холокоста. Об их зверском убийстве есть достоверное свидетельство Анатолия Дзяковича в его книге «Дневники партизана Анатолия Дзяковича», которая была опубликована в 80-х годах прошлого столетия.
Но сначала о нашей семье. В довоенном Жлобине наша семья: папа Лев, мама Голда, мой брат Яша и я, а также семья дяди Беиамина жили в большом доме, расположенном на западном берегу Днепра. Дом принадлежал моим дедушке и бабушке Мойше и Хане Брохе. В те годы мой отец работал заведующим производства на Жлобинском хлебокомбинате, мама занималась домашним хозяйством, а брат уже учился в школе. Но вот все изменилось. Началась война и уже на второй день отец вместе с работниками хлебокомбината был мобилизован и отправлен в Гомель, где через несколько дней Гомельским ГВК был призван в армию. Вероятно, в ожидании отца мы остались в доме, притом единственными. 27 июня железнодорожный узел города бомбила немецкая авиация, а уже 5 июля в Жлобин вошли немецкие войска. Некоторые их подразделения сразу расположились на западном берегу реки Днепра. На восточном же берегу находились части 63-го стрелкового корпуса под руководством генерал- лейтенанта Петровского. Свой наблюдательный пункт немцы устроили на расположенной недалеко от берега церкви с деревянной надстройкой. С этого пункта они корректировали огонь по подразделениям красноармейцев. Те не оставались в долгу и вели огонь по немцам, дислоцированным на побережье, внутри города, и особенно - по наблюдательному пункту на церкви. Во время обстрела побережья один из снарядов попал в наш дом, и, пробив две стены, вылетел наружу. В какой-то момент мы быстро покинули дом, прихватив с собой только несколько документов, простыни и покрывало. Не имея другого выбора, мы перебрались в блиндаж, расположенный во дворе наших родственников, в 500-600 метрах от Днепра и оттуда продолжали наблюдать за интенсивно продолжающейся перестрелкой. Буквально через несколько дней приднепровская часть города загорелась, а затем сгорела дотла. Когда мы после этого пришли к месту, где был наш дом, то обнаружили только печку, внутри которой в чугунке был обугленный сахар. Остовы печных труб напоминали нам места бывших совсем недавно на улице Карла Маркса домов. Мы пытались как-то выжить в блиндаже, но расположенный вблизи зоны активных боевых действий он становился все более опасным. Немцы регулярно разбрасывали листовки, а затем с низколетящих самолетов вели обстрелы, и в один из дней был ранен наш родственник, который умер на следующий день. В эти же дни мы стали свидетелями, как после продолжительных пристрелок красноармейцы прямым попаданием снесли деревянную верхушку церкви вместе с находившейся там группой наблюдателей. Вскоре после этого все, кто находился с нами в блиндаже, перебазировались в противоположную часть города, где также было какое-то защитное сооружение, вероятно, ранее в нем располагалось овощехранилище. На новом месте с утра мы направились с братом поискать какие-либо продукты питания. На этот раз наш путь лежал к расположенной недалеко бывшей птицефабрике. Нам повезло,- в каком-то металлическом баке мы нашли куриный корм – патоку. С добычей мы возвращались в свое временное жилье, брат держал в руке литровую банку с патокой, я его сопровождал. Но вдруг перед нами возник немецкий солдат. Он вырвал банку из рук брата, каким то образом оценил содержимое и, полагая, вероятно, что он заимел мед, решил его присвоить. Не раздумывая, солдат ударил брата ногой и спокойно куда-то отправился.
Даже сейчас, спустя почти восемьдесят лет, я не могу забыть об ужасе, который охватил и меня и брата.
Мы еще не успели освоиться в новом месте, как вдруг, совсем неожиданно рано утром 14 июля около нашего пристанища появился красноармеец и стал наблюдать за отходящими сравнительно недалеко от города немецкими танками, а уже к середине дня в городе появились подразделения Красной армии, которые в первую очередь уложили через разрушенную часть моста наклонный настил и наладили временную переправу через Днепр. Эта операция по освобождению городов Жлобина и Рогачева от немецких войск героическими воинами генерал-лейтенанта Л.Г. Петровского была беспрецедентной для начала войны. В течение месяца корпус Петровского удерживал плацдарм в противостоянии группе немецких войск «Центр» и дал возможность эвакуировать через Гомель в центр России ряд предприятий и часть населения.
Примерно 15 или 16 июля мама, мой брат и я перешли по мосту через Днепр и направились в сторону Гомеля. Отдельные небольшие группы беженцев также пересекали Днепр и следовали по нашему маршруту. У входа моста стояло несколько групп военнослужащих, в небе периодически на малой высоте пролетали немецкие самолеты и обстреливали стоявших на охране и проходивших по мосту людей. Когда мы уже прошли мост и вынужденно спрятались от самолета в водосточной канаве, то увидели, что недалеко от нас один из охранников был ранен или убит пулеметной очередью с самолета. По пути к Гомелю в одном из поселков мы встретили наших бабушку и дедушку, которые временно жили у кого-то из знакомых дедушки. Мама предложила им пойти с нами, но дедушка отказался и в тоже время велел нам быстро двигаться дальше и сказал, что с ним нам оставаться даже на один день нельзя, поскольку он тут сам не может долго задерживаться. Возраст дедушки и бабушки в то время был 71 год, притом здоровье бабушки было слабое. Кроме того из прошлого опыта дед не мог представить дальнейшее развитие событий. Продвигаясь дальше в сторону Гомеля, мы дошли пешком до Салтановки, а затем на пригородном поезде доехали до Гомеля. В Гомеле мы встретились с отцом, его часть базировалась за рекой Сож. Отец пробыл с нами весь день, а вечером, переправившись через речку, возвратился в часть. Эта встреча была последней, когда мы его видели, о его гибели 14 мая 1942 года мы узнали только после войны. Через день-два мы оказались в одном из эшелонов, состоявшем из товарных вагонов, который направлялся вглубь России. На этом закончился этап, в котором мы чудом убежали с территории, где нас ожидала неминуемая смерть при уничтожении гетто города Жлобина.
О судьбе всех моих родственников и других евреев города, оставшихся на оккупированной территории мы узнали в конце войны, но после прочтения книги «Дневники партизана Анатолия Дзяковича» мне стало ясно, что весь ужас происшедшего с евреями Жлобина уже никогда не покинет меня. Картина же смерти на морозе за колючей проволокой женщины и трех ее детей неотступно преследует меня, я ничего не могу себе представить более страшное.

Воспоминания Семена Гельфера.

Р.С. Публикуется с личного разрешения автора.